Глава 23
Под ухом начал тревожно звонить телефон. Противный звук пробивался сквозь сон, как будто мир пытался вытащить Джоша за шиворот обратно в реальность. Он сжал глаза, отвернулся на другой бок и пробормотал в подушку:
— Не мешайте выспаться в выходной...
Но телефон не унимался. Он звонил с какой-то особой настойчивостью, которая не могла быть случайной. Джош сдался, потянулся за телефоном и, прищурившись, глянул на экран. Имя Тайлера мигало на дисплее. Он резко сел, голова закружилась — как будто весь воздух в комнате вдруг стал тяжелым. И только потом его догнало осознание:
Пятница. 20 июня. Поездка на природу.
— Чёрт! — выдохнул Джош и тут же поднёс телефон к уху, голос сорвался с волнением. — А-алло, Тайлер! Я сейчас уже выхожу!
— Джош?.. — голос на другом конце был спокойным, почти ленивым. — Кажется, ты проспал, верно?
— Я уже одеваюсь! — выдохнул Джош, уже вскакивая с кровати.
— Успокойся, — сказал Тайлер, мягко, но с усмешкой. — Ещё слишком рано.
Джош глянул на часы. 8:54. Встреча была в десять.
Он выдохнул, опустился обратно на кровать и закрыл лицо рукой.
— Ох, чёрт... Тайлер...
— Что?
— Почему ты так рано звонишь?
— Да сам идиот. У меня часы на час спешат. Сижу в машине... у твоего дома.
Джош застыл. Затем медленно опустил руку и приподнялся на локтях.
— Ты уже здесь получается?
— Угу. Буду ждать.
— Погоди...
Он направился к двери спальни, выглянул в коридор, позвал в пространство:
— Есть кто дома?
Ответом стала тишина, прерываемая лишь радостным топотом Джима, мчащегося по полу. Пёс появился из-за угла, виляя хвостом, как будто только что услышал самое важное слово в жизни.
Джош улыбнулся и вернулся к трубке.
— Не хочешь зайти?
— Я? К тебе? В дом?
— Да, я, похоже, один.
— Ну... раз так, то не откажусь.
— Подходи. Я встречу тебя.
Джош повесил трубку и остался стоять с телефоном в руке. Только сейчас он осознал, что всё ещё в одних боксерах, с растрёпанными волосами и следами подушки на щеке. Секунду он просто молча смотрел на себя в зеркале у двери, а потом со стоном ударил себя ладонью по лбу.
— Чёрт, Джошуа... серьёзно?
Он в панике метнулся к кровати, схватил первые попавшиеся серые штаны, натянул их на себя на ходу, потом надел мятую футболку, которая валялась на спинке стула, и нырнул в ванную. Охлаждающая вода на лице немного привела его в чувство, но сердце всё ещё било тревогу — он не понимал, чего боится больше: того, как он выглядит, или того, что чувствует.
Проносясь через ступеньку и чуть не навернувшись у поворота, он наконец распахнул входную дверь.
— Тайлер!
На пороге стоял сам виновник утренней паники. Слегка заспанный, с капюшоном накинутым поверх волос, с той самой непередаваемой улыбкой, в которой было чуть растерянности и чуть нежности. Улыбкой, которая моментально стерла остатки сна из глаз Джоша и зажгла внутри что-то тёплое.
— Доброе утро, Джош, — сказал Тайлер негромко.
Джош на секунду просто смотрел, а потом резко шагнул вперёд и обнял его. Тепло. Без лишних слов. Тайлер ответил на объятие — неуверенно, но крепко. Как будто тоже скучал, даже если видел его всего пару дней назад.
И снова, как по волшебству — мир окрасился. Цвета стали плотнее, ярче, глубже. Воздух снова приобрёл запах — запах утреннего лета, кофе, и, больше всего — Тайлера. Джош почти рассмеялся от этого простого счастья, которое наступало каждый раз, когда они были рядом.
— Проходи, — пробормотал он, уже направляясь в сторону кухни. — Ммм, чай? Кофе?
— О, нет, спасибо. Я уже выпил кофе с утра, — ответил Тайлер, немного неловко заходя внутрь, будто боялся нарушить что-то хрупкое.
Он осмотрелся — дом Джоша был живым. Всё здесь дышало жизнью: разбросанные подушки на диване, рисунки на стенах, кружки на полке, пёс, лениво развалившийся на ковре. Не стерильно — но по-настоящему. Словно в этом доме все чувства и события были на виду.
— У тебя уютно, — сказал он тихо, почти с улыбкой.
— Угу, — отозвался Джош, уже держа в руках чашку. Он сделал первый глоток, откинулся на край кухонного стола и посмотрел на Тайлера с чуть прикрытыми глазами.
