27
Гриша Ляхов
кошмар в студии всё еще иногда всплывал в голове — эта чёртова лампочка, её мертвый взгляд и слова, бьющие под дых. но я заталкивал эти картинки поглубже, в самый дальний угол подсознания. страх — это топливо, а не тормоз. я решил, что если она реально так думает, то я заставлю её передумать. но не штурмом, а измором.
я дал ей время. целых две недели тишины.
для меня это были самые длинные четырнадцать дней в жизни. я не писал ей в личку, не кидал мемы, не караулил у подъезда и не отпускал своих фирменных шуточек на уроках. я стал образцовым призраком на задней парте. сидел, капюшон на голову, наушники в ушах (даже если там ничего не играло), и просто наблюдал.
наши диалоги в школе сократились до сухого минимума.
— ляхов, почему опять прогул первого урока?
она стояла у доски, не глядя в мою сторону, перекладывая мелки.
— проспал, дарья сергеевна. бывает, — отвечал я максимально ровным голосом, в котором не было ни капли прежнего флирта.
— ляхов, где домашнее задание по герундию?
— на столе оставлю. после звонка.
я видел, как её это задевает. она привыкла к моему напору, к тому, что я заполняю собой всё пространство кабинета, когда захожу. а тут — вакуум. я просто выжидал. хищники так делают: замирают, сливаются с ландшафтом, чтобы жертва расслабилась, решила, что опасность миновала. или, наоборот, начала сама оглядываться в поисках охотника.
иногда, когда уроки заканчивались, и я видел из окна школы, как она идет к остановке или в магазин — одна, с этим своим вечно тяжелым пакетом или сумкой с тетрадями — я бросал парней, заводил байк, но не подлетал к ней с ревом.
я шел следом. пешком или медленно катился на мотоцикле через два ряда машин, чтобы она не заметила. держал дистанцию метров тридцать. наблюдал, как она поправляет волосы, как кутается в пальто от весеннего ветра, как заходит в кондитерскую и выходит оттуда с маленьким пирожным в коробочке.
если она не хочет меня видеть — окей, я уважаю её выбор. но это, блять, вообще не значит, что я не хочу видеть её.
один раз она чуть не спалила меня. зашла во двор своего дома, и вдруг резко обернулась, будто почувствовала взгляд в спину. я успел нырнуть за угол трансформаторной будки.
стоял там, прижавшись спиной к холодному кирпичу, и слышал, как колотится сердце. не от страха, что поймает, а от того, как сильно хотелось выйти, забрать эту чертову сумку и просто прижать её к себе, прямо там, среди облупленных качелей и луж.
но я не вышел. еще рано.
я видел, как она меняется. сначала в её глазах было облегчение — мол, пацан отстал, осознал, всё вернулось в норму. потом появилось недоумение. она стала чаще вызывать меня к доске, чаще цепляться к моим ответам, будто специально провоцируя на конфликт, на ту самую искру, к которой привыкла. а я оставался холодным.
«да, дарья сергеевна», «нет, дарья сергеевна», «извините, больше не повторится».
тёмыч на студии на меня смотрел как на психического.
— гриш, ты че, в монахи подался? вторую неделю ни одной записки, ни одного подгона. ты её так совсем потеряешь, она решит, что тебе реально пофиг.
— не решит, тём, — я затягивался сигаретой, глядя на её фото в профиле, которое не открывал уже три дня. — она сейчас сама себя накручивает сильнее, чем я бы смог. она думает, что победила, а на самом деле она просто начала скучать.
я знал этот тип женщин. даша — она про чувства, про драму, про этот внутренний огонь, который она так старательно тушит учебниками. если убрать дрова из костра, она начнет подкидывать их сама, лишь бы не замерзнуть.
время шло. до выпускного оставалось всё меньше. коттедж уже был забронирован, деньги сданы. я видел список распределения комнат в её журнале.
в один из вечеров я снова шел за ней. было темно, фонари в её районе горели через один.
она шла быстро, оглядываясь. я видел, как она прибавила шаг, когда мимо прошла компания каких-то шумных типов. я был в тени, рука на рукоятке ножа в кармане — просто на всякий случай. я был её невидимым телохранителем, её личным призраком.
когда она скрылась в подъезде, я еще минут десять стоял под окнами, пока в её кухне не зажегся свет.
— спи спокойно, даша, — прошептал я. — скоро твоя тишина закончится.
я сел на байк и дал по газам так, чтобы звук мотора разорвал ночную тишь её двора. пусть знает, что я здесь. пусть слышит, что я никуда не делся. я просто даю ей возможность понять, каково это — когда меня нет рядом.
в понедельник начнется подготовка к вальсу. и вот там я уже не буду молчать.
————————————————————————
ставьте ваши звёздочки пишите свое мнение, оно для меня важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!