Глава 18.
Дни после новогодней ночи на катке текли медленно, как густой янтарь. Турбо, как и обещал, исчез. Но на этот раз его отсутствие было иным — не тревожной пустотой, а ожиданием, наполненным тихим смыслом. У него было дело. Он вернётся. До Крещения. У Сюзанны появился внутренний календарь, где она мысленно отсчитывала дни.
И, как и обещал, появился Зима. Не назойливо, а почти невидимо. Сюзанна ловила его присутствие по краем глаза: силуэт в переходе напротив школы, когда она выходила с Катей; тень на остановке, когда она поздно возвращалась с курсов; одинокая фигура с сигаретой во дворе соседнего дома вечером, когда она выходила на балкон подышать. Он никогда не подходил, не здоровался. Он просто был. Страж. Молчаливый и нерушимый. Катя, заметив его однажды, только фыркнула: «Ну, хоть охрана у тебя первоклассная. Лучше, чем у генсека».
Папина бдительность, к счастью, после новогоднего утра пошла на спад. Григорий Илларионов погрузился в работу — даже на каникулах ему приходили телефаксы из Москвы, и он подолгу сидел в кабинете, что-то обсуждая по телефону низким, уверенным голосом. Роуз была занята подготовкой к Рождеству и новым крупным заказом на зимнюю свадьбу. Даже Тимур с новыми игрушками требовал меньше внимания. У Сюзанны появилось немного того самого «пространства», которого ей так не хватало, — пространства для её мыслей.
Она взяла в библиотеке книгу, которую хотела ему предложить. Не романтическую, а совсем другую — «Старик и море» Хемингуэя. Короткую, жёсткую, о борьбе и поражении, которое есть победа. Она думала, ему может быть близко.
Как-то раз, возвращаясь из магазина с пакетами, она в своём подъезде почти столкнулась с Зимой лицом к лицу. Он стоял, прислонившись к стене у почтовых ящиков, и что-то писал в блокноте. Увидев её, не вздрогнул, просто закрыл блокнот.
— Тяжело, давай помогу, — сказал он просто, взял у неё из рук два самых объёмных пакета и пошёл рядом к лифту.
— Спасибо, — сказала она, нажимая кнопку.
— Не за что.
В кабине лифта стало тесно от его молчаливого присутствия.
— Как он? — не удержалась она.
Зима посмотрел на цифры, сменяющиеся над дверью.
— Звонил вчера. Всё по плану. Здоров. Скучает, наверное, — он бросил на неё быстрый взгляд. — Но говорить об этом не будет. Не в его правилах.
— А в твоих? — рискнула она спросить.
Зима усмехнулся.
— В моих правилах — выполнять приказы и обеспечивать безопасность. И иногда... давать надежду. Так что да. Скучает.
Лифт остановился. Он вынес пакеты прямо к её двери, поставил на пол.
— Всё. Будь осторожна. И... книга хорошая. «Старик и море». Мудрый выбор.
И он ушёл к лестнице, не дожидаясь лифта. Сюзанна стояла на пороге, поражённая. Он не только охранял, он ещё и наблюдал настолько внимательно, что знал, что она взяла в библиотеке. Это было и пугающе, и утешительно одновременно.
Вечером того же дня раздался звонок от Кати. Не весёлый и болтливый, а сдавленный, встревоженный.
— Сюз, ты дома? Одна?
— Да, родители укладывают Тимура. Что случилось?
— Грач. Он... на свободе. Турбо-то уехал, а он тут. Я только что от Марата. Он говорит, Грач ходит мрачнее тучи. Что-то бубнит про то, что «из-за бабы проблемы» и что «не по понятиям». Марат сказал, чтобы я тебя предупредила: избегай его. Если увидишь — разворачивайся и уходи. Быстро.
Лёд пробежал по спине. Грач. Поклонник, обращённый в ненавистника. Фанатик, считающий её угрозой священному порядку.
— Хорошо, — тихо сказала Сюзанна. — Спасибо.
