25
Гриша Ляхов
дым от сигареты поднимался к серому потолку студии ломаными, нервными спиралями. я лежал на старом кожаном диване, который помнил слишком много бессонных ночей и пролитого кофе, и тупо смотрел в одну точку. на мониторах замерла сетка проекта. пустая. ни одного нового тейка за пять часов.
в голове был какой-то грёбаный белый шум. я пытался зацепиться хоть за одну строчку, выплюнуть в микрофон хоть что-то честное, но слова застревали в горле комом. мысли постоянно соскальзывали в одну и ту же сторону — к молочной блузке, к запаху её волос и к тому холодному «выбирай кого хочешь», которое она бросила мне в классе.
— сука... — прохрипел я, закрывая глаза ладонью.
сон в последние недели стал моим личным адом. я засыпал под утро, просыпался разбитым, а в промежутках видел обрывки бреда. но сейчас веки налились свинцом. тело вжало в диван, и реальность начала медленно плавиться, уступая место густой, вязкой темноте.
темнота была абсолютной. ни звука, ни запаха, ни направления. просто пустота, от которой закладывало уши.
вдруг сверху вспыхнула одна-единственная тусклая лампочка. она качалась на длинном проводе, отбрасывая мечущиеся тени. я попытался пошевелиться, но руки и ноги были намертво притянуты к тяжелому деревянному стулу толстыми верёвками. грудь сдавило.
— эй! есть кто?! — мой голос прозвучал глухо, будто я кричал в подушку.
тишина. а потом прямо над моим ухом раздался смех. не тот нежный, заливистый смех, который я слышал у себя на кухне, а ледяной, надрывный хохот, от которого по коже продрал такой мороз, что зубы клацнули друг об друга.
из тени в круг света медленно вышла она. даша.
но это была не та дарья сергеевна, которую я знал. на ней было то самое чёрное платье, в котором она стояла в кабинете декана, но взгляд... взгляд был мёртвым. пустым. она подошла вплотную, обходя стул по кругу, и её каблуки цокали по невидимому полу, как метроном, отсчитывающий последние секунды моей жизни.
— ну что, гришенька? — она остановилась прямо переди мной, наклоняясь так близко, что я почувствовал её дыхание. — на что ты рассчитывал?
я дернулся в путах, сдирая кожу на запястьях в кровь.
— даш, что за бред? развяжи меня.
она приложила холодный палец к моим губам, и я замолк. её лицо исказилось в презрительной усмешке.
— ты правда думал, что я тебя люблю? — она выпрямилась, глядя на меня сверху вниз, как на раздавленное насекомое. — господи, гриша, какой ты наивный. ты — просто этап. просто способ отвлечься от скуки и проблем с костей. ты думал, что спас меня? что твой этот дешевый пафос с гаражами и угрозами что-то значит?
— я вытащил тебя из дерьма, — прорычал я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — я рискнул всем, чтобы ты завтра не пошла на панель вместо школы!
— о, герой, — она снова засмеялась, и этот звук резал уши лучше любой пилы. — ты — жалкий неудачник. ты просто репер, который несет чушь в микрофон, надеясь, что кто-то увидит в этом смысл. твои песни — мусор. твои чувства — мусор. ты думал, я променяю свою жизнь, карьеру и статус на малолетку с татуировками, который даже два слова связать не может без мата?
я смотрел на неё и не узнавал. слова били больнее, чем если бы она резала меня ножом.
— ты врешь, — выдохнул я. — в субботу... дома... ты смотрела на меня иначе.
— в субботу мне было удобно, — отрезала она. — мне хотелось тепла, а ты оказался под рукой. ты был просто удобной игрушкой, ляхов. игрушкой, которая возомнила себя мужчиной. посмотри на себя. привязан к стулу, беспомощный, никчемный. ты даже в моем классе сидишь на последней парте — там тебе и место. на задворках моей жизни.
она взяла меня за подбородок, заставляя смотреть ей прямо в глаза.
— я никогда тебя не любила. и не полюблю. мне тошно от одной мысли, что ты меня касался. ты для меня — ошибка. жирный, грязный прочерк в журнале, который я скоро закрою навсегда.
