Глава 12
Два часа в пустой, чужой квартире, купленной на деньги Димы, оказались для Киры пыткой. Каждая пылинка на полу, каждый луч света на стене кричали о его вмешательстве. Чувство неловкой, подавляющей благодарности смешалось с раздражением от этой гиперопеки. Ей нужно было пространство, где она могла бы всё это переварить. И такое пространство было только одно — квартира брата.
Она вызвала такси. В квартире Никиты было пусто и тихо — он уехал на какую-то встречу. Это даже обрадовало. Кира переоделась:
Заварила чай и попыталась погрузиться в работу — разобрать отснятый с Яной материал для рубрики. Но мысли возвращались к утру: его шокированный взгляд, его уверенность в переговорах, его карта в терминале.
Зачем? Просто чтобы помочь? Или это что-то другое? Что-то, от чего у меня внутри всё сжимается и одновременно теплеет?
Чтобы вытеснить навязчивые думы, она решила занять руки. Открыла холодильник — там было всё для простого, но душевного ужина. Идея пришла сама собой: почему бы не снять процесс? Не для «Недели Лиги», а для себя, для своего канала. Что-то домашнее, уютное. Без суеты.
Она установила камеру на штатив на кухне, настроила ракурс и включила запись. Мир сузился до размера кадра: её руки, замешивающие тесто для пасты, ровные ломтики чеснока, ароматные травы, пузырящиеся на сковороде помидоры. В этом был свой, терапевтический ритм. Она говорила с воображаемой аудиторией, шутила сама с собой, и постепенно напряжение начало отпускать. Это была её стихия. Её контроль.
Когда блюдо было готово, она выключила камеру с чувством глубокого удовлетворения. И в этот самый момент в прихожей щёлкнул замок, послышались голоса и тяжёлые шаги.
В кухню ввалились Никита, Даник и… Дима. От всех троих пахло свежим воздухом и лёгкой усталостью.
– О! А у нас тут какой-то пир! — воскликнул Даник, сразу навострив нос.
Никита, увидев сестру и полную кухню еды, просто благодарно вздохнул.
Дима остановился в дверном проёме. Его взгляд скользнул по ней — теперь уже в уютном, не откровенном наряде, с пятном муки на щеке — потом по красиво сервированным тарелкам. Что-то в его глазах смягчилось.
Ребята, не церемонясь, уселись за стол. Молчаливое, сосредоточенное поедание стало лучшей похвалой. Даник, наконец оторвавшись от тарелки, с комичным благоговением взглянул на Киру:
– Девушка, ты не готовишь, ты творишь! Мужик, который тебя себе заберёт, будет счастливчиком. Будешь ему такие обеды каждый день готовить!
Кира покраснела и фыркнула – Я готовлю для удовольствия, Даник, а не по обязательству!
– Всё равно, — настаивал Даник. — Жена — мечта. Правда, Дим? – тыркнул друга в бок
Дима, не поднимая глаз от тарелки, кивнул. Чётко, один раз – Бесспорно
Этот простой кивок, эта тихая солидарность обожгла Киру сильнее, чем любая шутка Даника. Она почувствовала, как жар разливается по шее и щекам. Никита, сидевший напротив, лишь молча наблюдал за этой сценой, его лицо было непроницаемым.
Потом Даник и Никита, поспорив о чём-то, ушли в комнату брата, оставив на кухне гору грязной посуды и неловкое молчание между Кирой и Димой.
– Я помогу убрать, — сказал Дима, вставая и собирая тарелки, прежде чем она успела возразить.
Они мыли посуду в тишине, нарушаемой только шумом воды. Это было странно интимно. Он мыл, она вытирала и расставляла по местам. Всё почти закончилось, когда Кира потянулась, чтобы поставить последнюю большую сервировочную тарелку на верхнюю полку шкафа. Она не дотягивалась даже на цыпочках.
– Дай я, — сказал Дима, подходя сзади.
Но вместо того чтобы просто взять тарелку из её рук, он неожиданно крепко обхватил её за талию и легко, как перышко, приподнял в воздух. Кира ахнула от неожиданности, инстинктивно ухватившись одной рукой за его плечо для равновесия, а другой водрузила тарелку на место.
