23
Дарья Сергеевна
вечер тянулся невыносимо долго. ира оккупировала мой кухонный стол: она увлеченно вырезала из ярко-желтой бумаги каких-то причудливых цыплят для своих третьеклашек, а я сидела рядом с ноутбуком, тупо листая сайты с вакансиями. зрение расплывалось, но я упрямо вчитывалась в строчки.
— вот, смотри... — я повернула экран к подруге. — неплохая вакансия. частный центр, репетитор по английскому. берут студентов последних курсов. может, если я приду к ним завтра и честно скажу, что с дипломом заминка, они дадут мне шанс?
ира отложила ножницы и строго посмотрела на меня поверх горы обрезков.
— дашка, ну хватит киснуть, а? — она потянулась и отобрала у меня ноутбук, захлопнув крышку. — решим мы всё. я уверена, если придумать, как обойти систему, то всё разрулится. им же в универе просто нужно спасти репутацию перед министерством, понимаешь? самому декану на эту ситуацию глубоко насрать, он просто не хочет скандала. может, есть способ с ними договориться?
я горько усмехнулась, откидываясь на спинку стула.
— и какой же способ, ир? прийти к виктору петровичу с конвертом? или пообещать, что я до конца жизни буду бесплатно переводить его статьи для зарубежных журналов? он меня видеть не хочет. для него я — «аморальная девица», подставившая его друга костика.
— не знаю... — ира задумчиво прикусила губу, вертя в руках бумажного цыпленка. — но костя — это слабое звено. такие, как он, всегда где-то лажают. надо просто подождать...
в этот момент мой телефон, лежащий на столе, ожил. на экране высветился городской номер университета. у меня внутри всё похолодело.
— это из деканата, — шепнула я, глядя на иру расширенными глазами.
я нажала на кнопку и приложила трубку к уху. голос секретарши декана, вечно недовольной маргариты павловны, прозвучал неожиданно сухо, но без вчерашнего яда.
— бондарева? завтра к девяти утра будьте у виктора петровича. приказ об отчислении... — она замялась на секунду. — в общем, поступили новые сведения. нужно пересмотреть ваше дело. не опаздывайте.
она сбросила вызов, прежде чем я успела вставить хоть слово. я медленно положила телефон на стол.
— ну всё, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. — надо идти документы забирать. «новые сведения» — это, наверное, костя еще какую-нибудь грязь припомнил. маргарита сказала прийти к девяти.
ира вскочила с места и крепко обняла меня за плечи.
— даш, погоди хоронить себя! слышала тон? «пересмотреть дело». если бы хотели просто вышвырнуть, прислали бы уведомление по почте или просто сказали забрать обходной лист. ну не всё так плохо, я тебе говорю! чуйка у меня, понимаешь?
я ничего не понимала. в голове была полная каша. я думала о грише — он так и не позвонил после нашей ссоры у входа. неужели он действительно «нарешал»? или это просто бюрократическая заминка перед окончательным приговором?
ту ночь я почти не спала. снились то черное кружево, то гневное лицо декана, то гриша, уезжающий в синий туман на своем байке.
утром я оделась максимально официально: строгое темно-синее платье, волосы в пучок, минимум макияжа. я должна была выглядеть как преподаватель, а не как перепуганная девчонка.
у дверей деканата я была ровно в 8:55. маргарита павловна кивнула мне на дверь:
— проходите, бондарева. вас ждут.
я глубоко вздохнула, толкнула тяжелую дверь и вошла. виктор петрович сидел за своим огромным столом, и вид у него был такой, будто он только что съел целый лимон. рядом с ним на стуле сидела директор моей школы.
— а, дарья сергеевна... проходите, присаживайтесь, — голос декана был тихим, а взгляд бегал по бумагам, избегая моих глаз. — тут... кхм... вскрылись некоторые обстоятельства. костя... константин, в общем, зашел вчера вечером. признался, что ввел нас в заблуждение. личные мотивы, ревность...
он замолчал, прочищая горло. я замерла, не веря своим ушам.
— в общем, — продолжил он, наконец взглянув на меня с плохо скрываемым стыдом, — инцидент исчерпан. практика продолжается. я приношу свои извинения за... поспешность выводов. работайте дальше. но! — он поднял палец. — чтобы больше никаких сомнительных историй. вы меня поняли?
