Глава 55.
🎵: «Просто - сложно» - MOT, TONI
Пятый месяц. То самое «золотое время», когда отступила утренняя тошнота, тело обрело новые, плавные формы, а в животе поселилась не просто тяжесть, а настоящая, осязаемая жизнь. Сюзанна уже чувствовала лёгкие, трепетные шевеления, похожие на прикосновение крыла бабочки изнутри. Они с Валерием называли это «шёпот прибоя 2.0» — самым сокровенным звуком на свете.
Коттедж на Рублёвке в этот зимний вечер был наполнен не просто гостями, а самым настоящим семейным советом. Воздух пахло хвоей от огромной живой ели (её настоял поставить Григорий, «для атмосферы»), печёной курицей с чесноком, которую приготовила Наталья, и сладковатым ароматом глинтвейна, который варил на плите отец Валерия, Виктор. Смешивались голоса, смех, звон бокалов.
В гостиной, где пылал камин, собрались все. Роуз, невероятно элегантная в тёмно-бордовом платье, помогала своей внучке — нет, ещё не внучке, а дочери — Сюзанне устраиваться в огромном кресле с подушками под поясницей. Григорий и Виктор, найдя общую тему в виде обсуждения новых правил таможенного оформления (оба, каждый со своей стороны, были в теме), беседовали у камина, но их взгляды постоянно возвращались к Сюзанне. Тимур, облачённый в новый строгий свитер, с важным видом дегустировал безалкогольный пунш и старался держаться рядом с Зимой, который приехал в непривычном образе: тёмные джинсы и просторный свитер, скрывавший его всегда собранную, спортивную фигуру. Зима сидел чуть в стороне, на стуле, наблюдение было его второй натурой, но сегодня в его взгляде не было привычной оценки обстановки — только спокойное, почти умиротворённое участие.
Катя, конечно же, была центром движения. Она расставляла на низком столе тарелки с закусками, поправляла бантики на коробках с подарками и комментировала всё на свете.
— Ну, я не знаю, кто там у вас будет, но я купила нейтральное! — объявила она, указывая на большую коробку в мягких пастельных тонах. — Это мобиль «Подводный мир». Киты, дельфины, осьминожки. Пусть с пелёнок к твоей морской эстетике привыкает, Сюз!
— Спасибо, Кать, — улыбнулась Сюзанна, поглаживая округлившийся живот. — Это идеально.
Родители Валерия подошли с своим подарком. Наталья, её глаза блестели от слёз, которые она всё время смахивала, вручила небольшой, но тяжёлый деревянный ларец.
— Это от нас, милая. И от всех наших предков, наверное, — сказала она, открывая крышку.
Внутри, на тёмно-бархатном ложе, лежала старинная серебряная ложка с причудливой вязью и маленькая, тонкой работы, серебряная погремушка-бубенчик.
— Ложка — из моего приданого. Ею все наши дети ели свою первую кашу. И погремушка... её Виктор нашёл у антиквара, ей сто лет, не меньше. Пусть принесёт удачу.
— Это бесценно, — прошептала Сюзанна, с чувством проводя пальцем по холодному серебру. — Спасибо.
Виктор, человек немногословный, положил ей на колени ещё один свёрток. Развернув, она увидела крошечный, вязаный из мягчайшей шерсти комбинезончик небесно-голубого цвета и такие же пинетки.
— Жена связала, — пояснил он, смущённо откашлявшись. — Говорит, цвет нейтральный. На всякий случай.
Григорий и Роуз преподнесли свой дар вместе. Это была не вещь, а конверт.
— Мы подумали, — сказал Григорий, — что лучший подарок сейчас — это спокойствие. Это сертификат на полный курс послеродового сопровождения от лучшего центра в Швейцарии. Няня-педиатр, специалист по грудному вскармливанию, диетолог — всё, что нужно, чтобы ты отдыхала и восстанавливалась. Или можете в любое время туда поехать, всё оплачено.
— Мама, папа... вы... — Сюзанна не нашла слов, её снова запершило в горле от такой заботы.
Тимур, не желая отставать, торжественно вручил ей игрушечную машинку «Волгу» салатового цвета.
— Это чтобы он... или она... сразу понимал(а), на чём крутые катаются, — заявил он, и все рассмеялись.
