16
Шквал сообщений и звонков после видео из парка не утихал. Лера видела, как её директ забивается проклятиями от фанаток Буды и «сочувствием» от тех, кто уже успел поженить её с Максом. Самое неприятное было то, что под удар попал сам Макс — его соцсети начали атаковать хейтеры, обвиняя в том, что он «влез в чужую историю».
Лера понимала: если она промолчит, этот снежный ком раздавит человека, который ни в чем не виноват. Она не хотела давать интервью или записывать видео, поэтому просто открыла свой Телеграм-канал.
Пост в канале «Lera’s Corner»:
«Ребята, давайте притормозим. Я вижу, что за последние пару часов вы успели придумать целый сериал, но реальность гораздо проще и скучнее.
Макс — мой старый и очень близкий друг. Мы знакомы больше пяти лет, он поддерживал меня в самые сложные времена, когда многих из вас и рядом не было. На видео — просто прогулка двух друзей. Обнимать близкого человека — это нормально. Смеяться с другом — это нормально.
У нас с Максом нет и никогда не было романтических отношений. С моей стороны — это точно только дружба. Пожалуйста, перестаньте атаковать его аккаунты и приписывать мне романы каждую неделю. Я сейчас сосредоточена на себе и своей студии. Личной жизни в том понимании, которое вы хотите видеть, сейчас просто нет. Оставьте нас в покое».
*
Гриша сидел в машине у студии, когда на экране телефона всплыло уведомление. Его сердце, которое последние часы работало в режиме бешеной аритмии, замерло. Он медленно открыл пост и перечитал его три раза.
«Нет и никогда не было романтических отношений».
«С моей стороны — точно только дружба».
Гриша откинулся на спинку сиденья и шумно, с каким-то хрипом, выдохнул. Весь тот яд, который он только что выплеснул в микрофон, вся та жгучая, удушающая ревность на мгновение отступила. Ему стало невыносимо стыдно за те строчки, которые он накричал в куплет — про «набухиваешься» и «трахаешься». Он понимал, что если этот трек выйдет, он снова ударит по ней, причем ударит несправедливо.
Но вместе со стыдом пришло другое чувство. Крохотное, едва уловимое, как первый луч солнца после полярной ночи.
Шанс.
Для любого другого человека слова Леры «сосредоточена на себе» и «личной жизни нет» означали бы окончательную точку. Но для Гриши, который привык биться до последнего, это стало сигналом: её сердце не занято. Она не принадлежит другому. А значит, поле боя всё еще открыто.
— Она не с ним… — прошептал он, глядя на экран.
Он вспомнил её фразу про «фальшивую улыбку» из своего свежего текста. Теперь он понимал, что улыбка, возможно, и была настоящей, но она была дружеской. Лера не врала. Она просто жила. И в этой её жизни всё еще не было никого, кто занял бы его место.
Гриша снова открыл Телеграм и еще раз прочитал: «С моей стороны — это точно только дружба».
— С твоей — дружба, — усмехнулся он, чувствуя, как азарт и надежда начинают пульсировать в венах. — Значит, мне просто нужно снова стать тем, кто заставит твое сердце биться не в ритме танца, а в моем ритме.
Он завел мотор. Ему всё еще было больно, он всё еще был не уверен в себе, но тот мертвый узел, который затянулся у него в груди после видео из парка, развязался. Он почувствовал, что может дышать.
В этот вечер на студии Майот заметил, что Гриша стал другим.
— Че, Лерка пост выложила? — догадался Тёма, заметив блеск в глазах друга. — Перезаписывать будем? Твои строчки про «трахаешься» теперь звучат как предъява в пустоту.
Гриша посмотрел на Тёму и качнул головой.
— Оставим как есть. Пусть знает, что я схожу с ума. Пусть знает, что мне не похуй. Это честно. Но финал трека я изменю.
В ту ночь Гриша дописал новую концовку. В ней больше не было злости. Только тихое, почти смиренное обещание ждать. Он верил, что время, которое «расставило всё по местам», однажды снова сведет их в одной точке.
А Лера, выложив пост, просто отложила телефон и легла спать. Она даже не догадывалась, что одна её фраза о дружбе подарила Грише Ляхову иллюзию, ради которой он готов был снова перевернуть мир.
Конец или начало чего-то нового?
Для Леры это было просто уточнение фактов. Для Гриши — это был старт новой миссии. История, которую она так старательно заканчивала, в его голове получила новый черновик.
Продолжение следует...