— И, Сюз... — голос Кати дрогнул. — Будь осторожна вдвойне. Зима-то охраняет от чужих. А Грач... он свой. Для Зимы это сложнее.
Положив трубку, Сюзанна подошла к окну. На улице было темно. Где-то там бродил человек, который считал её болезнью, которую нужно выжечь калёным железом ради здоровья организма под названием «их дело». И этот человек был не абстрактным врагом, а частью той самой системы, которая её... защищала? Или удерживала?
На следующий день, выходя из школы, она его увидела. Не Зиму — Грача. Он стоял через дорогу, у газетного киоска, и смотрел прямо на неё. Не прячась. Его взгляд был тяжёлым, ненавидящим, как укол шприца. Он не двигался, не пытался подойти. Просто смотрел. Сообщая: «Я здесь. Я тебя вижу. И я не забыл».
Сюзанна, взяв Катю под руку, быстро свернула в противоположную сторону, подальше от его взгляда.
— Видела? — прошептала Катя.
— Видела.
— Чёрт. Это уже открытый вызов. Он же знает, что ты под защитой. Значит, демонстрирует, что ему плевать. Или проверяет границы.
— Что мне делать?
— Пока — ничего. Но сегодня же скажу Марату. Пусть Зима знает.
____
Зима узнал. И его реакция была мгновенной и безоговорочной. Вечером, когда Сюзанна вышла вынести мусор, он ждал её у контейнеров. Его лицо, обычно спокойное, было холодным, как январский лёд.
— Ты видела Грача?
— Да.
— Больше ты его не увидишь. Во всяком случае, рядом с тобой. Я с ним поговорил. Окончательно.
— Ты его... — она не решилась договорить.
— Нет. Но он теперь понимает, что следующая беседа будет не со мной, а с Турбо. И Турбо после таких бесед людей не прощает. Грач полезен. Но не незаменим. Он это осознал. — Зима выдохнул, и пар от его дыхания повис в морозном воздухе. — Прости. Это наша внутренняя грязь. Тебе не должно было это видеть.
— Я не хочу быть причиной разлада между вами, — честно сказала она.
— Ты — не причина. Ты — катализатор. Разлад был всегда. Грач — солдат, который хочет в генералы. А генералы, — Зима кивнул на себя, а потом мысленно в сторону, где был Турбо, — им нужны не только солдаты, но и... ну, ты поняла. Просто разные взгляды на жизнь. Не твоя вина.
Он помолчал, потом неожиданно спросил:
— До Крещения ещё неделя. Выдержишь?
В его голосе прозвучало нечто вроде отеческой заботы.
— Выдержу, — кивнула Сюзанна.
— Молодец. — Он развернулся, чтобы уйти, но обернулся. — И, кстати... «Старик и море» — отличная книга. Но для первого возвращения, может, что-то... с надеждой? Он после поездки будет уставший. Ему, думаю, нужно будет именно это.
И он ушёл, оставив её стоять с пакетом мусора в руках и с новой мыслью. Зима не только охранял. Он заботился. О ней. И о нём. Стараясь, чтобы всё было правильно. Чтобы хрупкий мост, построенный между мирами, не рухнул от тяжести их внутренних бурь.
Вернувшись в квартиру, Сюзанна подошла к книжной полке. Её пальцы скользнули по корешкам. «Старик и море» можно было оставить на потом. Она взяла другую книгу. Тоненькую, в синей обложке. «Маленький принц» Экзюпери. Про одинокую розу, про дружбу, про ответственность за тех, кого приручили. Про надежду, которая живёт даже в пустыне.
Она положила книгу на стол, рядом с зажигалкой-парусником. Одно ожидание сменилось другим. Теперь она ждала не просто его возвращения. Она ждала момента, когда сможет протянуть ему эту книгу и, возможно, найти в его уставших глазах отблеск того самого маленького принца, который живёт в каждом, даже в самом суровом человеке, уставшем бороться со змеями и баобабами своей пустыни.
————
Баобаб..