Даже Зима, когда шум немного утих, подошёл. Он не давал коробку, а просто протянул ей небольшую, тёплую на ощупь вещицу, завёрнутую в простую бумагу. Развернув, Сюзанна увидела шапочку для новорождённого, связанную из невероятно мягкой белой шерсти.
— Моя мать связала, — тихо сказал Зима. — Узнала... передать велела. Говорит, от сглаза. И... здоровья.
Этот простой, домашний подарок от женщины, которую Сюзанна никогда не видела, тронул её до глубины души больше, чем что-либо. В этом была настоящая, простая человечность.
— Спасибо, — прошептала она, и Зима кивнул, возвращаясь на своё место.
Валерий всё это время стоял у камина, опёршись о мантию, и наблюдал. Он видел, как Сюзанна принимает подарки, как её глаза сияют, как она старается каждому уделить внимание. Он видел, как его мать смотрит на неё с обожанием, как его отец с Григорием нашли общий язык. Видел, как даже суровый Зима принёс вязаную шапочку. Его крепость, его «защитная стена», обретала не просто стены, а наполнялась жизнью, теплом, связями. Это было сильнее любой уличной «семьи».
Когда все подарки были вручены, воцарилась пауза, наполненная ожиданием. Все знали, ради чего сегодня по-настоящему собрались. В кармане Сюзанны лежал тот самый, запечатанный конверт от врача с результатами УЗИ. Она знала его содержимое уже два дня. Выдержала эти два дня, чтобы сделать сегодняшний вечер совершенным.
Она почувствовала, как малыш внутри толкается, будто спрашивая: «Ну что, мам, покажемся?» Сделав глубокий вдох, она поймала взгляд Валерия. Он смотрел на неё, и в его глазах была вся вселенная. Любовь. Нетерпение. И та самая, чуть заметная уязвимость, которую он позволял видеть только ей.
— Валер, — тихо позвала она его.
Он оттолкнулся от камина и подошёл, сев на широкий подлокотник её кресла. Его рука легла поверх её руки на животе.
— Дорогие все, — начала Сюзанна, и голос её дрожал, но она взяла себя в руки. — Спасибо, что вы здесь. Что вы наша настоящая, большая, такая разная и такая родная семья. Без вас... без этой поддержки... нам было бы в тысячу раз сложнее. — Она посмотрела на Валерия, и слёзы наконец потекли по её щекам, но она не пыталась их смахнуть. — А тебе... тебе, Валера, я хочу сказать отдельно.
Она взяла его руку в свои.
— Когда-то ты сказал мне, что будешь моим берегом. Что бы ни случилось. И ты им стал. Ты — моя тихая гавань, моя скала, моя защита. Ты не просто строил бизнес или «решал вопросы». Ты с первого дня строил наш мир. Кирпичик за кирпичиком. Своей верностью, своим спокойствием, своей вот этой... железной нежностью. И сейчас, глядя на тебя, как ты заботишься о нас, я понимаю, что нашему малышу повезло больше всех на свете. Потому что у него будет самый лучший папа. Тот, кто научит его не драться, а защищать. Не брать, а строить. Не бояться, а верить. Я люблю тебя. И мы оба, — она положила его руку себе на живот, где как раз пришёлся очередной мягкий толчок, — мы тебя любим больше жизни.
В комнате стояла полная, пронзительная тишина. Даже Катя не шелохнулась. У мамы Натальи беззвучно текли слёзы. Григорий обнял за плечи Роуз. Зима смотрел в пол, сжав кулаки.
Валерий не смог ничего сказать. Он лишь прижал лоб ко лбу Сюзанны, закрыв глаза, и его плечи слегка вздрогнули. Он боролся с нахлынувшей волной, и все видели эту борьбу, это победу чувства над годами выстроенного контроля.
Наконец, он выпрямился, глубоко вздохнул и кивнул ей, давая знак.
🎵: «Bailey» - Rachel Portman
Сюзанна дрожащими пальцами достала из кармана конверт. Все замерли. Она медленно вскрыла его, вынула бланк УЗИ и ещё один, маленький листок с официальным заключением. Она посмотрела на него, улыбка озарила её лицо, сияющая, влажная от слёз улыбка. Она посмотрела на Валерия, потом на всех собравшихся.
