Глава 14
/Простите за ошибки если они есть 😅🤭🥲/
Три дня. Семьдесят два часа мучительного, гнетущего недоумения. Для Димы Масленникова, привыкшего к ясности и контролю, это было хуже любой катастрофы на съёмках.
Всё началось утром после новоселья. Он проснулся на её кровати один, с адской головной болью и смутными обрывками воспоминаний: смех, игра, Никита на диване... и тёмное пятно — то ли сон, то ли явь — жар, шёлк её волос и вкус, который он не мог определить, но от которого сжималось горло. Он вышел в гостиную. Кира, бледная, с синяками под глазами, молча ставила на стол кофе. Она не посмотрела на него.
– Доброе, Спасибо, что приютила. Я, кажется, был... не в форме, — начал он, пытаясь поймать её взгляд.
– Не за что, Кофе готов! Никита ещё спит, — её голос был ровным, ледяным и безличным. Она прошла мимо, как мимо мебели, и скрылась на кухне.
Тогда он ещё думал, что это просто её усталость, её склонность всё принимать близко к сердцу из-за шумной вечеринки. Но ошибся.
В офисе она стала призраком. Если он заходил в общую зону, она через пять минут находила предлог уйти. На планерках она садилась так, чтобы их взгляды не пересекались, отвечала только на прямые вопросы, и то односложно. Она отменила запланированную с ним рабочую встречу по дубайскому контенту, переслав материалы через ассистента. Когда он попытался заговорить с ней у кофемашины, она сделала вид, что не расслышала, и ушла, оставив полную кружку.
Все это видели. Даник шептался с Артёмом, Яяна смотрела на Киру с немым вопросом, Никита хмурился, но тоже ничего не понимал. Атмосфера в «Лиге» натянулась, как струна.
Мысли Димы в эти дни:
Что я сделал? Что такого ужасного произошло? Она вела себя нормально на вечеринке... до игры. После... Боже, я почти ничего не помню. Я что-то сказал? Сделал? Навернулся на неё? Оскорбил? Но она бы тогда просто сказала Никите, и он бы уже пришёл разбираться. А он молчит. Значит, не это. Или... это что-то между нами настолько личное, что она и ему не сказала?
Он перебирал в памяти каждый момент той ночи. Вспомнил, как она выпила за танец у шеста — и его тогда кольнула странная, ревнивая искорка. Вспомнил, как она не выпила на вопрос про «секс на первом свидании», и его нелепо обрадовало это. Вспомнил её лицо, когда он выпил за ночь на одну — в её глазах было что-то, кроме удивления. Сожаление? Разочарование? А потом... провал. И утро. Её холодная спина.
Он пытался рационализировать: может, она просто передумала насчёт Дубая? Может, её пугает масштаб? Но тогда она бы сказала. Кира не из тех, кто молча сбегает.
Она избегает не проекта. Она избегает меня. Точно. Каждое её движение, каждый взгляд, отвернутый в сторону, — это осознанное отдаление. От меня лично. Почему? Что я успел разрушить за одну пьяную ночь?
Этот вопрос грыз его изнутри сильнее, чем все проблемы с Полиной. Там была понятная боль предательства. Здесь была мучительная загадка, и виновником был он сам, но без права узнать обвинение.
Самый болезненный удар пришёл извне. На премьере их совместного с Кирой видео (того самого, про «Бункер» и последующих) зрители заметили то, что он боялся признать сам.
«Ребята, а что с Кирой? Она какая-то грустная в последних роликах».
«Она улыбается, но глаза не смеются. Всё хорошо?»
«Даже в весёлом челлендже у Егорика она будто не здесь. Кира, мы тебя любим!»
Эти комментарии множились и под другими видео. Аудитория, эта многоголовая гидра, почуяла фальшь. И это било по его профессиональной гордости. Он выстраивал идеальный образ команды, а тут — трещина. И источник трещины сидел в его кабинете и не смотрел ему в глаза.
И вот — день вылета. Напряжение достигло пика. Нужно было как-то разрядить обстановку, вернуть хоть видимость нормы. Дима, уже в аэропорту, пока остальные регистрировали багаж, принял решение. Он достал камеру.
– Всем привет, это долгожданный влог на Просто Масло и мы в Шереметьево, и через пару часов наш рейс в Дубай. Покажем, как мы собираемся покорять эмираты!
Он направил объектив на команду. Даник, как всегда, корчил рожи и кричал что-то про верблюдов. Артём весёлый и в тоже время серьёзный, проверял оборудование в чехлах. Никита, нервно поглядывавший на сестру, пытался шутить в камеру.
И была Кира. Она стояла немного в стороне у огромного окна с видом на взлётную полосу.
Ее наряд:
Она не смотрела на них, а смотрела куда-то вдаль, на серую, промозглую московскую взлётку. Её профиль был печальным и отстранённым. Именно таким, каким его описывали в комментариях.
Дима медленно навёл на неё камеру. Его палец замер над кнопкой записи. Мысль, острая и ясная, пронзила мозг:
Это я. Я сделал её такой. Я украл её блеск, её лёгкость, которые только-только начали возвращаться. Я, со своим пьяным беспамятством, своими невысказанными чувствами и этой чёртовой квартирой, которую она теперь, наверное, ненавидит.
Он не нажал кнопку. Он опустил камеру. Снимать её так — для контента, для хайпа, когда внутри всё кричало от боли и непонимания — было бы последним подлостью.
– Диман, что, не снимаешь? — окликнул его Даник
– Потом, — буркнул он. — Свет плохой
Он подошёл к стойке регистрации, но взгляд его снова и снова возвращался к её одинокой фигуре. Предстоящий перелёт, неделя съёмок в чужой стране, необходимость работать в одной команде — всё это казалось теперь не захватывающим приключением, а испытанием на прочность. Он должен был что-то сделать. Узнать. Извиниться, даже не зная, за что. Вернуть всё как было.
Но как вернуть, если ты не знаешь, что сломал? И как подойти к стене, которую возвела она, если единственный инструмент, который он всегда использовал — контроль и решительность — теперь был бесполезен? Он чувствовал себя так, словно пытался собрать сложнейший пазл в полной темноте. А самый главный фрагмент — причина — был спрятан в памяти, которую начисто стёр алкоголь и которую она отказывалась ему вернуть.
Продолжение следует.....