15
Трек «Не верю» оправдал все ожидания. Уже на следующее утро после релиза он ворвался в топ-10, а к вечеру уверенно занял вторую строчку чартов. Видеообращение Леры сработало как холодный душ: шипперы, которые месяцами строили теории, притихли. Комментарии под её постами наконец-то наполнились поздравлениями с успешным релизом, а не вопросами о Ляхове. Казалось, мир наконец-то позволил ей быть просто Лерой.
Но спокойствие в интернете — вещь хрупкая.
Через несколько дней Лера договорилась встретиться со своим старым знакомым — Максом. Они знали друг друга еще со времен её первых танцевальных баттлов, задолго до всей этой медийной круговерти. Макс был тем самым человеком, с которым можно было молчать, не чувствуя неловкости.
Они гуляли по вечернему парку, обсуждая обычные вещи: его новую работу, её планы на студию. В какой-то момент Макс, заметив, что Лера немного замерзла, приобнял её за плечи, согревая, и что-то тихо прошептал ей на ухо, отчего она рассмеялась.
В этот момент из-за кустов щелкнул затвор камеры.
Уже через час паблики «ВПШ» и «Рифмы и Панчи» выложили зернистое видео. Заголовки кричали: «Лера Захарова нашла замену Буде?», «Романтическая прогулка в парке: кто этот таинственный незнакомец?».
На видео Макс обнимает Леру, она улыбается, глядя на него. Но если присмотреться, это была совсем другая улыбка. В ней не было того лихорадочного огня, той боли и того обожания, с которым она смотрела на Гришу. Это была улыбка человека, который наконец-то обрел покой. Но интернет не искал покоя — он искал новую драму.
*
Гриша увидел эти посты, когда сидел на студии. Он пролистывал ленту, и это видео заставило его замереть. Он смотрел на то, как чужие руки обнимают его Леру. Как она улыбается не ему. В этот момент внутри него что-то окончательно оборвалось. Осознание того, что она больше не его — не в песнях, не в мыслях, а в реальности — ударило под дых.
Рядом сидел Тёма (Mayot). Он только что закончил записывать свой куплет для их совместного трека и теперь выжидательно смотрел на Гришу.
— Ну что, бро, — Тёма поправил наушники. — Моё готово. Ты как? Есть что по тексту? У нас релиз горит.
Гриша молчал, не отрывая взгляда от экрана телефона. А потом он резко отбросил его на диван и подошел к микрофону. Блок, который мучил его последние недели, исчез. Его затопила чистая, ядовитая ревность, смешанная с горечью.
— Включай бит, — коротко бросил он звукорежиссеру.
Гриша начал писать прямо в голове, чеканя слова, которые вырывались из самой глубины его израненного эго.
— Время все расставит по местам... — начал он, и его голос звучал пугающе серьезно.
Он вспомнил их самое начало. Когда он был никем, когда он сам не верил в свой успех, а Лера… Лера была рядом. Она верила в него больше, чем он сам.
— И ты поймешь, как много ты потеряла. В то время я не верил в себя сам, — слова ложились на бит идеально. — Я думаю ты в ахуе как все поменялось.
Гриша усмехнулся сам себе. Он врал. Он знал, что она не в «ахуе». Она во Франции, в своей студии, в своей новой жизни. Это он был в шоке от того, как быстро он стал для неё прошлым.
Взгляд снова упал на экран телефона, где застыл кадр с тем парнем из парка. Ревность вспыхнула с новой силой, превращаясь в агрессивные строчки:
— Чё это за новая компания? То, как он тебя обнимает, я знаю, ты с ним стопудово трахаешься...
Он понимал, что это звучит грубо, возможно, даже несправедливо. Но он не мог остановиться. Он хотел ударить её словами так же больно, как видео из парка ударило его.
— Скажи, счастлива ли ты, ждёшь выходные и снова набухиваешься? Фальшивая улыбка на лице, бэйби, сквозь неё вижу, как ты мучаешься...
Гриша пел это, закрыв глаза. Он хотел верить, что её улыбка фальшивая. Хотел верить, что она мучается без него, потому что сам он мучился каждую секунду. Он проецировал свою боль на неё, отказываясь признать, что она действительно может быть счастлива с кем-то другим.
Тёма в аппаратной замер, переглянувшись со звукорежиссером. Это был не просто куплет. Это был к
рик утопающего, который пытается затащить за собой того, кто уже выбрался на берег.
— Жестко, Гриш, — сказал Тёма, когда тот вышел из кабинки. — Это прям... личное.
— Это правда, Тём, — Гриша вытер пот со лба дрожащей рукой. — Время всё расставило по местам. Просто места оказались не теми, на которые я рассчитывал.
Сколько песен уже было спето о ней? Весь его репертуар превратился в один бесконечный диалог с девушкой, которая больше не слушала. Гриша всё еще не отпустил. Он продолжал сражаться с призраком, пока Лера Захарова просто жила.
Конец или начало чего-то нового?
Для Гриши это был очередной круг ада, который он превратил в музыку. Для Леры — еще один пост в паблике, который она пролистнет, даже не дрогнув. Время действительно всё расставило по местам: она научилась дышать, а он — превращать нехватку воздуха в хиты.
Продолжение следует...