Задача была выполнена. Но он не опускал её. Она зависла в воздухе, спиной чувствуя твёрдую плоскость его груди, его руки, уверенно державшие её за талию. Её собственное дыхание стало частым и громким в тишине кухни. Она не могла пошевелиться, не могла обернуться. Время растянулось. Это были секунды, но они казались вечностью. В его молчании, в этой замершей позе было вопрошание и утверждение одновременно.
Мысли Димы – Не отпускай. Ещё секунду. Она такая лёгкая. И пахнет… корицей и чем-то своим, тёплым. Она не вырывается. Боже, что я делаю. Надо опустить. Сейчас. Сию секунду!
Мысли Киры – Он не отпускает. Почему он не отпускает? Мне нужно вниз. Мне нужно… Мне не нужно вниз. Это… это как тогда, в кабинете. Только теперь я не сплю. И он… он не пьян. Никита… Никита может войти. Опусти. Пожалуйста, опусти. Или не опускай?!
Вот как примерно они выглядел:
И в этот самый миг шаги. Быстрые, тяжёлые. В кухню, за очередной банкой колы, зашёл Никита. Он замер на пороге. Его взгляд, острый, как бритва, пересёк пространство кухни, упал на его сестру, висящую в воздухе на руках у его лучшего друга. На её раскрасневшееся, растерянное лицо. На руки Димы, всё ещё плотно обхватывающие её.
В воздухе хрустнул лёд. Дима мгновенно, почти резко, опустил Киру на пол, как обжигающий предмет. Она, не глядя ни на кого, бормоча что-то невнятное про усталость, буквально вылетела с кухни в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Никита не сказал ни слова. Он просто развернулся и пошёл обратно в свою комнату. Его спина была прямая и напряжённая. Дима, сжав кулаки, глупо постоял посреди кухни, потом тяжело вздохнул и последовал за ним.
В комнате Никиты было темно, только мониторы отбрасывали синеватый свет.
– Что это было, Дима? — голос Сударя был тихим, но в нём звенела сталь.
– Ничего. Она не дотягивалась. Я помог, — ответил Дима, но звучало это фальшиво даже для него.
– Помог? Ты десять секунд держал её на весу, как невесту на пороге. Помощь выглядит иначе!
Дима повернулся к окну, скрывая лицо, – Не придумывай!
– Я не придумываю. Я видел! И я видел, как ты на неё смотришь. Уже давно. После Мафии, после этой истории с квартирой… Что происходит?!?
Дима молчал, давясь словами. Отрицать было бесполезно. Никита знал его слишком хорошо.
– Я не знаю, что происходит, – наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучала беспомощность, которую он так тщательно скрывал ото всех. – Я не планировал… ничего. Но она… Она другая. Она не влезает в голову, она её взрывает. И я не могу… перестать об этом думать!
Никита закрыл глаза, с силой потерев переносицу, – Она не игрушка, Дима. И она не Полина! У неё свежие, глубокие раны. Она только-только начинает дышать! Если это что-то мимолётное, твоя блажь, твоя попытка забыться – клянусь, я…
– Это не блажь, – резко перебил его Дима, обернувшись. В его глазах горела искренность, смешанная с болью от собственного признания. – Я не могу гарантировать, во что это выльется. Никто не может. Но то, что я чувствую… это не мимолётно. И я никогда не причиню ей боль намеренно. Ты должен это знать!
Они долго смотрели друг на друга в полумраке – защитник и претендент. В конце концов Никита тяжело вздохнул, – Работы много. Особенно перед Дубаем. Давай сосредоточимся на ней!
Это было не разрешение. Это была отсрочка. Но и это было много.
Даник, ни о чём не догадываясь, вскоре позвал Диму, и они уехали. В квартире снова воцарилась тишина.
Кира, прислушиваясь к уходу гостей, вышла из своей комнаты. Она не могла сидеть на месте. Энергия била через край. Она подошла к своему шкафу и стала не глядя вытаскивать вещи, складывая их в стопку на кровати. Первые, самые необходимые, для переезда в её новую, оплаченную им квартиру. Каждое движение было резким, попыткой загнать обратно те чувства, что вырвались на свободу, когда его руки держали её в воздухе. Страх, стыд, гнев, и под всем этим – сладкая, запретная, пугающая дрожь ожидания.
Продолжение следует.....