Глава 13
Месяц пролетел в бешеном ритме: подготовка к Дубаю, съёмки последних московских проектов, и главное — переезд. Кира теперь жила в своей собственной, светлой двушке, где каждый предмет был выбран ею, где пахло её духами и свежей краской, а не чужим прошлым. Это был её островок суверенитета, и его нужно было освятить по всем правилам.
Вечеринка на новоселье получилась именно такой, как она хотела: тёплой, шумной, полной друзей. Квартира наполнилась смехом, музыкой и запахом еды. Пришли все свои. Яна Зенина и Егорик осыпали её коробкой бельгийского шоколада, Дима и Даник с деловым видом водрузили в угол несколько сумок с дорогим алкоголем («Для гостей, не для себя!» — лукаво подмигнул Даник). Леша с Верой, Стас со своей Яной принесли умопомрачительные закуски. Никита привёз хорошее настроение и мешок продуктов на всякий случай. Эмиль и Аля, загорелые и счастливые перед отлётом на долгий отпуск, добавили в компанию лёгкости.
Атмосфера была идеальной. Все выпивали, дурачились, вспоминали смешные моменты со съёмок. Дима держался в тени, но его присутствие Кира чувствовала каждой клеточкой. Он не навязывался, но его взгляд находил её через всю комнату. После истории с «тарелкой» между ними висело негласное перемирие — ни слов, ни намёков, только это постоянное, тянущееся напряжение.
Идея Веры сыграть в «Я никогда не...» была встречена с энтузиазмом. Расселись по кругу в гостиной, наполнили бокалы. Игра началась с невинных признаний и взрывов смеха.
Вера – Я никогда не испытывала влечения к мультяшному персонажу!
Даник, с гордым видом, одиноко выпил свой шот под всеобщие вопли – Джессика Кролик — это эталон!
Даник, мстя – Я никогда не танцевал у шеста в баре!
Кира, покраснев до корней волос, медленно подняла бокал. В комнате повисло изумлённое молчание, а потом рёв одобрения.
– Когда?! С кем?! — завопил Никита.
– В Минске... на дне рождения подруги... это было один раз и очень глупо! — крикнула она, пряча лицо в ладонях, но смеясь. Дима, сидевший напротив, просто покачал головой с едва заметной, одобрительной ухмылкой.
Кира взяла реванш – Я никогда не гуглила своё имя – Со смехом и стыдом выпили абсолютно все, включая саму Киру.
Игра набирала обороты, с каждым раундом становясь откровеннее. Выпивка делала своё дело, границы стирались.
Когда Никита спросил.– Я никогда не крал, – Кира, хихикая, чокнулась с братом, – Папины сигареты в 14 не в счёт? — В счёт! — засмеялся Никита
Девчонки дружно выпили на вопрос Эмиля про фейковые аккаунты в Инстаграме, что вызвало подозрительные взгляды парней.
Атмосфера накалялась. Егорик с вызовом бросил – У меня никогда не было секса на одну ночь
Дима, не моргнув глазом, поднял рюмку и осушил её. Взгляд его был прикован к столу. Рядом с ним выпил и сам Егорик. В комнате на секунду стало тихо, а потом все снова зашумели, но Кира поймала мимолётную тень на лице Димы — не гордости, а скорее... усталого признания факта. Этот взгляд кольнул её.
Игра постепенно сошла на нет, потому что большинство игроков были уже слишком веселы, чтобы чётко формулировать вопросы. Все набухались, как моряки в увольнении. Леша, трезвый и ответственный, начал операцию по эвакуации. Он увёз Веру, Даника, Эмиля и Алю. Стас, кутнув от души, почти повалился на девушку, и та, крепкая и решительная Яна, увела его, взяв ключи.
В квартире остались лишь трое: отрубившийся на диване Никита, едва державшийся на ногах Дима и Кира, которая пила в меру, стараясь держать ситуацию под контролем.
