26
Дарья Сергеевна
вечер четверга тянулся так медленно, будто время застряло в густом сиропе. я сидела перед зеркалом, рассматривая свои волосы. стресс последних дней не прошел бесследно: блеск ушел, кончики стали сухими, а общий вид напоминал мочалку, которой терли кастрюли.
— так, бондарева, берем себя в руки, — прошептала я своему отражению.
вспомнила бабушкин рецепт, который всегда спасал: маска с желтком, медом и... водкой. спирт прогревает кожу головы, луковицы просыпаются, шевелюра оживает. план был идеальным, если бы не одно «но»: дома из алкоголя было только полбутылки белого сухого, оставшегося после посиделок с ирой. вино для маски не катит.
пришлось накидывать куртку и идти в местный круглосуточный супермаркет. время было позднее, около одиннадцати вечера. в магазине было пусто, пахло свежевымытым полом и подгнившими мандаринами. я быстро схватила творог, пару йогуртов на завтрак и побрела к отделу с крепким алкоголем.
я стояла перед стеллажом, чувствуя себя крайне неловко. молодая учительница, почти полночь, отдел водки. мой взгляд зацепился за небольшую бутылку на самой верхней полке — качественная, очищенная, как раз то, что нужно для дела. я потянулась, встала на цыпочки, но пальцы лишь беспомощно мазнули по холодному стеклу. чертовы высокие полки для великанов.
— позвольте, дарья сергеевна. я помогу.
голос раздался прямо над ухом — низкий, с хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал ток. я резко обернулась и едва не врезалась носом в грудь ляхова. он стоял слишком близко. в своей черной куртке, с растрепанными волосами и этим его невыносимым взглядом, в котором сейчас мешались усталость и какая-то странная насмешка.
он легко, почти небрежно вытянул бутылку с верхней полки. его пальцы на мгновение коснулись стекла, а потом он протянул её мне, не выпуская из рук.
— что, уже спиться надумали? — уголок его губ дернулся вверх. — вроде только на работу вернулись, а уже такие радикальные методы самолечения.
я вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает краска.
— ляхов, во-первых, не хами. а во-вторых... какого ты вообще обо мне мнения? это для волос. народная медицина, если тебе знакомо такое понятие. отдай бутылку.
— для волос, значит? — он прищурился, делая вид, что внимательно изучает этикетку. — ну-ну. а я-то думал, вы решили отметить свое возвращение в тесном кругу сорокаградусной.
я выхватила водку из его рук и быстрым шагом направилась к кассе, молясь, чтобы он не пошел следом. но, конечно, он пошел. он шел за мной, сохраняя ту самую дистанцию, которая в официальной обстановке считается нормой, а в пустом ночном магазине ощущается как преследование.
на кассе я начала судорожно рыться в сумке в поисках кошелька, но ляхов просто протянул кассирше свою карту, прежде чем я успела даже пикнуть.
— ляхов, ты что творишь? — прошипела я, оглядываясь на сонную женщину за кассой. — убери карту, я сама заплачу!
— поздно, чек вышел, — отрезал он.
он молча взял пакет и начал спокойно, методично складывать в него мои покупки. творог вниз, йогурты сбоку, бутылку в центр. я стояла рядом, чувствуя себя абсолютно беспомощной и злой одновременно.
— отдай пакет, я сама дойду, — сказала я, когда мы вышли на улицу. холодный воздух немного протрезвил, но злость никуда не ушла. — тут идти пять минут, мне не нужна охрана.
— считайте, что я иду туда же, куда и вы, — бросил он, даже не глядя на меня. — мне по пути.
мы шли в полной тишине. звук моих каблуков и его тяжелых ботинок резонировал в пустом дворе. я косилась на него. он выглядел паршиво — темные круги под глазами, какая-то внутренняя напряженность, которую не удавалось скрыть за маской безразличия. мне хотелось спросить, спит ли он вообще, но я вовремя прикусила язык. никакой личной заботы. только дистанция.
у моего подъезда он молча протянул мне пакет.
— спокойной ночи, дарья сергеевна. и... осторожнее с масками. говорят, от них голова кружится.
я выхватила пакет, буркнула что-то вроде «спасибо за помощь» и почти бегом скрылась за дверью.
дома, бросив ключи на тумбочку, я прошла на кухню. нужно было разобрать продукты и наконец заняться волосами. я вытащила йогурт, поставила в холодильник творог. засунула руку в пакет, нащупывая холодное стекло бутылки.
пусто.
я заглянула внутрь. пакетики с чаем, салфетки, продукты... водки не было.
— да как так-то? — я вытряхнула содержимое пакета на стол.
