Глава 46.
Ночь в квартире Валерия прошла в тишине и тревожном покое. Он не спал. Он сидел в кресле рядом с диваном, где спала Сюзанна, и наблюдал за каждым её вздохом, за каждым движением под одеялом. Время от времени он осторожно поправлял плед, касался её лба, проверяя температуру. Её сон был неспокойным, она вздрагивала и бормотала что-то, но его присутствие, кажется, действовало на неё успокаивающе.
Утром, когда первые лучи солнца упали на её лицо, он уже стоял на кухне, готовя крепкий сладкий чай и яичницу. Он разбудил её мягко, почти неслышно.
— Сюзи. Просыпайся. Нужно поесть.
Она села, завернувшись в плед, и молча съела всё, что он положил перед ней. Её глаза были огромными и немного отстранёнными, но когда она смотрела на него, в них теплилось доверие.
— Мне нужно позвонить маме, — тихо сказала она. — Они, наверное, с ума сходят.
— Я позвоню, — предложил он.
— Нет. Я сама.
Он подал ей телефон. Она набрала номер дома. Роуз сняла трубку почти мгновенно.
— Сюзанна? Боже мой, где ты?! Мы всю ночь не спали! Катя что-то несвязное рассказала, про какую-то драку, что ты убежала...
— Мам, я в порядке. Я у Валеры. Со мной всё хорошо.
— Что случилось, солнышко? Голос у тебя какой-то...
— Мам, я не могу сейчас по телефону. Мы скоро приедем. Вместе. И всё расскажем. Обещаю.
Она положила трубку и посмотрела на Валеру.
— Нам нужно ехать.
Он кивнул. Помог ей одеться — парень принёс ей чистые, свои спортивные штаны и свитер, которые были огромны на ней, но хотя бы были сухими и тёплыми. Её собственное платье было безнадёжно испорчено.
Дорога до её дома прошла в молчании. Он вёл машину одной рукой, другой держал её руку, крепко сжимая пальцы, будто проверяя, что она действительно здесь.
Когда они вошли в квартиру, их встретила заплаканная Роуз и перепуганный Тимур, который тут же бросился к сестре. Следом из гостиной вышла Катя, бледная, с красными от слёз глазами.
— Сюз, прости меня, я не догнала... я...
— Всё в порядке, Кать, — Сюзанна обняла подругу. — Всё кончено.
Они уселись в гостиной. И Сюзанна, сжимая руку Валерия, начала рассказывать. Всю правду. О том, что увидела в ДК. О своём побеге. О том, как её схватили. О мясобойне. Она опускала самые страшные детали, но суть была ясна. Роуз слушала, закрыв лицо руками, Тимур притих, прижавшись к ней. Катя плакала тихо.
И когда Сюзанна договорила, в квартире повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Её нарушил телефонный звонок. Роуз, вздрогнув, пошла к аппарату. Она говорила тихо, потом голос её стал твёрже: «Да, они здесь. Да, она в порядке. Хочешь поговорить с ним?» Она протянула трубку Валерию. — Это Григорий.
Валерий взял трубку. Его лицо стало непроницаемым.
— Алло.
Голос в трубке был низким, спокойным, но каждый слог звенел, как натянутая струна.
— Я только что получил полный отчёт от своих людей в городе. Они опередили твоих. Я знаю всё. Каждую деталь. Ты рядом с моей дочерью?
— Да.
— Сейчас я буду говорить, а ты слушай. Ты нарушил моё главное условие — её безопасность. Ты допустил, чтобы её похитили. На моей памяти это первый случай, когда дочь Илларионова стала разменной монетой в грязных разборках уличной шпаны. Моя первая реакция — раздавить тебя и всё, что с тобой связано. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — ровно ответил Валерий.
— Но. Я также знаю, что ты один,без всего, пошёл в логово к десяти вооружённым бандитам. Что ты вынес её оттуда на руках, не получив при этом ни единой царапины для неё. Что ты действовал не как главарь, отдающий приказы, а как зверь, защищающий свою самку. В этом есть некое... дикое благородство. Ты спас её. Ты выполнил своё слово, хотя ситуация сложилась так, что ты его почти нарушил.
