Глава 20.
🎵: «Una Mattina» - Ludovico Einaudi
Вечер был тихим, морозным. Тимур, наконец выпросивший у Сюзанны прогулку («Сюзи, я весь день дома сидел!»), носился по заснеженной детской площадке, ору от восторга, скатываясь с ледяной горки. Сюзанна сидела на холодной лавочке, кутаясь в шарф, и пыталась отогнать навязчивые мысли. Картинка с малышкой Анечкой въелась в сознание, как заноза.
И тут она увидела их. Лида шла через двор, ведя за ручку ту самую девочку. На этот раз без надрыва, а с каким-то деловым, даже торжествующим выражением лица. Она направилась прямиком к скамейке и села рядом, будто так и было задумано.
— Опять пересеклись, — сказала Лида без предисловий. — Вижу, не спится. Понимаю.
Сюзанна молчала, сжимая в карманах варежки. Тимур, заметив другого ребёнка, заинтересованно подбежал.
— Девочка! — радостно сообщил он.
— Да, это Аня, — Лида улыбнулась ему натянуто, потом снова обратилась к Сюзанне. — Я понимаю, ты можешь думать, что я вру. Что ребёнок не от него. Решила показать тебе доказательства. Чтобы ты не мучилась сомнениями.
Она вытащила из потрёпанной сумки полиэтиленовый файл. Внутри лежали несколько фотографий и сложенный листок.
— Смотри. — Лида протянула ей фото.
На первой фотографии, явно сделанной в дешёвом ателье, были запечатлены она и Турбо. Ему было явно меньше, лет семнадцать, может быть. Он смотрел в кадр с привычной сдержанной полуулыбкой, Лида прижималась к его плечу. Они выглядели... парой. Это было неоспоримо.
— Это наш последний общий снимок, перед тем как я узнала, — пояснила Лида.
Вторая фотография была уже с ребёнком. Маленькая Аня, несколько месяцев от роду. И на этом снимке... Сюзанна почувствовала, как у неё холодеют пальцы. Профиль, очертания губ, даже выражение в глазах, когда ребёнок хмурился — в этом что-то было. Что-то неуловимо знакомое.
— И вот это, — Лида с торжеством положила на колени Сюзанне тот самый листок. — Заключение. Не официальное, конечно, не через суд. Я через знакомую медсестру в частной лаборатории сделала. Там, где анализ на отцовство делают. Смотри.
Сюзанна, с трудом переводя дыхание, взглянула на бумагу. Бланк с какими-то печатями, куча непонятных цифр и строчек. И главный вывод, выделенный жирным: «Вероятность отцовства: 99,87%». В графах были указаны вымышленные имена, но дата совпадала с примерным возрастом Ани.
Всё. Для её взвинченных нервов, для сердца, готового поверить в самое худшее о человеке, в которого она так неосторожно влюбилась, этого было достаточно. Фотографии — реальные. «Заключение» — с печатями. Ребёнок — живой, сидит в двух метрах и лепечет что-то Тимуру. Пазл сложился в ужасающую, чёткую картину.
Лёд сковал её изнутри. Все сомнения, все попытки Кати образумить её — рассыпались в прах.
— Зачем ты мне всё это показываешь? — голос Сюзанны прозвучал глухо, будто из другого помещения.
— Чтобы ты знала, с каким человеком связываешь жизнь. Чтобы не питала иллюзий. — Лида положила документы обратно в файл, её движения были осторожными, почти благоговейными. — Он тебе тоже врал. Просто по-другому. Не словами, а молчанием. Скрывая такое... Разве после этого можно ему верить?
Сюзанна смотрела, как Тимур осторожно гладит Аню по варежке. Невинный ребёнок. И её брат, тоже невинный. И она сама, такая же наивная и глупая, поверившая в шёпот прибоя из уст человека, у которого хватило жестокости отвернуться от собственной крови.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она с комом в горле, уже зная ответ.
— Уйди. Просто исчезни из его жизни. Перестань отвечать на звонки, не приходи на встречи. — Глаза Лиды загорелись лихорадочным блеском. — Когда он поймёт, что потерял тебя из-за своего прошлого, из-за своей подлости... Может, тогда он одумается. Может, тогда придёт к дочери. Ему нужен шок. А ты — его слабое место. Используй эту силу. Спаси хоть одного ребёнка от сиротства при живом отце.
Это была изощрённая манипуляция, замешанная на полуправде (фотографии) и откровенной лжи (тест). Но Сюзанна была сломлена. Для неё всё было теперь просто и чудовищно: он — плохой. Она не может быть рядом с тем, кто так поступает. Её любовь (да, она уже осмелилась назвать это чувство в своих мыслях) оказалась направлена на мираж. На жестокую иллюзию.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я исчезну.
— Не говори ему ничего. Просто пропади. Это будет честнее. И для тебя, и для него. — Лида встала, взяла за руку Аню. — Спасибо. Ты делаешь правильный выбор. Жестокий, но правильный.
Она увела дочь. Тимур, оставшийся без новой подружки, надул губы.
— Куда девочка?
— Домой, Тим. И мы тоже пойдём.
Дома она была автоматом. Помыла Тимуру руки, накормила ужином, ответила на что-то маме. Потом поднялась в свою комнату и заперлась.
Она подошла к столу. Зажигалка-парусник. Морской камень. Книга «Маленький принц» с наивной розой на закладке. Книга «Алые паруса» со шрамом на обложке. Варежки. Все эти «трофеи» теперь казались не свидетельствами чего-то прекрасного, а уликами её собственной глупости. Сувенирами из мира, который был красивой обёрткой на горькой, ядовитой конфете.
Она не плакала. Внутри была пустота, холодная и беззвучная, как космос. Она собрала всё в небольшую картонную коробку из-под маминой косметики. Камень, зажигалку, варежки. Книги поставила обратно на полку. Шрам на «Алых парусах» теперь смотрелся как знак не внешней угрозы, а внутреннего предательства.
Потом она подошла к телефону и набрала номер Кати.
— Всё кончено, — сказала она, едва та подняла трубку.
— Что?! Что случилось?
— Я всё узнала. Видела фотографии. И тест ДНК. Всё правда, Кать. У него есть дочь. И он от неё отказался. Я не могу. Я ухожу.
— Сюзанна, подожди! Это же может быть подделка! Где ты это видела?!
— Неважно. Я всё поняла. И я не хочу его больше видеть. Никогда. Передай Зиме, если встретишь. Чтобы он больше не дежурил. Я в охране не нуждаюсь.
Она повесила трубку, не слушая возражений. Потом вынула из записной книжки клочок бумаги с номером, который он когда-то передал через Марата «на крайний случай». Она никогда по нему не звонила. И не позвонит. Она разорвала бумажку на мелкие кусочки и выбросила в урну.
Она сделала всё, как сказала Лида. Просто исчезла. Стерла себя из его реальности. Она знала, что он скоро вернётся. Будет искать. Возможно, приедет под окно. Но она не выйдет. Не ответит. Она станет для него призраком. Наказанием за его прошлое. И, как наивно верила Лида, возможно, толчком к тому, чтобы стать лучше. Но её это уже не касалось.
Она легла в кровать и уставилась в потолок. «Шёпот прибоя» в её душе сменился ледяным, гробовым молчанием. Она сама похоронила свою первую, такую хрупкую и такую жестоко обманутую любовь. И теперь ей предстояло научиться жить с этой пустотой внутри. С осознанием, что самая красивая сказка, которую она себе рассказывала, оказалась всего лишь обложкой для чужой, грязной и беспощадной правды.