на самом дне лежал сложенный вдвое клочок бумаги. я развернула его. почерк был размашистым, мужским, немного небрежным:
«дарья сергеевна, если уж спиваться, то чем-то получше водки. а вообще, если нужна компания — звоните, номер знаете. я не кусаюсь. почти».
я стояла посреди кухни, глядя на этот листок, и чувствовала, как внутри всё закипает от возмущения. он просто вытащил её! пока складывал пакет, он незаметно оставил бутылку у себя или вообще не взял с кассы. этот наглый, самоуверенный... ученик!
я схватила телефон. пальцы летали по экрану. набрала номер. гудки шли долго, и я уже думала, что он не ответит, но на пятом гудке трубку сняли.
— слушаю, — его голос был тихим, на фоне слышался какой-то шум, похожий на музыку в студии.
— ляхов, ты издеваешься?! — закричала я в трубку, забыв про соседей. — где моя покупка? ты зачем её забрал? ты понимаешь, что это грабеж среди белого дня... то есть ночи?!
в трубке повисла короткая пауза, а потом я услышала его невысокий, грудной смех.
— дарья сергеевна, вы о чем? какой грабеж? я вам пакет отдал в целости и сохранности. может, вы её по дороге выронили? или забыли на кассе? я лично ничего не знаю.
— ты прекрасно всё знаешь! — я едва не топала ногой от ярости. — ты подложил записку! ты... ты невозможный человек! верни мне её завтра в школе!
— что вернуть? записку? — в его голосе
сквозила такая неприкрытая издевка, что я едва не швырнула телефон в стену. — я не знаю, о чем вы говорите. но за звонок спасибо. я уж думал, не наберете.
— я звоню по делу! — отрезала я.
— конечно, по делу. по «народной медицине». ложитесь спать, дарья сергеевна. без водки сон крепче. проверено на себе.
он сбросил вызов.
я опустилась на стул, глядя на записку. на душе было странно. с одной стороны — я была в бешенстве. с другой... этот дурацкий жест, эта его забота вперемешку с хамством... это было так не похоже на всё, что я знала о парнях его возраста.
я посмотрела на свои волосы в зеркале. маска отменялась. но, честно говоря, сердце колотилось так, что никакие прогревания кожи головы мне уже были не нужны. я подошла к окну и посмотрела во двор. черная тень байкера уже давно исчезла.
я сидела на краю кровати, тупо уставившись на этот клочок бумаги из пакета. «если уж спиваться, то чем-то получше». наглец. невозможный, невыносимый наглец.
я открыла верхний ящик комода, чтобы бросить записку туда, подальше от глаз, и замерла. рука сама потянулась к старой шкатулке, в которой я обычно хранила квитанции и всякую канцелярскую мелочь. я открыла крышку и почувствовала, как щеки снова предательски обдало жаром.
они лежали там. все до одной.
я сама не заметила, как начала их коллекционировать. первая — та самая, с его корявым, но на удивление грамотным текстом на английском, когда он решил показать, что не такой уж он и раздолбай.
следующая — короткая записка про то, что шаурма, которую я ела на перерыве, это какой-то «минус вайб». боже, что за сленг такой? я полчаса гуглила, что это значит, злясь на себя за то, что мне вообще не всё равно на его мнение.
потом та записка... про моё белье. господи, я тогда чуть сквозь землю не провалилась от стыда и ярости, но бумажку в мусорку так и не отправила. рука не поднялась.
и вот теперь эта. свежая. пахнет морозом и почему-то его одеколоном, хотя он просто положил её в пакет.
я перебирала эти бумажки, и в голове крутился только один вопрос: когда он успевает? мы ведь почти не остаемся наедине в школе. он что, ручку и бумагу с собой всегда носит специально для меня? или у него в кармане куртки целый склад заготовок на все случаи жизни?
это пугало. пугало то, с какой легкостью он проникает в мое личное пространство, оставляя свои метки. в пакете с продуктами, в кармане пальто, в журнале... он будто метит территорию, напоминая о себе каждую секунду, когда его нет рядом.
я закрыла шкатулку и спрятала её в самый дальний угол ящика.
— бондарева, ты сумасшедшая, — прошептала я в пустоту спальни. — ты хранишь записки своего ученика. это не просто «минус вайб», это катастрофа.
я легла в постель, накрывшись одеялом по самые уши. маска для волос так и не была сделана, водка осталась у него, а в голове вместо правил грамматики крутился его тихий смех в трубке. я знала, что завтра в школе я буду искать его глазами. и самое страшное — я знала, что он будет это знать.
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно, а так же не забудьте поддержать автора своей подпиской!!