— Ты чего такой? — спросил он. — Не мог подождать до десяти?
— Хотел увидеть тебя.
Простой ответ. Почти неуверенный, но честный. Он прозвучал так буднично, но что-то в голосе дрогнуло. И от этого дрогнул Джош.
Он не ответил. Просто смотрел на него через кружку, чуть улыбаясь краем губ.
— Показать тебе мою комнату? Она не супер большая, но в ней очень много деталей, — сказал Джош, глядя на Тайлера поверх чашки.
— Я с радостью взгляну, откуда ты падаешь с кровати, — с усмешкой отозвался Тайлер.
— Ха-ха, — фыркнул Джош. — Очень смешно.
Они поднялись наверх по старым деревянным ступеням, которые тихо скрипели под ногами. Тайлер неуверенно ступал, озираясь по сторонам, как будто боялся случайно заглянуть в чужую тайну. На втором этаже их тут же встретил Джим — большой, ленивый золотистый ретривер, сонно вышедший из какой-то комнаты. Он остановился прямо на пути, уставившись на гостя с интересом.
— Джим, не трожь его, он свой, — сказал Джош, похлопав пса по боку.
— Привет, Джим, — тихо сказал Тайлер и осторожно протянул руку. Джим понюхал её, зевнул и тут же начал вилять хвостом, как будто признал — да, этот человек безопасен.
Тайлер с облегчением обошёл пса и, наконец, вошёл в комнату Джоша.
Она была... живой.
Небольшое пространство, почти квадратное, но будто наполненное всем, что важно. На стенах висели постеры — старые, выцветшие, с рваными краями, но приклеенные с какой-то любовной аккуратностью. Рядом — фотографии, открытки, вырезки из журналов. На полках и подоконнике — книги, стопки журналов, пластинки, странные фигурки, связки проводов, какие-то винтажные вещицы. Всё было разбросано, но это была не беспорядочность — это была его система. Джош в этом жил, и это чувствовалось.
Старый деревянный шкаф скрипел при каждом шаге по полу. На нём висела кепка и пара наушников. Рядом — низкий комод с проигрывателем, аккуратно разложенными дисками, наклейками, маленькими бумажками с заметками, будто вырванными из дневника.
А на самом углу — лежала книга. Та самая. Та, что Тайлер когда-то подарил ему просто так, «на всякий случай, вдруг понравится». Тайлер узнал её сразу и невольно улыбнулся, заметив закладку примерно на середине.
— У тебя тут... интересно, — тихо сказал он, оглядывая комнату.
— Думаешь? — Джош прислонился к дверному косяку. — Каждый, кто заходит, говорит: «хлам». Возможно, и правда так. Но этот «хлам» — это часть меня. Всё это. Даже разбитая чашка вот там — это история.
Тайлер провёл взглядом по комнате ещё раз, медленнее. И всё, что вначале казалось просто предметами, вдруг обрело другой смысл — как будто каждое пятно на стене, каждая неровно повешенная картинка говорила о чём-то важном. О нём. О Джоше.
— Я тебя понимаю, — сказал он, и голос у него стал чуть тише. — На самом деле — очень понимаю.
Тайлер стоял у окна, опираясь ладонями о край рабочего стола. За стеклом тихо покачивались ветви деревьев, а на улице, под тенью, дремала его машина. Воздух в комнате был неподвижным, напоённым утренней тяжестью и звуками далёкой виниловой пластинки.
Он отвёл взгляд вниз, на стол, и краем глаза зацепился за распечатку — белый лист, небрежно засунутый под какую-то старую книгу. Он сначала хотел отодвинуть его, но взгляд невольно выхватил заголовок. Пальцы медленно взяли лист, разгладили край. Он читал.
Ахромазия (монохромазия):
Полная неспособность различать цвета. Зрение — чёрно-белое.
Причина: неизвестна.
Лечение: неизлечимо.
Аносмия:
Постоянное отсутствие обоняния.
Причина: неизвестна.
Лечение: неизлечимо.
Агевзия (лёгкая форма):
Утрата вкусовой чувствительности.
Причина: неизвестна.
Лечение: неизлечимо.
Все три состояния наблюдаются с рождения. Впервые диагностированы в возрасте 2 лет, когда...
— ...Ох, Джош... — выдохнул Тайлер почти неслышно.
Сзади послышались шаги. Джош подошёл — тихо, почти беззвучно, — и остановился за спиной. Он медленно опустил лоб к плечу Тайлера, вдохнул глубоко, будто искал в этом прикосновении спасение. Воздух изменился. Появился запах.
— Не обращай внимания... — прошептал Джош. — «Неизлечимо»... Но ведь ты смог... всего одним прикосновением.
