8
Спустя две недели после того самого завтрака на Патриарших, шум вокруг Леры Захаровой и Гриши Ляхова не только не утих, но и приобрел масштабы национального детектива. Каждый пост, каждый сторис, даже случайный лайк под старым фото разбирался фанатами под микроскопом. Егор Крид хранил молчание, Гриша выпускал странные сниппеты, а Лера… Лера поняла, что если она не заговорит сама, за неё это сделают другие.
Когда ей пришло приглашение на интервью к одной из самых популярных ведущих YouTube-канала «Насквозь», Лера колебалась недолго. Ей нужно было поставить точку. Публичную, жирную и окончательную.
Студия была залита мягким теплым светом. Лера сидела в глубоком кожаном кресле, одетая в строгий белый пиджак на голое тело и классические брюки. Она выглядела безупречно: холодная, собранная, настоящая «self-made girl».
— Мы сегодня много будем говорить о тебе, Лера, — начала ведущая, поправляя микрофон. — Но давай начнем с самого начала. Многие думают, что твоя закрытость и меланхолия — это следствие тяжелого детства. Это так?
Лера невольно улыбнулась. Это был легкий вопрос.
— Совсем нет. На самом деле, мне даже немного неловко об этом говорить в эпоху, когда модно иметь «травмы». У меня было просто офигенное детство. Знаешь, такое, как в кино. Любящие родители, которые до сих пор вместе и смотрят друг на друга так, будто им по двадцать. Меня баловали. Не в плане вседозволенности, а в плане любви. Мне покупали всё, что я хотела: от первой приставки до платья на выпускной. Я росла в абсолютной безопасности и уверенности, что мир меня любит. Наверное, поэтому мне было так сложно столкнуться с реальностью потом.
— То есть, ты была «принцессой» в хорошем смысле слова? — уточнила интервьюер.
— Да. И когда ты выходишь из такого кокона во взрослую жизнь, ты ждешь, что люди будут относиться к тебе так же бережно. Но жизнь — это не папа с мамой.
Ведущая кивнула, делая пометку в блокноте. Атмосфера в студии стала чуть более напряженной. Настало время переходить к теме, ради которой это интервью посмотрят миллионы.
— Мы не можем игнорировать последние события. Концерт Егора, выход Гриши на сцену, твои ТикТоки… Твои отношения с Гришей Ляховым были самыми обсуждаемыми. Сейчас, когда всё в прошлом, как ты можешь описать этот период?
Лера сделала глоток воды, стараясь скрыть, как сжалось горло при упоминании его имени.
— Знаешь… я недавно думала об этом и нашла идеальное сравнение. Я чувствовала себя как Оксана Самойлова. Только без четверых детей и десятилетнего брака. Но внутреннее ощущение было именно таким: я была мамой в этих отношениях.
Ведущая удивленно приподняла бровь.
— Мамой? Для взрослого, успешного мужчины?
— Именно. Гриша — невероятно талантливый, харизматичный, но он… большой ребенок. Моя жизнь превратилась в бесконечный цикл заботы о его эмоциональном состоянии. Я следила, чтобы он вовремя поел, чтобы он не ушел в депрессию после неудачного демо, чтобы он не ввязался в очередной конфликт. Я решала его бытовые проблемы, я была его психологом, его жилеткой, его менеджером по чувствам. В какой-то момент я поняла, что меня в этих отношениях больше нет. Есть только Гриша и его огромная, поглощающая всё вокруг личность, которую я должна была «обслуживать». Я просто выгорела. Невозможно быть музой и мамой одновременно. Музу хотят, а маму… маме просто жалуются на жизнь.
В студии повисла тишина. Лера видела, как операторы за камерами переглянулись. Это было очень откровенно.
— Это и стало причиной вашего расставания? То, что ты устала быть его опорой? — Ведущая подалась вперед, ожидая сенсации.
Лера на мгновение замялась. Перед глазами всплыли картинки: его уходы, её слезы, его измены, о которых она знала, но молчала, его неспособность брать ответственность. Она могла бы сейчас уничтожить его репутацию одним предложением. Могла бы рассказать про ту ночь, когда он не вернулся, или про то, как он тратил её нервы ради хайпа. Но что-то внутри остановило её. Возможно, то самое «офигенное детство» и воспитание.
Она выпрямила спину и посмотрела прямо в объектив камеры, словно обращалась к самому Грише, который точно будет это смотреть.
— Нет. Всё гораздо прозаичнее, — Лера натянула вежливую, почти скучающую маску. — Мы просто не сошлись характерами. Знаешь, как пишут в официальных заявлениях о разводе? Вот это наш случай. Разные взгляды на быт, разные приоритеты. Мы поняли, что смотрим в разные стороны, и решили, что нам будет лучше по отдельности. Никаких драм, никаких тайных причин. Просто несовместимость.
Ведущая явно была разочарована таким ответом. Она чувствовала, что Лера врет, что за этой «тупой отмазкой» скрывается целое кладбище невысказанных обид.
— Не сошлись характерами? После такой страсти, которую мы все видели? — скептически переспросила она.
— Страсть не строит совместное будущее, — отрезала Лера. — Характер — это то, с чем ты просыпаешься утром. И наши характеры в какой-то момент просто перестали помещаться в одной комнате. Это всё, что я готова сказать на эту тему.
Интервью продолжалось еще час. Они говорили о планах Леры, о её карьере на Твиче, о том, как она видит свое будущее. Но все понимали: главный момент выпуска уже случился.
Когда Лера вышла из студии, вечерний воздух показался ей невероятно свежим. Она села в машину и на секунду прикрыла глаза. Она знала, что её слова про «маму» заденут Гришу за живое, а её «отмазка» про характеры взбесит его своей банальностью. Но ей было всё равно.
Она завела мотор и открыла Телеграм. В канале «BUDA» уже висело новое сообщение, опубликованное всего три минуты назад:
«Иногда "мамам" тоже нужно повзрослеть и признать правду. Но "характеры" — это удобно, согласен. Удобно, чтобы не смотреть в зеркало».
Лера усмехнулась и заблокировала телефон. Она больше не собиралась быть его зеркалом. И уж точно не собиралась больше быть его мамой.
Продолжение следует...