я вышла из кабинета декана, прижимая к груди папку с документами. руки всё еще мелко дрожали, а в ушах стоял сухой голос виктора петровича: «инцидент исчерпан, дарья сергеевна, возвращайтесь к работе».
я шла по коридору университета, не видя ничего перед собой. в голове не укладывалось. костя? сам пришел и сознался? этот самовлюбленный индюк, который вчера готов был меня уничтожить, вдруг прозрел?
у выхода меня перехватила ира. она вскочила с лавки, едва завидев мое лицо.
— ну?! даш, не молчи! судя по виду, тебя не расстреляли?
— восстановили... — прошептала я, опускаясь на сиденье рядом с ней. — ир, он сказал, что костя пришел и признался. сказал, что всё выдумал из-за ревности.
ира округлила глаза и присвистнула.
— ни фига себе... вот это поворот. слушай, а может... — она замялась. — может, это твоя мама? она же вчера места себе не находила, когда ты ей в слезах позвонила. они же с людой, мамой кости, сто лет общаются.
я замерла. точно. мама. она вчера так кричала в трубку, обещала «разобраться в этом абсурде». люда души не чает в моей матери, а костя, при всей своей борзости, мать слушается беспрекословно. один звонок, одна порция родительских нравоучений о том, что «нельзя портить жизнь дочке подруги из-за своих обидок» — и костянчик, поджав хвост, пошел в деканат искупать грехи.
— боже, ир... — я закрыла лицо руками. — если это мама договорилась, то это просто чудо. я уже мысленно на биржу труда встала.
— ну вот видишь! — ира радостно толкнула меня в плечо. — мир не без добрых мам и старых связей. забудь ты этого костю как страшный сон.
я кивнула, но внутри всё равно было неспокойно. я вспомнила гришу. вспомнила его «я всё решу» и его бешеный взгляд у входа. я достала телефон. ни одного звонка от него со вчерашнего вечера. ни одного сообщения.
«иди домой, гриша... не пиши мне больше»,
— мои вчерашние слова резали по сердцу. я
ведь сама его прогнала. сама сказала, что он просто пацан и ничего не сможет сделать против этой системы. и вот — систему победила мама с телефонным звонком, а гриша... он, наверное, просто послушался. ушел.
я вышла на крыльцо. весенний ветер обжег лицо. я смотрела на пустую парковку, где вчера стоял его байк. было тихо. так тихо, что я слышала собственное разочарование.
я вышла на крыльцо университета, чувствуя, как весенний ветер обдувает лицо. всё закончилось. так странно, так внезапно. одно «чудо», один звонок мамы кости своей подруге — и моя жизнь снова встала на рельсы. по крайней мере, я была в этом уверена.
ира уже крутила ключи от машины, нетерпеливо приплясывая на месте.
— ну всё, бондарева, выдыхай! поехали ко мне, я там таких цыплят дорезала, обмоем твое воскрешение чаем с бергамотом.
я кивнула, но мысли были далеко. я достала телефон. экран был чист — ни одного уведомления от гриши. вчера я сама выставила между нами стену, сказала, что он ничем не поможет. и вот, помогла мама. взрослая жизнь победила юношеский максимализм.
я открыла телеграм. пролистала список контактов до самого низа, где висел закрепленный чат «11-Б (английский)». пальцы подрагивали, когда я набирала сообщение. в этом чате был и он. я знала, что он увидит это первым.
написала всё с маленькой буквы, без лишнего официоза и знаков препинания — так, как пишут, когда сил на заглавные буквы просто не осталось:
ребята, до конца недели меня в лицее не будет. со следующей недели возвращаюсь к урокам, всё в силе.
нажала «отправить» и заблокировала экран. я дала себе эти несколько дней, чтобы прийти в себя, вытравить из памяти лицо декана и липкий страх за свое будущее. а еще — чтобы понять, как мне теперь смотреть в глаза парню, который, как мне казалось, просто стоял в стороне, пока взрослые решали мои проблемы.
— поехали, ир, — сказала я, садясь в машину. — мне нужно просто выспаться.
——————————————————————
ставьте ваши звёздочки пишите свое мнение, оно для меня важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!