Тайлер не обернулся. Он всё ещё держал в руках бумагу, пальцы дрожали едва-едва.
— Но ведь это... всё равно... временно.
— Да, — тихо признал Джош. — Если я не касаюсь тебя — всё пропадает. Цвета. Запахи. Даже вкус утреннего кофе.
Тайлер медленно повернулся. Глаза встретились — и в них не было ни вопросов, ни объяснений. Только признание. Только тишина, в которой сердца били слишком громко.
— Мне жаль... — сказал Тайлер.
— Не надо, — покачал головой Джош. — Это не беда. Это просто... часть меня.
Он посмотрел прямо в глаза Джоша — и на секунду забыл, как дышать. Эти глаза... В них было всё: небо, которое он потерял, и дом, к которому он всё ещё идёт. Столько тепла, столько хрупкой, почти детской открытости. Красивее он не видел. Ни разу. Ни в ком.
В горле пересохло. Веки дрогнули.
Он спустил взгляд чуть ниже — на губы Джоша. Искусанные, сбитые, неидеальные... и всё равно желанные до боли. Джош заметил, как задержался этот взгляд. Не колеблясь, без слов, он шагнул ближе и поцеловал Тайлера.
Сначала — осторожно. Будто бы заново учился. Будто пробовал этот вкус впервые. И этот вкус оказался таким же, как тогда — как всё, что делает его живым. Тайлер вздохнул сквозь поцелуй, и что-то мягко растаяло между ними.
А потом поцелуй стал другим — более глубоким, смелым, почти голодным. Они тонули в нём, как в теплой воде, тонули друг в друге, забывая про воздух. Джошу было мало — он тянулся, цеплялся, вжимался ближе. Тайлер отвечал с тем же жаром, с тем же замиранием сердца, будто не в силах остановиться.
— Тайлер... — простонал Джош, задыхаясь между прикосновениями. В голосе дрожала нежность, почти мольба.
Он снова потянул руки, хотел усадить Тайлера на край стола, как тогда, в студии. Хотел — чтобы ещё раз раствориться, чтобы вернуть то чувство близости, когда мир исчезает. Но Тайлер внезапно схватил его за запястья. Схватил крепко — и на этот раз всё изменилось.
— Нет — прошептал он, и в голосе был жар.
Он резко поменял их местами — шаг, поворот, и вот уже Джош оказался прижатым к краю стола. Тайлер стоял вплотную, дыша тяжело и горячо. Его руки обняли Джоша за талию — крепко, будто он боялся потерять его прямо сейчас.
Глаза встретились снова — и на этот раз в них плавилась тишина. Та, в которой исчезают страхи. Та, в которой остаётся только правда.
— Моя очередь, — выдохнул Тайлер, почти не касаясь губами его щеки.
Джош чуть приподнял брови — не ожидал. Но не отпрянул. Напротив — внутри всё вспыхнуло жарким, сладким огнём. Интерес, страсть, желание, смешанное с каким-то тихим доверием. Он почувствовал, как по телу прошла волна — не из страсти, а из ощущения близости, которой так не хватало.
Тайлер медленно потянулся к поцелую — не спеша, будто знал цену каждой секунде. Их губы снова встретились, и на этот раз — поцелуй был другим. Жаркий, жадный, глубоко личный. Тайлер не просто целовал — он будто пытался прочитать Джоша, на ощупь, на вкус, на дыхание.
И потом — мягко, решительно — губы Тайлера скользнули к шее Джоша. Он нашёл ту точку под ухом, которая заставила Джоша выдохнуть почти со стоном и откинуть голову назад. Воздух в груди стал горячим, руки оперлись на край стола, как будто только это мешало упасть.
Тайлер продолжал — осторожно, будто изучая каждую реакцию. И даже когда спустился чуть ниже, всё ещё смотрел на Джоша снизу вверх, с лёгкой полуулыбкой в глазах, будто спрашивал: «А вот так?»
— Чёрт... Тайлер, — выдохнул Джош, улыбаясь, как будто происходящее было сумасшествием, невероятным и правильным одновременно. В голосе его было всё: восхищение, удовольствие, лёгкий смех и восторг, в который верилось. Который был настоящим.
Тайлер замер, он остановился у живота Джоша , а руки держали его за талию. Тайлер не успел даже дотронуться до резинки штанов , как вдруг, послышались звуки .
Джош тоже застыл, как будто током ударило. Несколько секунд понадобилось, чтобы до конца осознать: это не в голове зазвучал голос, не во сне — это действительно Эбигейл, она дома. И она зовёт его.
— о нет! — прошептал он почти беззвучно. — Это сестра...
Он отстранился от Тайлера, сердце бешено стучало, будто они оба были подростками, застуканными в момент чего-то слишком личного.
