Глааа 44.
Два дня спустя отец, Григорий, снова улетел в командировку — на этот раз в Таиланд, на целых три месяца. Огромная квартира снова казалась пустой. Катя, видя, как подруга угасает, решила действовать решительно.
— Всё, хватит киснуть! — заявила она, влетая к Сюзанне в комнату. — Сегодня в ДК Ленина — отличные танцы, живая музыка. Мы идём. Точка.
— Кать, не хочу я, — без энтузиазма ответила Сюзанна.
— А я хочу! Надень что-нибудь красивое!
Катя надела простое розовое платье. Сюзанна же предстала во всей красе: облегающее тёмно-синее платье до колена, туфли на каблуках.
🎵: «Can't Pretend» - Tom Odell
Дворец культуры был переполнен. Всё их «скорлуповское» сообщество было тут. И, конечно, они — старшие. Зима стоял со своей девушкой Таней. И он. Турбо.
Он стоял, прислонившись к колонне. Рядом с ним вертелась яркая рыжая девушка в коротком платье — Алена. Она что-то говорила ему, смеялась, периодически касалась его руки. Валерий слушал её рассеянно, взгляд его блуждал по залу.
Сюзанна замерла у входа. Катя, заметив направление её взгляда, ахнула.
— О чёрт... Сюз, это Аленка, пустышка. Он её даже не замечает.
Но Сюзанна видела другое. Она видела, как та девушка положила руку ему на предплечье. Как он не отодвинулся.
Музыка сменилась на медленную. Алена прильнула к Валерию, обвив его шею руками. Он машинально обнял её за талию.
Этого было достаточно. Слёзы брызнули из глаз Сюзанны. Она резко развернулась и побежала. Не к выходу, а вглубь зала, к дальнему служебному выходу, срывая по пути с ног неудобные туфли и хватая их в руку. Бежала босиком по холодному линолеуму.
— Сюзанна! Стой! — закричала Катя, бросаясь за ней.
---
В зале Валерий вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный, полный боли взгляд. Он поднял глаза и через толпу мельком увидел её. Знакомое синее платье, бледное лицо, искажённое страданием. И то, как она, скинув туфли, бросилась прочь. Его сердце остановилось.
— Сюзанна...
Он резко оттолкнул от себя Алену.
— Эй!
Но он уже не слышал. Он рванул сквозь толпу. Зима, заметив движение, бросился следом. Катя, уже добежавшая до выхода, обернулась и увидела, как Турбо мчится к ней.
— Она туда! — крикнула она, указывая на тёмный двор.
---
Сюзанна бежала босиком по холодному, мокрому асфальту, судорожно сжимая в руке свои туфли. Она свернула в тёмные переулки, не разбирая дороги.
И незаметно для себя пересекла границу. Чужой район.
Она остановилась, задыхаясь, и осознала, куда забрела. Вокруг было темно и пустынно. Из-за угла доносился пьяный смех. Она повернулась, чтобы бежать обратно, но впереди, перекрывая узкий проход, возникли три тёмные фигуры.
— Опа, гости пожаловали, — раздался хриплый голос. — Босая, с туфельками. Ты что, красавица, на бал собралась, да не туда попала?
Сюзанна отпрянула, наткнувшись спиной на стену.
— Я... я просто прохожу, — с трудом выдавила она.
— Проходить будем вместе, — усмехнулся один, делая шаг вперёд.
В этот момент из-за поворота резко вырулила старенькая «девятка» с потушенными фарами. Она резко затормозила, и из неё выскочили ещё двое. Теперь их было пятеро.
— Быстро в машину! — скомандовал водитель.
Парень, стоявший ближе всего к Сюзанне, грубо схватил её за руку. Она вскрикнула и изо всех сил ударила его туфлей по лицу.
— Ах ты! — Он замахнулся, но его остановил тот, что, видимо, был главным.
— Не надо следов! Тащи в салон!
Они схватили её за руки, за ноги. Она отчаянно сопротивлялась, кричала, вырывалась, била туфлями, которые выронила. Её крики, полные чистого, животного ужаса, разрывали ночную тишину.
— Помогите! Валера! ОТПУСТИТЕ!
---
Валерий, Зима и Катя выскочили во двор ДК.
— Куда она побежала? — почти рычал Турбо, озираясь.
— Кажется, туда! — Катя указала в сторону тёмных переулков.
Они бросились в ту сторону. И в этот момент ветер донёс отголоски крика. Женского. Её крика. В нём было её имя. «Валера!»
Кровь ударила в виски. Он рванул на звук, как бешеный, обгоняя Зиму. Он бежал, не чувствуя под ногами земли, скинул ботинки, чтобы бежать быстрее. Он вылетел на пустынную улицу чужого района как раз в тот момент, когда впереди, метров за пятьдесят, резко рванула с места «девятка». В свете одинокого фонаря он успел увидеть мелькнувшее в окне задней двери бледное лицо, синее платье и чьи-то руки, державшие её. И потом — красные задние огни, исчезающие в лабиринте узких улочек.
