Глава 47.
Начались дни, похожие на осаду и операцию одновременно. Квартира Сюзанны превратилась в тихую, хорошо охраняемую крепость. Теперь у подъезда постоянно, посменно, дежурили двое. Не просто пацаны, а проверенные люди — сначала Пальто с одним, потом Марат с кем-то из старших, молчаливых и внушительных. Они не мозолили глаза, не пугали соседей. Они просто были. Курили в стороне, следили за всеми входящими и выходящими. Для Сюзанны их присутствие было сначала немного душащим, но потом стало фоновым, как сторожевые псы у ворот замка.
Её жизнь резко сузилась. Школа, дом, редкие визиты к Кате под присмотром. Дальние прогулки отменились. Она понимала необходимость, но иногда ей становилось тесно. Особенно когда Тимур спрашивал: «А почему эти дяди всегда у нашего дома?» Приходилось объяснять, что это друзья Валеры, которые теперь их охраняют.
Турбо появлялся каждый день, но ненадолго. Он приходил усталый, часто — с новыми синяками или ссадинами, которые старался скрыть. Его глаза были сосредоточены, движения — резки и экономны. Он спрашивал, как она, слушал её рассказы о школе, пил чай, мог просто посидеть рядом, держа её руку. Но часть его мыслей всегда была там, за стенами квартиры, в той тёмной работе, которую он вёл.
Однажды вечером, когда он пришёл позже обычного, с запахом металла и ночного ветра, она не выдержала.
— Что происходит там, Валер? — спросила она тихо, когда они остались одни в гостиной.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло утомление.
— Идёт работа. Та, о которой говорил твой отец.
— Ты... ты их убиваешь?
Он помолчал, выбирая слова.
— Не всех. Некоторых — да. Тех, кто был в цеху и держал в руках оружие. Тех, кто знал и мог повторить. Остальных... выживаем. Уговариваем уехать. Навсегда. Стираем следы. Зима ведёт учёт. Каждый вечер — отчёт.
Он говорил об этом так же просто, как о ремонте машины. И от этой простоты становилось жутко. Но Сюзанна помнила холодный пол мясобойни, чужие руки, жирный взгляд того человека. И в её душе не находилось сострадания к ним. Только холод.
— А те, кто заказал? «Перс» говорил о каком-то заказчике.
Лицо Валерия стало мрачным.
— Это следующий этап. Информация ведёт в Набережные Челны. К одному очень уважаемому дяде, у которого странные вкусы. Он думал, что покупает девушку где-то далеко, и ему плевать, откуда. Мы... ведём переговоры. Через людей твоего отца и через свои каналы. Чтобы он очень глубоко и болезненно понял свою ошибку. И чтобы больше никогда не возникло желания повторить.
Он взял её руку, погладил пальцы.
— Не думай об этом. Это моя работа. Твоя — жить. Учиться, растить цветы, смеяться с Тимуром. Я сделаю всё, чтобы этот кошмар никогда даже близко не подошёл к тебе. Это моя клятва. И твоего отца приказ.
Она кивнула, прижалась к его плечу. Она верила ему. Но вера эта была тяжёлой, как доспехи.
***
Через неделю произошло событие, которое показало, насколько серьёзно всё обстояло. Из командировки неожиданно приехал Григорий. Не на три месяца, а на три дня. Экстренно.
Он вошёл в дом поздно вечером, без предупреждения. Обнял жену, сына, долго смотрел на дочь, словно проверяя, цела ли. Потом кивнул Валере.
— Пройдём.
Они снова ушли в кабинет. На этот раз разговор был короче.
— Отчёт Зимы я получил, — начал Григорий, не садясь. — Чистка идёт. Но медленно. Я не могу ждать три месяца. У меня появилась информация, что в Челнах начинают нервничать. Они чувствуют, что по ним идут. Могут нанести упреждающий удар. Не по тебе. По ней. — Он ткнул пальцем в сторону двери, за которой была Сюзанна. — Чтобы демонстрировать силу.
Валерий почернел лицом.
— Я этого не допущу.
— Обещаниями сыт не будешь. Нужны действия. Жёсткие и быстрые. Я дам тебе ресурсы. Контакты, людей, информацию. Но координировать всё будешь ты. Я хочу, чтобы через две недели проблема в Челнах была решена. Окончательно. А здесь, в Казани, чтобы не осталось ни одной крысы, которая помнит ту ночь. Понятно?
— Понятно.
