3
Мы добрались до мотеля через три часа после того, как я выехала из города. Майкл ждал меня в самом дальнем номере на втором этаже — с погашенным светом, задёрнутыми шторами и стареньким ноутбуком на коленях. Когда я вошла, он не бросился обнимать. Просто протянул руку, и я уткнулась лицом в его ладонь.
— Ты была великолепна, — тихо сказал он. — Жестокая, злая, убедительная. Я почти поверил сам.
— Я ненавижу это, — прошептала я. — Каждое слово было ложью. Кроме одного.
— Какого?
— Что ты умер. В тот день в 2009-м умер не ты, но кто-то внутри нас обоих умер точно.
Он ничего не ответил. Вместо этого развернул ноутбук экраном ко мне. На YouTube уже висело три версии интервью — официальная запись канала, нарезка с самыми острыми моментами и реакционный стрим какого-то блогера с тремя миллионами подписчиков.
— Смотри, — сказал Майкл. — Ты хотела знать, что они думают.
Я села рядом, прижавшись плечом к его плечу. На экране мелькали комментарии с такой скоростью, что глаза разбегались.
«Она врет, я чувствую. Посмотрите на её глаза в момент про кота!»
«Бедная женщина, оставьте её в покое. Муж умер 16 лет назад, а они всё копают.»
«У меня мурашки. Либо она лучшая актриса в мире, либо говорит правду.»
«ТРЕУГОЛЬНИК ЗАГОВОРА: кузен в маске, кот Майки, морг без документов. Друзья, копаем глубже!»
«Я просто плачу. Представьте: любить человека, который для всего мира — труп. И защищать его даже после смерти.»
«Софья Графская — кто вообще это имя слышал до сегодня? 100% фейк.»
«А если он реально жив? Тогда эта женщина — святая. Или безумная.»
Майкл тихонько хмыкнул и ткнул пальцем в один из комментариев: «Слушайте, а может, она права? Может, нам всем просто нужен миф, а не правда?»
— Этот умный, — сказал он. — Редкий экземпляр.
Я не улыбнулась. На экране появился новый тренд — хэштег #СофьяСкажиПравду. Кто-то уже нарисовал мой портрет в стиле комиксов: женщина в чёрном платке с горящими глазами и надписью «Хранительница секрета».
— Они делают из меня мученицу, — прошептала я. — Или злодейку. Или клоунессу. Я не знаю, кто хуже.
— Хуже — те, кто поверит, — ответил Майкл. — Всегда есть те, кто поверит. И они начнут искать. И однажды...
Он не договорил. Я взяла его за руку — ту самую, длинную, музыкальную, с тонкими пальцами, которые когда-то писали «Billie Jean», а теперь гладили мои волосы по ночам.
— Включи телевизор, — попросила я.
Он послушался. На новостном канале какая-то женщина с серьёзным лицом разбирала моё интервью по секундам. Психолог-эксперт утверждал, что я демонстрирую «классические признаки вдовьего синдрома с элементами параноидного поведения». Другой эксперт, криминалист, доказывал, что фото с «кузеном» — подлинное, но личность мужчины установить не удалось.
— Они никогда не успокоятся, — сказал Майкл. — Ты это знала, когда соглашалась?
— Знала.
— И всё равно пошла?
— Я пошла, потому что если бы я отказалась, они бы начали охоту сами. Без моего контроля. А так... — я взяла пульт и выключила телевизор, — так я хотя бы вижу, куда они копают.
Майкл повернулся ко мне всем телом. В темноте его глаза блестели — те самые глаза, которые мир считал мёртвыми уже шестнадцать лет.
— Софи, — сказал он очень тихо. — Мы ведь не вернёмся в тот городок, да?
Я покачала головой.
— Нет. Мы исчезнем. Завтра на рассвете.
— Куда?
— Есть одно место. В горах. Ни дорог, ни соседей, ни интернета. Старый друг, которому я когда-то спасла жизнь, обещал никогда не спрашивать имён.
Майкл молча кивнул. Потом снова уставился в ноутбук, где комментарии всё летели и летели. Кто-то писал стихи про любовь, которая сильнее смерти. Кто-то требовал эксгумации тела. Кто-то просто ставил смайлики — плачущие, смеющиеся, злые.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — когда-то я мечтал, чтобы меня просто оставили в покое. А теперь, когда меня действительно нет для них... мне почти грустно. Не по славе. По тому, каким я был. По тому мальчику, который хотел, чтобы его любили все.
Я обняла его. Крепко, как тогда в морге — только теперь он был тёплым и живым.
— Тебя люблю я, — прошептала я. — Этого мало?
— Этого слишком много, — ответил он. — Слишком много для одного человека.
На экране последним комментарием повисло одно-единственное сообщение от пользователя с аватаркой-пустышкой:
«Она пришла на интервью, чтобы соврать. Но знаете что? Самая большая ложь — это когда весь мир верит в смерть, а ты каждое утро пьешь с живым чай. Счастливые люди не дают интервью. Счастливые люди исчезают. Как они. Ищите ветра в поле.»
Майкл закрыл ноутбук.
— Ветер в поле, — повторил он. — Мне нравится.
Он потянулся к выключателю, и комната погрузилась в полную темноту. За окном мотеля ухал филин и где-то далеко сигналила машина. Мы лежали рядом, два призрака среди живых, и слушали, как мир продолжает кричать о нас — не зная, что мы всего в сотне километров, в дешёвом номере, под одним одеялом.
— Завтра нас уже здесь не будет, — сказала я.
— Знаю, — ответил он. — Спокойной ночи, Софи.
— Спокойной ночи, Майкл. Мой живой призрак.
Он заснул первым — сном без снов, уткнувшись лицом в мои волосы. А я ещё долго смотрела в потолок и думала: сколько ещё раз нам придётся умирать для этого мира, чтобы просто остаться друг у друга?