11
Москва встретила Леру Захарову привычной суетой, запахом влажного асфальта и шумом бесконечных строек. Но на этот раз Лера не чувствовала себя частью этого хаоса. За три месяца во Франции она словно обрела невидимый защитный слой. Её взгляд стал спокойнее, движения — размереннее, а в чемодане, помимо новых вещей, лежало главное — ощущение собственной ценности, не зависящей от чьего-то мнения или охватов.
В день её прилёта музыкальные платформы буквально «легли». Гриша Ляхов, как и обещал в своих пьяных сообщениях, выпустил альбом. Название было в его стиле: «Скучаю, но работаю».
Обложка — фотка его мамы. Татьяна Николаевна. Лера очень любила ее,Татьяна была очень понимающей, приняла Леру как родную дочь.Но все хорошее заканчивается.
Лера сидела в такси, листая ленту новостей. Везде были его цитаты. Везде были их старые фотографии. Паблики строили теории: «Вернётся ли Лера после такого признания?», «Простит ли она его за искренность в альбоме?».
Она открыла Apple Music, увидела обложку с лицом его мамы и… просто пролистала дальше. Внутри не шевельнулось ничего. Ни укола совести, ни боли, ни даже ностальгии. Это было странное чувство — как будто она смотрит на титры фильма, который когда-то ей нравился, но сейчас кажется бесконечно затянутым и скучным.
*
Вечером она зашла в свою квартиру. Здесь пахло тишиной и чистотой — родители позаботились о клининге перед её приездом. Лера подошла к зеркалу в прихожей — тому самому, перед которым она рыдала три месяца назад.
Она выглядела по-другому. Загар из Ниццы еще не сошел, а в глазах появилось то самое «взрослое» спокойствие, о котором она мечтала.
Телефон завибрировал.
Егор Крид:
«С возвращением, мелкая. Слышала альбом? Он сегодня весь день в топе. Гриша реально вложил туда душу. Может, встретимся? Он хочет извиниться лично, уже трезвый».
Лера усмехнулась. Егор всё еще пытался быть «миротворцем», хотя его роль в этой истории давно была закончена. Она быстро набрала ответ:
Лера:
«Привет, Егор. Да, видела обложку в чартах. Рада за него, цифры хорошие. Но встречаться не буду. И извинения мне не нужны. Я переросла этот альбом еще до того, как он его дописал. Удачи вам с концертами».
Она заблокировала Егора снова.
Через час пришло уведомление от Телеграма. Гриша выложил кружочек в свой канал. Он сидел в машине, слушая один из своих новых треков, и выглядел максимально потерянным.
— Я знаю, ты дома, — сказал он в камеру, обращаясь к ней через тысячи экранов. — Я просто надеюсь, что ты услышала. Всё, что я не смог сказать на парковке, я сказал в музыке. Это мой максимум, Лер.
Лера посмотрела это видео до половины, а потом просто… удалила Телеграм. Насовсем.
Ей больше не нужно было знать, что он думает, как он страдает и какие песни пишет. Для неё Гриша Ляхов перестал быть человеком, он стал «кейсом». Успешным коммерческим проектом под названием «Скучаю, но работаю».
Она открыла ноутбук и начала изучать предложения по аренде помещений в центре.
— Так, — прошептала она, листая фотографии светлых лофтов. — Студия «Lera’s Place». Место, где будет только свет, танец и никакой драмы.
В ту ночь Гриша ждал, что она позвонит. Он сидел у её подъезда в своей черной машине, глядя на её окна. Окно в её спальне светилось мягким желтым светом, а потом погасло.
Он ждал сообщения, ждал сторис с его музыкой, ждал хотя бы гневного комментария. Но Лера Захарова просто легла спать. Она не слушала его альбом. Она не читала его посты. Она больше не была его «мамой», его «музой» или его «бывшей».
Она стала свободной. И это была единственная правда, которую Гриша так и не смог вписать в свои рифмы.
Продолжение следует...