— НЕТ! — рёв, вырвавшийся из его груди, был нечеловеческим. Он бросился бежать за машиной, но она быстро скрылась из виду, свернув за угол. Он стоял посреди грязной дороги, с бешено колотящимся сердцем, и смотрел в пустоту, куда она исчезла. Вдруг его взгляд упал на небольшой предмет, одиноко лежавший на асфальте. Он наклонился и поднял её маленькую туфельку — изящную, с грязью на каблучке, потерянную в борьбе. Он сжал её в руке, ощутив холодок кожи и твёрдую форму, которая теперь была единственным вещественным доказательством того, что она была здесь.
Зима и Катя догнали его. Катя, увидев туфельку в его руке и его лицо, поняла всё. Она схватилась за рот, чтобы не закричать.
— Они её... они её забрали...
— Чья это территория? — голос Валерия был низким, хриплым и абсолютно бесстрастным. Таким, каким он бывал перед самой страшной разборкой.
— Братьев Лёвиных, — мгновенно ответил Зима. Его лицо тоже стало каменным. — Гаражный кооператив «Восход» и всё, что за ним. Но, Турбо, это не их методы. Они похищениями не промышляют. Это что-то другое.
— Неважно. Это их земля. Значит, они отвечают. — Валерий повернулся к ним. Его глаза в темноте горели холодным, смертоносным огнём. — Зима, собирай всех. Всех, кого можно. Не только наших. Теплоконтроль, кого угодно. Говори, что Турбо просит. В долг. Навсегда. Катя, беги к Марату, пусть садится на рацию, слушает все частоты. Любой шорох. Я еду к Лёвиным. Сейчас.
— Ты один? Это самоубийство! — резко сказал Зима.
— Я не один. Со мной всё, что у них есть. И страх. А у них её нет. — Он посмотрел на туфельку. — Они взяли моё. Теперь они увидят, что такое настоящая война. Дай ключи.
Зима, не споря больше, бросил ему ключи от своей «девятки». Туркин прыгнул за руль. Машина с визгом шин рванула с места, растворяясь в темноте.
Катя стояла, дрожа от холода и ужаса, и смотрела на Зиму.
— Что теперь? Сюзанна... они же её...
— Они её не тронут, — сказал Зима, и в его голосе была железная уверенность. — Пока не выяснят, кто она. А когда выяснят... им будет ещё страшнее. Потому что они взяли не просто девушку. Они взяли женщину Турбо. И теперь он придёт за ней. И он снесёт всё на своём пути. Иди к Марату. Я собираю людей.
---
В машине Валерий одной рукой крутил руль, другой набирал номер на рации.
— Марат, ты на связи?
— Да, Турбо. Катя всё сказала. Слушаем эфир.
— Хорошо. Свяжись с Григорием Илларионовым. Через все каналы. Скажи ему: «Ваше слово в опасности. Нужна любая информация по братьям Лёвиным и всем, кто с ними связан. Срочно». Понял?
— Понял. Будет сделано.
Валерий бросил рацию на пассажирское сиденье. Его мысли работали с холодной, безошибочной скоростью. Кто? Зачем? Случайность? Нет. Слишком быстро среагировали, слишком организованно. Возможно, следили. Возможно, это была ловушка. Для него. Но они не учли одного: они тронули не просто его девушку. Они тронули единственный свет в его тёмной жизни. И за это он не просто убьёт. Он сотрёт с лица земли.
Он подъехал к гаражам «Восход». Здесь было темно, но в одном из боксов горел свет. Он вышел из машины и прямо босой, в одних носках, пошёл к открытым воротам. Внутри сидели трое. Один из них, старший Лёвин, Артём, поднял голову.
— Турбо? К тебе не записывались. Чего пришёл?
— Где девушка, которую только что взяли на твоей территории? — спросил Валерий без предисловий.
— Какую девушку? Не видел.
— Не ври. «Девятка», тёмно-синяя, с разбитым левым фонарём. Уехала с твоих гаражей. Кто?
Лёвин усмехнулся.
— А может, это мои дела? Может, она сама захотела прокатиться?
Валерий сделал шаг вперёд. Его движения были плавными, но в воздухе вдруг запахло смертью.
— Артём, ты меня знаешь. Я задаю вопрос последний раз. Где девушка? Иначе я начну ломать тебе кости, начиная с пальцев, пока не вспомнишь. А потом пойду по всему твоему району и задам этот вопрос каждому. И вырежу всех, кто хоть что-то знает. Выбор за тобой.
Лёвин побледнел. Он видел глаза Турбо. И понимал, что это не блеф.
— Ладно... Это не мои люди. Это... приезжие. Из Набережных Челнов. Кривые. Им кто-то заказал девочку «подходящую». Молодую, красивую, из хорошей семьи. Для... для одного старого перса. Они тут два дня крутились, высматривали. Видно, твою и приметили.
— Где они сейчас? — каждый слог давался Валерию с усилием.
— На старой мясобойне. За городом. Но, Турбо, там их человек десять. И у них стволы. Ты с ума сошёл один туда...
Но Туркин уже развернулся и шёл к машине. У него была цель. И теперь у него не было ни капли страха. Был только холодный, ясный план мести и спасения. Он достал из бардачка «девятки» тяжёлый, холодный предмет и положил его на соседнее сиденье.
Он ехал на старую мясобойню. Один. Потому что каждая секунда промедления могла стать для неё последней. Он сломал данное отцу слово о её безопасности. И теперь он должен был его выполнить. Или умереть, пытаясь. Другого выхода не было. В его кармане лежала маленькая синяя туфелька. Напоминание. И обещание.