— У нас будет... доченька, — выдохнула она. — У нас будет девочка.
Взрыв эмоций был мгновенным. Катя вскрикнула: «Я так и знала!» и бросилась обнимать Сюзанну. Наташа радостно всплеснула руками: «Девочка! Родная моя!» Виктор обнял жену, его лицо расплылось в широкой, счастливой улыбке. Роуз и Григорий обнялись, шепча что-то на английском. Тимур на мгновение задумался, видимо, пересматривая планы по обучению гонкам, но потом решительно заявил: «Ничего, и девочки могут рулить! Я научу!»
Валерий не двигался. Он смотрел на Сюзанну, потом на её живот, где росла его дочь. Его дочь. Слово ударило в сердце с новой, невероятной силой. Он встал, помог подняться Сюзанне, и, обняв её за плечи, обратился ко всем. Его голос был низким, хрипловатым от сдерживаемых чувств, но абсолютно чётким.
— Спасибо всем, что приехали. Что вы есть. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Девочка... Я всегда знал, что первая будет девочка. Не знаю почему. Чувствовал. — Он посмотрел на Сюзанну. — Теперь у меня их будет две. Две самые красивые, самые умные, самые сильные девчонки на свете. И моя задача... нет, не задача. Моя честь, моя привилегия — сделать так, чтобы они никогда, ни на секунду не усомнились в том, что они в безопасности. Что они любимы. Что этот мир... — он обвёл взглядом комнату, — их мир. И я сделаю всё, чтобы он для неё... для нашей дочери... был таким, каким его видит её мама. Полным цветов, тихих морей и настоящей, честной любви. За нашу девочку. За моих девчонок.
Он поднял свой бокал с водой. Все, включая Тимура с его пуншем, последовали его примеру.
Тогда вперёд шагнул Григорий. Его лицо было серьёзным, но в глазах светилась глубокая, отеческая радость.
— Я хочу сказать несколько слов, как отец. Как мужчина, который тоже когда-то держал на руках свою маленькую девочку, — он посмотрел на Сюзанну, и его голос дрогнул. — Валерий. Сын. Я видел, как ты менялся эти годы. От пацана с района до мужчины, на котором держится семья. И сегодня, глядя на тебя, я спокоен. Я знаю, что моя дочь и моя будущая внучка в надёжных руках. Девочка... это особый дар. Это хрупкость, которую нужно защищать стальной рукой, и сила духа, которую нужно поддерживать, не ломая. Ты это умеешь. Я это вижу. И я горд. Горд тем, что ты в нашей семье. За вас троих. За новое поколение Илларионовых. Или, точнее, Туркиных-Илларионовых. Пусть ваша девочка растёт в мире, в любви, и... пусть хоть немного будет похожа на деда, а? Хотя бы характером! — он закончил шуткой, чтобы разрядить нахлынувшие чувства, и все засмеялись.
— За семью! — провозгласил Виктор.
— За семью! — дружно подхватили все, и звон бокалов наполнил комнату тёплым, хрустальным перезвоном.
Позже, когда гости разошлись по гостямым комнатам или отправились по домам (Зима уехал одним из первых, тихо пожав на прощание руки Валерию и Сюзанне), они остались вдвоём в опустевшей гостиной. Огонь в камине догорал. Сюзанна сидела, положив руки на живот, где теперь жила не просто «малыш», а «дочка».
Валерий опустился перед ней на колени, как в тот первый вечер. Он приложил ухо к её животу.
— Привет, дочка, — прошептал он так тихо, что услышала только Сюзанна и та, что внутри. — Я твой папа. Я уже тебя люблю. Больше всего на свете. Только не рассказывай маме, а то она ревновать будет.
Сюзанна рассмеялась сквозь слёзы, запустив пальцы в его волосы.
— Она уже всё знает. И любит тебя тоже. Я чувствую.
Он поднял голову, и в свете огня его глаза были бездонными, полными нового, неведомого доселе счастья.
— Дочка, Сюзи... У нас будет дочка..
И они сидели так, слушая, как потрескивают угли в камине и как тихий зимний ветер за окном обнимает их крепость — их дом, полный любви и ожидания самого прекрасного чуда.