Глава 24
Девушки напевали какую-то песню в очередной раз, весело перебивая друг друга. Машина летела по трассе, будто плыла сквозь летнее солнце. Тайлер сосредоточенно держал руль, глаза в очках прятали усталость, но иногда он всё же посматривал на Джоша через зеркало заднего вида. Джош сидел расслабленно, с книгой в руках — той самой, подаренной Тайлером. Дебби, улёгшись головой к нему на колени, листала модный журнал и подпевала Дженне. Та же, в свою очередь, баловалась с новой камерой — всё пыталась поймать идеальный кадр, то Джоша, то дорогу, то развевающиеся волосы Дебби.
— Парни! — воскликнула Дженна, задорно вытягивая гласную. — Вы чего такие гнусные?
Тайлер поднял бровь:
— Гнусные?
— Ну типа... кислые, молчаливые, как два старичка в библиотеке. А тут, между прочим, рейв на колесах!
— Мы культурно отдыхаем, — флегматично отозвался Джош, не отрываясь от книги. — Один читает, другой водит. Что может быть веселее?
— Тебе повезло, что ты красивый, — фыркнула Дебби. — А то за такие ответы бьют.
— За рулём вообще-то философ, — добавила Дженна, щёлкая камерой. — Сейчас ещё одну фотку сделаю, назову её «Ода тоске в минивэне».
— Я не тоскую, я размышляю, — сказал Тайлер. — О жизни. И о том, как выгонить вас всех на ближайшей заправке.
— С философами так нельзя, — вставила Дебби. — Они потом пишут об этом книги.
— С грустными глазами и слишком пафосными названиями, — добавил Джош, хмыкнув. — «Как я ехал с тремя ведьмами и потерял себя».
— Ой, да прекратите! — засмеялась Дженна. — Песню включите, лучше, философы!
Джош потянулся к телефону, подключённому к колонкам, и лениво пролистал плейлист.
— Что вам включить, ведьмы? — спросил он, и Дебби шутливо ткнула его в бок.
Дженна снова выбирала между Леди Гагой и Бритни Спирс, уже в десятый раз скролля плейлист, будто от её выбора зависела судьба всей поездки.
— Леди Гага или Бритни? Давайте голосовать! — сказала она, щёлкая пальцами.
— Джен, ну серьёзно, — простонала Дебби, лёжа у Джоша на коленях и лениво листая журнал. — У тебя там всё на одной волне. У нас поездка, а не вечеринка в клубе из 2007-го.
— Просто у меня вкус как у гения, — парировала Дженна.
Тем временем Джош посмотрел на Тайлера. Тот, казалось, не особо следил за музыкальным спором. Он сосредоточенно вёл машину, но тихо напевал что-то себе под нос, стуча пальцами по рулю. Джошу даже не пришлось угадывать — он уже знал этот ритм.
— Тайлер, хочешь?
— Ох... не знаю даже, — отозвался тот, не сразу, будто его выдернули из собственных мыслей.
— Ну давай, мы послушаем, — подбодрил Джош, хитро улыбаясь. — Покажи класс.
Тайлер на секунду задумался, снял очки и спокойно, почти скромно произнёс:
— The Temper Trap — Sweet Disposition.
— Что? Кто? — спросила Дженна.
— Та песня из тысячи трейлеров к романтическим драмам, — объяснил Джош. — Но она всё ещё чертовски хороша.
— А, та, где хочется высунуть руку в окно и почувствовать себя героем инди-фильма? — Дебби усмехнулась.
— Именно, — сказал Тайлер, уже включая трек через Bluetooth.
Песня заиграла, и в машине стало как-то по-особенному спокойно. Свет пробивался через окна, Джош откинулся в кресле, Дебби закрыла глаза, а Дженна, не сказав ни слова, просто начала снимать всё на камеру, будто почувствовала, что момент — кинематографичный.
— Ладно, прощаю тебе отсутствие Бритни, — сказала Дженна, — но только потому что мне теперь тоже хочется жить в фильме.
***
Они приехали в дом ближе к вечеру. Разгрузились быстро — уже слаженно, без споров и путаницы. Девушки сразу поделили комнаты: одна пара в одну, другая — в другую. Теперь всё решалось легче, без намёков и напряжения.
Дом за пару часов ожил. Они перекусили на кухне, разложили вещи, приоткрыли окна, впуская свежий воздух, протёрли пыль, расставили книги по полкам, пледы по спинкам стульев. Всё, как в начале весны, когда они были здесь впервые — только теперь без холода в пальцах и неуверенности в голосах.