— Я думал, её не будет... — Джош лихорадочно приглаживал волосы, сдерживая нервный смех. — она обычно после обеда возвращается..
Тайлер тихо хмыкнул, отходя чуть в сторону, но не отводя взгляда от Джоша. На его лице всё ещё играла полуулыбка — будто он даже не злился, а просто был... обескуражен. Немного взъерошен, немного счастлив.
— Значит, у нас перерыв? — шепнул он, всё ещё с чуть хриплым голосом.
— Перерыв? — Джош хохотнул, беззвучно. — Да у нас почти финал отменили.
За дверью снова послышалось:
— Джоооош? Я купила мороженое, ты живой вообще?
— Ммм! Да! — откликнулся Джош резко, стараясь звучать максимально непринуждённо. — Сейчас, иду!
Он обернулся к Тайлеру:
— Быстро спрячься! Или... хотя нет, пошли вниз. Будем притворяться, что ты просто рано пришёл. Друзья, кофе, всё такое.
Тайлер рассмеялся и провёл пальцем по щеке Джоша — напоследок. Тихо, коротко. Но в этом прикосновении было всё, что они не успели сказать. Всё, что осталось в комнате вместе с дыханием и горячими поцелуями, свернувшимися клубком в груди.
— Друзья, да? — произнёс Тайлер с кривой полуулыбкой, в которой сквозила ирония, и даже, может быть, лёгкая ревность.
Джош, уже взявшийся за ручку двери, остановился, на секунду оглянулся через плечо и ухмыльнулся — по-особенному. Слишком тепло. Слишком узнаваемо. В глазах заискрилась искра, в которой Тайлер утонул бы, если бы не сдержал дыхание.
— Она знает о тебе, — прошептал Джош, почти касаясь губами слов.
И прежде чем Тайлер успел переварить смысл этой фразы, Джош, театрально закатив глаза, вышел в коридор. Его спина исчезла за дверью, а воздух в комнате всё ещё вибрировал от этого шёпота.
Тайлер замер, приоткрыв рот:
— Она что?! — выпалил он в пустоту, как будто Джош мог всё ещё услышать.
На его лице мелькнула паника — не настоящая, а такая, когда не понимаешь: тебя только что разыграли, признались или обвинили в заговоре.
Он провёл рукой по волосам, сдерживая улыбку.
— Чёрт, Джош... — тихо пробормотал Тайлер, всё ещё стоя на месте, но через секунду выдохнул, собрался и вышел за ним.
Они уже спустились вниз, на кухне Эбигейл стояла у раковины, разбирая сумки с продуктами. Лёгкий утренний свет пробивался сквозь жалюзи, наполняя кухню мягким золотом. Джош остановился на полпути, а Эбигейл, краем глаза заметив его, повернулась и улыбнулась:
— О, Джош, привет. Я сегодня пораньше пришла. Взяла тебе мороженое с тутти-фрутти, помнишь, ты любил его в детстве...
— Эб... я не один, — прервал он её мягко.
Она обернулась и тут же увидела Тайлера. Он стоял немного неловко, словно не знал, куда деть руки, но взгляд держал открытый, чуть тревожный. Его слегка растрёпанные волосы, серая футболка, следы недавнего смеха на губах — всё в нём выдавало, что он "не просто друг".
— Эм... здравствуйте? — с лёгкой неуверенностью сказал он.
— Здравствуй! — Эбигейл тепло улыбнулась. — Ты... Тайлер, да?
— Да.
— Джош мне рассказывал о вас. Приятно познакомиться. Я — Эбигейл.
Слова "рассказывал о вас" прозвучали так, как будто между строк стояло намного больше, чем просто "друг". У Тайлера внутри всё защемило — тревога и в то же время что-то почти сладкое, тёплое, будто он услышал признание, сделанное за его спиной.
— Эм... — Джош поправил воротник. — Ладно, Эбс, мы уже пойдём. Нам нужно ехать.
— Конечно, конечно! — Эбигейл махнула рукой, пытаясь сдержать ухмылку. — Приятной поездки!
Джош чуть наклонился, поцеловал сестру в щёку, а она, когда они вышли, осталась стоять у стола, едва сдерживая девчачье тихое пищание.
Когда они снова оказались в комнате, как только захлопнулась дверь, они посмотрели друг на друга. И не выдержали — разразились смехом, тот самым, истеричным, когда стыдно, неловко, но бесконечно по-доброму.
— Тутти-фрутти, чёрт возьми! — хохотал Джош, присаживаясь на край кровати.
— Да тут до её прихода чуть тутти-фрутти не случился... — усмехнулся Тайлер.
Они встретились глазами, улыбнулись и снова разразились смехом — таким лёгким, искренним, когда все неловкости вдруг превращаются в общую шутку.