7
Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Открыла глаза — Майкл сидел на краю кровати, уже одетый, и смотрел на меня с той улыбкой, которая всегда делала его похожим на мальчишку.
— Доброе утро, солнышко, — тихо сказал он. — Ты так сладко спала, что я не решился тебя будить.
— Который час?
— Почти девять. Я уже сходил к колодцу, принёс воды и нашёл в подвале старую картошку. Если ты, конечно, не против картошки на завтрак.
Я села и потянулась. Всё тело болело после вчерашней дороги, но внутри было тепло — от печи, которая всё ещё дышала жаром, и от того, как Майкл смотрел на меня.
— Картошка — это прекрасно, — сказала я. — А ещё у нас есть немного кофе?
— Зайчик мой, для тебя я даже кофе из жёлудей сварю, если понадобится. Но в этот раз повезло — в шкафу нашлась целая банка. Прошлогодняя, но лучше, чем ничего.
Он помог мне встать, и мы пошли на кухню. Майкл возился у печки, а я сидела за столом и наблюдала. Он напевал что-то себе под нос — мелодию, которую я не узнавала, возможно, новую, которую он сочинил прошлой ночью, пока я спала.
— Ты сегодня спокойный, — заметила я.
— Я сегодня дома, — ответил он, не оборачиваясь. — Настоящий дом — это не стены, Софи. Это место, где никто не требует от тебя быть кем-то другим. Здесь я могу быть просто твоим Майклом.
Он поставил передо мной тарелку с жареной картошкой и кружку дымящегося кофе. Потом сел напротив и взял меня за руку.
— Котёнок, — сказал он серьёзно, — я тут подумал ночью. Нам нужно придумать легенду. На случай, если кто-то спросит. Кто мы, откуда, почему живём в глуши.
— Какую легенду?
— Мы — семейная пара. Ты — Софья, я —... ну, скажем, Майкл. Только без фамилии. Мы переехали из города из-за твоего здоровья. Тебе нужен чистый воздух и покой.
— Моего здоровья? — я приподняла бровь.
— Ну, — он смутился, — не смертельного. Скажем, что у тебя лёгкие проблемы. Астма. Никто же не проверяет.
Я засмеялась.
— Ты хочешь сделать меня больной?
— Я хочу сделать нас незаметными, солнышко. Больные люди не вызывают подозрений. Больные люди не привлекают внимание. Они просто живут и лечатся.
— А если кто-то захочет прийти в гости?
— Тогда мы скажем, что я очень ревнивый и не пускаю никого. Тоже, кстати, правда, — он улыбнулся.
Я допила кофе и поставила кружку.
— Хорошо, Майкл. Пусть у меня астма. А что мы будем делать, если тот мужчина вернётся?
Он замолчал. Посмотрел в окно — на лес, на серое утреннее небо, на свои руки, сжимающие кружку.
— Если он вернётся один, мы поговорим. Если не один — мы исчезнем. Снова.
— Я устала исчезать, — тихо сказала я.
Он встал, обошёл стол и обнял меня.
— Я знаю, зайчик. Знаю. Но другого пути нет. Пока мир помнит Майкла Джексона, я должен быть мёртв. А чтобы быть мёртвым, нужно иногда... воскресать в другом месте.
Я уткнулась ему в грудь и почувствовала, как он целует меня в макушку.
— Пообещай мне одну вещь, — сказала я.
— Всё что угодно, солнышко.
— Когда у нас появится ребёнок — мы перестанем убегать. Найдём одно место. И останемся. Насовсем.
Он отстранился и заглянул мне в глаза.
— Обещаю, Софи. Клянусь всем, что у меня есть. А есть у меня только ты.
---
Мы как раз мыли посуду, когда услышали звук мотора. Где-то далеко, со стороны леса. Майкл замер с тарелкой в руках. Я посмотрела на него — лицо стало белым, как та самая картошка, которую мы только что съели.
— Это не проезжая дорога, — прошептал он. — Сюда никто случайно не заезжает.
— Может, заблудился?
— В горах? В десяти километрах от ближайшего жилья?
Мотор замолчал. Потом раздались шаги — хруст сухих веток, приближающийся к дому.
— Не открывай, — сказал Майкл. — Я сам.
Он снял с вешалки старую куртку, натянул капюшон и вышел на крыльцо. Я осталась у окна, выглядывая из-за шторы.
Из леса вышел... тот самый мужчина. В той же рабочей куртке, с той же сигаретой. Но теперь за его спиной никого не было.
— Здорово, сосед, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от крыльца. — Не прогонишь?
— Чего ты хочешь? — голос Майкла был холодным.
— Поговорить. Без вашей дамы. Только ты и я.
— Говори здесь.
Мужчина пожал плечами, потушил сигарету и сунул руки в карманы.
— Я вчера ночью погуглил кое-что. Твою даму. Софья Графская. Несколько лет назад всплывало это имя в одном скандале. Её называли... тайной женой. А потом всё замяли, и она исчезла. А теперь появляется здесь. С тобой.
— И что? — спросил Майкл.
— А то, — мужчина сделал шаг вперёд, — что я тоже кое-что умею гуглить. И знаешь, что я нашёл? Старое фото. Размытое. Где ты, в кепке и очках, стоишь рядом с ней. И подпись: «Майкл Джексон и его тайная жена. Жив?»
Повисла тишина. Я прижалась к стене, затаив дыхание.
Майкл молчал несколько секунд. Потом сказал очень тихо:
— Если ты пришёл шантажировать — у тебя ничего не выйдет. У нас нет денег. Нет имущества. Нет ничего, кроме этого дома, который нам не принадлежит.
— А я не за деньгами, — ответил мужчина. — Я за правдой. Понимаешь, брат, я свою жену похоронил пять лет назад. Рак. И каждый день думаю — а вдруг она тоже инсценировала? Вдруг она тоже где-то живёт, а я тут один, на этом свете? — он замолчал, сглотнул. — Я не сдам вас. Мне просто... нужно знать. Что такое возможно. Что можно обмануть смерть и быть счастливым. Хоть кому-то.
Майкл обернулся на окно — туда, где стояла я. Я кивнула, сама не зная зачем. Может, потому что в голосе этого чужого мужчины было слишком много боли.
Майкл повернулся обратно.
— Заходи, — сказал он. — Но без резких движений. И если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь...
— Не расскажу, — мужчина поднял руки. — Клянусь своей мёртвой женой. Которой, возможно, повезло меньше, чем вам.
Он вошёл в дом. Я стояла посреди кухни, бледная, с дрожащими руками. Майкл встал рядом и взял меня за плечо.
— Знакомься, Софи, — сказал он. — Наш первый сосед в Тишине.
Мужчина посмотрел на меня, потом на Майкла, потом снова на меня. И вдруг улыбнулся — впервые за всё время.
— Меня зовут Алексей, — сказал он. — И я, кажется, только что поверил в чудо.