Глава 19.
🎵: «Petricor» - Ludovico Einaudi
Крещение приближалось, наполняя воздух ледяной, звонкой свежестью. Голубоглазая уже мысленно репетировала, как протянет Турбо «Маленького принца», нарисовав на закладке розу в снежинке. Идиллия была хрупкой, как первый лёд, и так же легко проломилась.
Её звали Лида. Полное имя — Лидия. Она подстерегла Сюзанну не у подъезда, а у самого входа в школу, на глазах у выходящих учеников. Это был расчётливый ход. Девушка лет двадцати, с усталым, но красивым лицом, в недорогой, но яркой куртке. И она держала за руку маленькую девочку, лет полутора, закутанную в розовый комбинезон.
— Ты Сюзанна? — спросила Лида, и её голос звучал не вызывающе, а устало-надрывно. — Поговорить надо. Ради неё. — Она кивнула на ребёнка.
Сюзанна, ошеломлённая, кивнула. Катя, шедшая рядом, схватила её за локоть, но было поздно. Они отошли к скамейке у школьного забора. Малышка, темноглазая и серьёзная, уставилась на Сюзанну.
— Я Лида, — представилась девушка, усаживая ребёнка рядом и доставая сушку из кармана. — А это Анечка. Наша с Турбо дочка.
Мир для Сюзанны перевернулся. Не беременность в прошлом. Ребёнок. Живой, здесь и сейчас.
— Что?.. — было единственное, что она смогла выдавить.
— Два года назад мы были вместе, — Лида говорила быстро, будто заученный текст. — Я забеременела. Он сказал, чтоб избавлялась. Но я не смогла. Родила. Сначала думала, не нужны мы ему... Но вижу, он с тобой, с новой, время находит. А на свою кровинку — нет. — В её глазах блеснули настоящие, неподдельные слёзы. — Ребёнку отец нужен, Сюзанна. Хоть какое-то внимание. Хоть немного помощи. А он даже видеть её не хочет. Считает, что я его подставила.
Девочка, Анечка, потянулась к Сюзанне, что-то лепетла. Это был самый страшный аргумент. Живой, дышащий.
— Он... знает, что она есть?
— Знает. Сказала, когда ей полгода было. Пришла, показала. Он посмотрел... и сказал: «Не моя». Хотя как не его? Больше на него не похожего ребёнка нет! — голос Лиды сорвался. — Он просто открестился. Сказал, убирайся. Я уехала к тётке, думала, одумается. Вернулась — а у него уже новая пассия. Ты.
Она посмотрела на Сюзанну умоляюще.
— Я не прошу, чтобы ты ушла. Я прошу... поговори с ним. Убеди его. Хоть раз увидеться. Хоть копейку прислать. Ей на молочку надо, на одежку... Я одна не тяну. Он же не бедный! У него влияние, деньги! Почему своя дочь — как чужая?
Сюзанна смотрела на маленькую Анечку, которая теперь жевала сушку, и её сердце разрывалось. Всё сходилось. Его категоричность, его нежелание пускать кого-либо в свой мир, его жёсткие принципы. Всё могло объясняться этим — страхом ответственности, бегством от собственного ребёнка. Самый ужасный, самый низкий поступок, который она могла ему представить.
— Я... я не знаю, что могу сделать, — прошептала она.
— Просто дай ему знать, что ты в курсе. Что ты видела её. Иногда этого достаточно, чтобы человек одумался. Из-за таких, как ты, он же может захотеть выглядеть лучше... — Лида вдруг наклонилась вперёд, и её тон стал сговорчивым, почти шёпотом. — Или.. просто уйди. Ты же видишь, какой он? Бросил родную дочь. Тебя бросит тоже, не сомневайся. Просто сейчас ты ему новизной интересна. Спасай себя, девочка. А мне... мне хоть крохи с его стола перепадут, если он будет свободен.
Это была смесь искреннего отчаяния и циничного расчёта. И Сюзанна, оглушённая шоком, не могла отделить одно от другого. Ребёнок был настоящим. Его сходство с Турбо... Она вглядывалась в черты девочки. Темные волосы, определённый разрез глаз... Да, что-то было. Или ей так хотелось думать, чтобы найти объяснение всему?
Катя, всё это время молчавшая, резко встала.
— Хватит. Сюзанна, пошли.
— Но...
— Я сказала, пошли! — Катя почти силой подняла её со скамейки. — Лида, мы ничего никому передавать не будем. Разбирайся с ним сама. И не подходи больше к Сюзанне.
Она увела ошеломлённую Сюзанну, оставив Лиду с ребёнком на скамейке. По дороге Катя была мрачнее тучи.
— Это ложь. Должна быть ложь.
— Но ребёнок... — бессмысленно повторила Сюзанна.
— Ребёнок есть. А вот папа — большой вопрос. Слышала, как она ловко тебе два варианта предложила: или помоги мне его разжалобить, или уйди, чтобы он ко мне вернулся. Классика. Турбо — лакомый кусок. Бывшая с ребёнком от кого-то другого пытается на нём паразитировать. И использует тебя как рычаг.
Но Сюзанна почти не слышала. Перед её глазами стояла маленькая Анечка. И образ Турбо, холодного и безжалостного, отворачивающегося от собственной дочери. Это было настолько чудовищно, что перекрывало все логические доводы Кати.
Дома она закрылась в комнате. Книга «Маленький принц» лежала на столе, и теперь её слова о ответственности казались жестокой насмешкой. Она взяла зажигалку-парусник. Символ мечты, который он ей подарил. А в это время где-то есть ребёнок, его ребёнок, который не видел отца. Как это совместить?
Вечером она не выдержала и позвонила Кате.
— Я должна узнать правду.
— Узнать можно только от него. Или от Зимы. Но Зима пропал. — Катя вздохнула. — Слушай, давай так: ты ничего не делаешь. Никуда не уходишь, ничего ему не говоришь. Ждёшь его возвращения. И смотришь ему в глаза, когда спросишь. Он не солжёт тебе в лицо. Не в его это стиле.
Но ждать стало невыносимо. Каждый час её терзали сомнения. А что, если правда? Что, если он действительно такой? Тогда всё, что между ними было — снег, каток, библиотека — было лицемерной игрой. Игра человека, который способен отказаться от собственного ребёнка.
Она подошла к окну. На улице стемнело. Где-то там была Лида с маленькой Анечкой. И где-то там был он, не знающий, что его прошлое в лице живого, дышащего доказательства только что ворвалось в его настоящее и, возможно, разрушило всё, что он пытался построить с ней.
Теперь возвращение Турбо означало не радость встречи, а суд. И Сюзанна боялась этого суда больше всего на свете. Потому что в случае обвинительного приговора рухнул бы не только её хрупкий мир, но и её вера в то, что в самом суровом человеке можно отыскать что-то человечное. А это было бы самой большой потерей.