4 глава
Воздух между ними загустел от невысказанных слов и подавленных эмоций. Споры о низких частотах и радиоформате внезапно потеряли всякий смысл. Остались только два человека, запертые в одной комнате, балансирующие на тонкой грани между ненавистью и влечением.
Джейк сделал еще один шаг. Теперь они стояли так близко, что Элизабет могла чувствовать аромат его кожи — смесь студийной пыли, свежести и легкого запаха эспрессо. Этот запах был таким же хаотичным и притягательным, как его музыка.
— Знаете что, мисс Шварц? — прошептал он, его голос был низким и хриплым. — Вы, пожалуй, самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал.
— А вы, мистер Джейк, — выдохнула она в ответ, — самый невыносимо талантливый дилетант.
Ее сердце колотилось так быстро, что, казалось, ее собственный ритм заглушал любые басы. Она должна была отступить, должна была напомнить себе о профессионализме, о совете директоров, о своей безупречной репутации.
Но вместо этого она подалась вперед.
Инициатива исходила от нее. Это был резкий, отчаянный жест, как будто она пыталась заглушить его музыку единственным доступным способом. Их губы встретились.
Это не был нежный, романтичный поцелуй. Это было столкновение двух стихий — требовательное, гневное, полное всего того напряжения, которое они копили два дня. Оно было громче, чем любая из его колонок.
Джейк был явно удивлен ее напором, но быстро пришел в себя. Его руки обхватили ее талию, притягивая еще ближе, а поцелуй стал глубже и жарче. Элизабет почувствовала, как рушится ее тщательно выстроенная стена контроля. Она ответила на поцелуй с таким же пылом, зарываясь пальцами в его растрепанные волосы.
Мир вокруг них исчез. Исчезли бизнес-планы, исчез Ричард из Universal, исчезли даже чертовы децибелы. Были только они вдвоем, посреди сиднейского дня, в квартире 402.
Внезапно раздался громкий, пронзительный звонок в дверь.
Реальность обрушилась на них, как холодный душ. Они резко отстранились друг от друга, тяжело дыша. Элизабет поспешно отвернулась, пытаясь пригладить волосы и привести в порядок мысли. Что это было? Это было... катастрофично. Непрофессионально.
— Я... я открою, — пробормотала она, ее щеки пылали румянцем.
Джейк провел рукой по губам, его глаза были расширены от шока и желания. Он не двигался с места.
Элизабет открыла дверь. На пороге стоял курьер с большим ящиком, а за ним виднелась фигура консьержа, мистера Хамфри.
— Мисс Шварц, простите, я подумал, что вам пригодится помощь с доставкой этого оборудования, — залепетал консьерж, смущенно глядя на Элизабет. — Мистер Джейк из 302-й заказал новые студийные мониторы.
Элизабет оглянулась на Джейка, который все еще стоял посреди ее гостиной. Он выглядел виноватым.
— Новые мониторы? — ледяным тоном переспросила она.
Джейк прокашлялся.
— Ну да. Старые... старые недостаточно мощные. Чтобы уж наверняка до вас доходило.
Консьерж и курьер переглянулись, не понимая, что происходит.
Элизабет сжала губы в тонкую линию. Поцелуй, который только что заставил ее потерять голову, теперь казался досадной ошибкой. Он заказывал еще более громкое оборудование!
— Отлично, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Оставьте их здесь, мистер Хамфри. Мистер Джейк их заберет.
Она хлопнула дверью перед носом курьера и консьержа и повернулась к Джейку.
— Вон, — указала она на дверь. — Наш обед окончен. И наше сотрудничество тоже.
Джейк, с его новыми мониторами в коридоре, выглядел как нашкодивший мальчишка.
— Элизабет, постой, я просто...
— Вон!
Джейк молча вышел из ее квартиры, забрав свой новый, еще более громкий «набор звуков».
Элизабет осталась одна, прислонившись спиной к двери. Сердце все еще бешено колотилось, а губы горели от поцелуя. Она провела пальцем по губам.
«Черт бы тебя побрал, Шим Джейк», — прошептала она в тишине своей идеальной квартиры.