— И ещё. — Григорий подошёл вплотную. — Я оформляю на неё круглосуточную охрану из моих людей. Они будут работать в паре с твоими. Но главное — ты. Ты должен быть её тенью. Где она — там и ты. Школа, дом, магазин. Всё. До окончания этой истории.
— Я не смогу так... дела...
— Дела подождут! — голос Григория прогремел, нарушая тишину кабинета. — Или ты думаешь, что твои «дела» важнее её жизни? Выбирай. Сейчас.
Валерий даже не моргнул.
— Она важнее. Всё остальное — пыль.
— Вот и хорошо. Тогда с завтрашнего дня — новый режим. А теперь иди. Проведи с ней время. У меня тут ещё звонки.
Валерий вышел из кабинета. Его мир, и так перевернувшийся, снова резко сузился до размеров её присутствия. И он понял, что это не ограничение. Это — фокус.
Следующие две недели стали для Сюзанны странными. Валерий действительно превратился в её тень. Он провожал её в школу и встречал, сидя в машине напротив входа. Ходил с ней и мамой в гастроном, молча неся сумки. Сидел в соседней комнате, когда она делала уроки. Он был всегда рядом, но при этом как будто и не здесь — его мысли были там, в операциях, которые он координировал по телефону короткими, отрывистыми фразами.
Она видела, как меняется город вокруг неё. Вернее, не город, а его подпольная жизнь. Исчезли последние сомнительные компании у гаражей. Даже свои пацаны стали вести себя тише и собраннее. В воздухе висело напряжение, словно перед грозой. Однажды Катя, прибежавшая в гости, прошептала:
— Сюз, вы с Турбо тут такое устроили... Говорят, в Челнах вчера ночью был большой пожар на какой-то даче того... ну, того, кто заказывал. И он сам, с семьёй, срочно куда-то уехал. Надолго. А тут... будто метлой прошлись.
Сюзанна только кивнула. Она не спрашивала подробностей. Она боялась их.
___
Григорий улетел обратно в Таиланд через три дня, оставив после себя усиленную охрану и ощущение, что где-то наверху приняты бесповоротные решения.
И вот настал день, когда Валерий пришёл к ней не усталый, а... спокойный. По-новому спокойный. Он взял её за руку и сказал:
— Всё кончено. Территория чиста. Проблема в Челнах решена. Твой отец получит окончательный отчёт сегодня вечером.
Она смотрела на него, и в его глазах не было ни торжества, ни злорадства. Была только усталость и какое-то пустое место, куда он спрятал всё, что ему пришлось сделать.
— А что теперь? — спросила она.
— Теперь... — он обнял её, прижал к себе. — Теперь мы начинаем жить. По-настоящему. Без страха. Я выполнил всё, что от меня требовалось. Теперь я просто твой Валера. Если ты ещё позволишь.
Она подняла лицо и поцеловала его. Это был поцелуй не страсти, а обещания. Обещания будущего. Того самого, о котором он когда-то говорил в её комнате, глядя на спящего Мишутку. Будущего без теней прошлой ночи.
Вечером того дня он остался у них ужинать. Впервые за долгое время за столом было по-настоящему спокойно. Тимур болтал без умолку, Роуз улыбалась. А Валерий сидел рядом с Сюзанной и просто держал её руку под столом. Он больше не смотрел в окно с настороженностью. Он смотрел на неё.
Позже, провожая его до лифта, она спросила:
— А охрана?
— Остаётся. Навсегда. Но теперь она будет просто фоном. Как пожарная сигнализация. Надеюсь, она никогда не понадобится.
— А ты? Ты тоже останешься? Моей тенью?
Он покачал головой.
— Нет. Твоим мужем. Когда-нибудь. Если захочешь.
— Я уже давно хочу, — прошептала она.
— Тогда подождём. До твоего совершеннолетия. А потом... потом я попрошу у твоего отца твоей руки официально. И мы построим тот дом. Тот, о котором я мечтал. Только с цветами и без... без всей этой грязи.
Он уехал. Сюзанна стояла у окна и смотрела, как его «копейка» скрывается в ночи. Глава кошмара была закрыта. Начиналась новая глава. Глава жизни. Страшная ночь на мясобойне навсегда осталась шрамом на их душах, но она же стала и тем горнилом, в котором их любовь и его преданность закалились в нерушимую сталь. Теперь они знали цену друг другу. И знали, что выдержат всё. Потому что самое страшное уже было позади.