— замолчи... — я дернулся так сильно, что стул пошатнулся. — сука, замолчи!
— ты ничего не значишь, гриша, — прошептала она, и её образ начал медленно меркнуть, терять четкость. — ты — пустое место.
лампочка над головой начала мигать, погружая всё в судорожный ритм стробоскопа. даша начала растворяться в воздухе, как дым от моей сигареты. сначала исчезли её руки, потом платье, и последним — её лицо с этой жуткой, торжествующей улыбкой.
— даша! — заорал я, срывая голос. — даша!!!
я подскочил на диване, едва не свалившись на пол. сердце колотилось в ребра так, будто хотело их проломить. футболка была насквозь мокрой от липкого пота.
в студии было тихо. только мерно гудел системник и мигал синий индикатор на микшере. сигарета в пепельнице давно догорела, оставив после себя длинный столбик пепла.
я тяжело дышал и пытался сообразить, где я. реальность возвращалась медленно, кусками. это был просто сон. грёбаный кошмар, рожденный паранойей и недосыпом.
но слова из сна всё еще звенели в ушах. «жалкий неудачник». «никогда не любила».
я сидел, вцепившись пальцами в край кожаного дивана, и тупо смотрел в темноту студии. синий индикатор на микшере мигал, как глаз какого-то киборга. холодно. сука, как же резко стало холодно.
я вытер липкий пот со лба дрожащей ладонью. меня трясло. не просто мандраж после страшного сна, а настоящая, глубокая дрожь, идущая откуда-то из костей. никогда раньше меня так не выносило после кошмаров. обычно проснулся, матюкнулся, выпил воды и забыл. а тут...
в голове набатом стучали её слова. «жалкий неудачник». «игрушка». «никогда не любила».
я нащупал на столе пачку, вытянул сигарету и попытался прикурить. зажигалка чиркала впустую — пальцы не слушались, ходили ходуном. с третьего раза искра дала пламя. я затянулся так глубоко, что закружилась голова, и откинулся на спинку дивана.
— а вдруг правда? — шепотом сорвалось с губ вместе с дымом.
этот вопрос вонзился в мозг раскаленной иглой. я начал загоняться. медленно, планомерно, уничтожая сам себя. ведь если отбросить весь мой гонор, всю эту крутизну с байком и студией — кто я для неё? пацан, который еще даже школу не закончил. у неё планы, диплом, карьера, взрослая жизнь, в которой есть место деканам, учителям и нормальным мужикам. а я? я — косяк в её биографии. пятно, которое она сейчас усиленно пытается вывести.
может, поэтому она так легко приняла версию с «чудом» и мамой? потому что ей так удобнее? чтобы не чувствовать себя обязанной малолетке, который влез в криминальное дерьмо ради её спасения?
— «выбирай кого хочешь»... — прошипел я, вспоминая её голос в классе.
она ведь это серьезно сказала. не в шутку, не чтобы подразнить. она дистанцию выстроила такую, что не перепрыгнуть. я курил одну за одной, пепел падал прямо на джинсы, но мне было плевать.
перед глазами стоял её взгляд из сна — мертвый, брезгливый. я представил, как в понедельник захожу в класс, а она смотрит на меня именно так. не как на того, с кем делила ночь, а как на досадную помеху. на ошибку. на жалкого репера, который возомнил о себе слишком много.
меня снова передернуло. я встал, подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. на улице светало, город просыпался, серый и безразличный.
— сука, даша... — я зажмурился. — только попробуй, чтобы это оказалось правдой.
внутри всё выгорало. уверенность, которая была моим бронежилетом все эти годы, треснула. я чувствовал себя голым на морозе.
если она реально просто «пользовалась» мной, чтобы пережить стресс с костей... если я для неё реально ничто...
я со всей дури ударил кулаком по подоконнику. боль немного протрезвила, но этот чертов страх — липкий, как тот пот во сне — никуда не ушел.
я понял одну вещь: я не доживу до выпускного в этом коттедже, если не узнаю правду сейчас. мне нужно было увидеть её. не в классе при всех, а одну. чтобы посмотреть в глаза и понять — там лед из моего сна или то пламя, которое я сам там зажег.
————————————————————————
ставьте свои звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!