Пауза. Валерий молчал, сжав трубку так, что пластик затрещал.
— Поэтому я даю тебе ещё один шанс. Последний. Потому что я вижу, что моя дочь смотрит на тебя так, как не смотрела ещё ни на кого. И потому что тот ад, который ты устроил на той бойне, говорит мне, что ты больше не будешь рисковать ею никогда. Я прав?
— Вы правы, — голос парня был тихим, но чётким. — Это больше не повторится. Никогда.
— Хорошо. Запомни: я вернусь через три месяца. И когда я вернусь, в этом городе не должно остаться ни одного человека, который имеет хоть малейшее отношение к тому, что случилось. Ни заказчиков, ни исполнителей, ни тех, кто просто знал и промолчал. Я хочу, чтобы эта история была стёрта в порошок. Чтобы от неё не осталось даже воспоминаний. Это твоя работа. Очистить территорию. Ты с этим справишься?
— Справлюсь.
— И последнее. С сегодняшнего дня Сюзанна под круглосуточной охраной. Моей и твоей. Незаметной, но железной. Ни один посторонний не должен приближаться к ней без твоего ведома. Она согласна?
Валерий посмотрел на Сюзанну. Она слышала громкую речь отца из трубки и кивнула.
— Она согласна.
— Тогда действуй. И помни — мой глаз на тебе. Каждую секунду.
Связь прервалась. Валерий медленно положил трубку. В гостиной все замерли. Роуз первой нарушила тишину.
— Он... он дал вам шанс?
— Да, — сказал Валерий. — Последний. И дал задание.
— Какое? — спросила Сюзанна.
— Сделать так, чтобы эта ночь никогда не повторилась. Ни с тобой, ни с кем-либо другим. Чтобы все, кто причастен, исчезли.
Он сказал это без эмоций, как констатацию факта. И Сюзанна поняла, что это не просто слова. Это был приговор, вынесенный её отцом и который он, Валерий, приведёт в исполнение. Мир вокруг неё снова сдвинулся, стал жёстче, но и безопаснее. Она была помещена в абсолютный, неприступный сейф, стенами которого были любовь одного мужчины и железная воля другого.
Роуз вздохнула и подошла к кудрявому. Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Вы её спасёте. От всего. Всегда?
— Всегда, — поклялся он, глядя не на неё, а на Сюзанну.
— Тогда хорошо. — Роуз обняла дочь. — Всё, что нужно для вашего счастья, у вас теперь есть. Сила, чтобы защитить. И любовь, ради которой стоит защищать. Берегите это.
Вечером того же дня, когда Сюзанна уже отдыхала в своей комнате, а Тимур, успокоенный, смотрел мультики, к дому подъехала «девятка» Зимы. Турбо вышел к нему.
— Ну? — спросил Зима, куря в темноте.
— Всё по плану. Начинаем чистку. Сначала — информация. Найди того «перса», Раиса. Выжми из него всё, что знает о заказчике. Потом — все, кто был на бойне. И все, кто мог слышать, видеть, знать. Метод — любой. Цель — полное стирание. Отец дал три месяца.
— Понял. — Зима кивнул, его лицо в отсвете огонька было хмурым и сосредоточенным. — А она?
— Под охраной. С сегодняшнего дня. Незаметная, но тотальная. Составляй график. Наши лучшие.
— Будет сделано.
Знленоглазый посмотрел на освещённое окно её комнаты на четвертом этаже. За тонкой тканью шторы угадывался силуэт. Он мысленно повторил клятву, данную и отцу, и себе, и ей. Его мир снова обрёл чёткую, жёсткую цель. Не просто выживание и контроль. А защита. Защита своего света. Своей тихой гавани. Своей Сюзанны.
И тот, кто посмеет посягнуть на это снова, познает не просто гнев Турбо. Он познает холодную, методичную месть мужчины, который знает, что терять уже нечего, потому что самое ценное он едва не потерял. И больше не допустит этого никогда.