Леша попытался было поднять Диму, но тот был тяжёл и совершенно невменяем, – Оставь, я разберусь, — вздохнула Кира. Леша, кивнув с благодарностью, ушёл
Кира накинула на брата плед, погасила свет в гостиной и повела Диму, который шатался, опираясь на неё, в свою спальню. Он был тяжёлым, беспомощным, и от него пахло дорогим виски и его собственным, мужским запахом.
– Вот... ложись, — она с трудом усадила его на край кровати. Он упал на спину, что-то пробормотал и тут же, кажется, начал проваливаться в сон. Кира вздохнула, сняла с него ботинки (дежа вю, только роли поменялись), накинула на него своё лёгкое одеяло и собиралась уйти.
Но в этот момент его рука, сильная даже в бессознательном состоянии, вдруг сомкнулась вокруг её запястья. Он потянул её к себе с неожиданной силой. Она не удержала равновесия и рухнула на кровать рядом с ним.
– Дима, отпусти... — попыталась она вырваться.
Но он уже обвил её рукой, прижал к себе, уткнувшись лицом в её волосы на затылке. Его дыхание было горячим и прерывистым.
– Ты... пахнешь домом... — прошептал он невнятно, и губы его коснулись её кожи ниже уха.
Кира замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Это было неправильно. Он пьян. Он ничего не понимает. Она должна уйти. Но его объятия были такими... непреодолимыми. Такими желанными после месяца этого мучительного напряжения.
Он перевернул её к себе, его глаза в полумраке были мутными, но в них горел какой-то осознанный огонь отчаяния и желания. Он не спрашивал. Он просто наклонился и поймал её губы своими.
Это был не нежный поцелуй. Это был поцелуй-захват, поцелуй-признание, яростный и полный той самой боли, которую он носил в себе, и того влечения, которое больше не мог сдерживать. В нём была соль его измены, горечь расставания и дикая, животная надежда на спасение, которое он, казалось, нашёл в ней.
На секунду Кира поддалась. Её тело откликнулось само, губы размякли, она ответила на давление. Это было оглушительно, страшно и безумно сладко. Мир сузился до темноты комнаты, до его рук, до вкуса алкоголя и чего-то глубоко своего, димановского.
Но затем в ее голову ворвался холодный, отрезвляющий голос: Он пьян. Он не помнит Полину. Он не помнит себя. Завтра это будет для него пустым местом. А для тебя?
С рыданием, в котором смешались боль, обида и ярость, она оттолкнула его изо всех сил. Его хватка ослабла от неожиданности. Кира выскользнула из кровати, отскочила к стене, дрожа всем телом. Он попытался приподняться, его лицо в полутьме выражало растерянность и боль.
– Кира...
– Нет, — её голос срывался на шёпот. — Нет, Дима. Не так!
Она видела, как сознание покидает его. Он медленно опустился обратно на подушку, глаза закрылись. Через мгновение его дыхание стало ровным и тяжёлым.
Кира, всё ещё дрожа, подошла, поправила на нём одеяло, чтобы он не замёрз. Потом она легла на край кровати, отвернувшись к стене, на самый её край, как можно дальше. Тихие, горькие слёзы текли по её щекам и впитывались в подушку. Она плакала не из-за поцелуя. Она плакала из-за его вкуса, который теперь остался с ней. Из-за пустоты, которую он оставит утром, когда проснётся и ничего не вспомнит. Она плакала, потому что поняла — то, что она чувствует к этому пьяному, сломанному, невероятному мужчине, уже не остановить. Но начинать это так — с лжи, с забвения, с его беспамятства — она не могла. Не после всего, через что прошла сама.
А рядом Дима Масленников спал глубоким, мёртвым сном, и единственным свидетельством бури в его душе был его последний, пьяный шёпот, затерявшийся в тишине комнаты – Прости...
Продолжение следует.....