Тогда всё было в первый раз: первый глоток алкоголя для Джоша, первый поцелуй с Дебби, первая настоящая, не маскирующаяся под шутку, ночная беседа с Тайлером. Первый момент, когда всё стало не просто весело, а по-настоящему близко. Тогда они играли в настолки до двух ночи, шумно спорили, смеялись до слёз и немного напивались — но это не мешало, а наоборот, делало всё легче. Сейчас было иначе. Тише. Но вроде бы... ближе?
Они стояли на веранде, каждый с чашкой чая, который на самом деле никто не пил. Из окна доносился голос Дженны — она смеялась над чем-то, что сказала Дебби, и звук её смеха мягко перекатывался по дому. Джош опёрся на перила, глядя в темноту перед собой. Тайлер стоял рядом, чуть покачиваясь с пятки на носок.
— Знаешь, — сказал Джош, — мне всё это до сих пор кажется немного странным. Ну, то, что мы все здесь. Снова. Вчетвером.
Тайлер кивнул, будто знал, к чему тот ведёт.
— Комнаты уже разобрали, да?
— Ага. Они... распределились логично. — Джош хмыкнул. — Сюрприз, сюрприз.
— Мм. Ты с Дебби?
— Угу. А ты с Дженной. Всё как «должно быть».
Повисла пауза. Неловкая, но не гнетущая. Просто та, которую никто не хотел нарушать первым.
— И ты... нормально к этому относишься? — спросил Тайлер тихо, чуть повернув голову.
Джош вздохнул, поставив чашку на перила.
— Не знаю. Наверное. Мы же не вместе, не «официально»... Никто ничего никому не обещал. И всё же... — Он пожал плечами. — Иногда чувствую, будто жму зубы. Даже когда не хочу.
— Это не просто, — кивнул Тайлер. — Мне тоже. Сложно. Хотя я делаю вид, что нет.
— Мы вообще классно прикидываемся. — Джош усмехнулся. — Прям профессионалы.
Тайлер чуть наклонился вперёд, глядя вниз с веранды, и после паузы сказал:
— Главное, чтобы это не сожрало нас изнутри. Потому что... я не ревную в том смысле, чтобы злиться. Я просто... хочу, чтобы ты знал. Мне не всё равно.
Джош обернулся к нему. Посмотрел в глаза.
— Я тоже. Знаю. И мне тоже.
И тишина снова вернулась — не между ними, а вокруг. Необидчивая, чуть тяжёлая, но честная. Та, которая случается, когда всё уже сказано — и этого достаточно.
Спустя минуту Тайлер усмехнулся:
— Надеюсь, они обе храпят, чтобы у нас был повод встретиться на кухне в три ночи.
— Только не ешь мои чипсы, ладно? — улыбнулся Джош.
— Только если ты пообещаешь не пить мой сок.
И всё снова стало проще. Точно как весной. Но с другим вкусом. Более настоящим.
Когда девушки вернулись в гостиную, у них уже был план. Дженна держала в руке пульт и светилась от удовольствия.
— Мы нашли фильм. Настолько плох, что это уже искусство, — заявила она, плюхаясь на диван.
— Он, кажется, был снят на тостер, — добавила Дебби, смеясь. — Но зато, говорят, очень романтично умирать от страха в обнимку.
— Что ж, звучит вдохновляюще, — хмыкнул Джош.
— Особенно часть с умиранием, — вставил Тайлер, уже не сопротивляясь и устраиваясь на другом конце дивана.
Пледы тут же легли на плечи, девушки уютно устроились рядом с парнями — Дженна прильнула к Тайлера, её пальцы скользнули по его руке, пока она не нашла его ладонь и не переплела их пальцы. Дебби аккуратно забралась под руку Джоша, её голова мягко опустилась ему на плечо.
Фильм шёл. Попкорн хрустел. Смех звучал то нервно, то весело — как всегда, когда напряжённый момент оказывается неожиданно глупым. Свет был приглушён. Всё в комнате будто растворилось, оставив только тепло рядом сидящего человека и приглушённое мерцание экрана.
Фильм шёл, но никто уже не следил за сюжетом. Свет от экрана играл на стенах, мигая то зелёным, то красным, отбрасывая тени от лиц и движений, которые становились всё более откровенными.
Дебби коснулась губ Джоша — сначала мягко, как будто проверяя, можно ли. Он ответил почти сразу, сдержанно, но быстро забыв о сдержанности. Её тело прижималось к нему, лёгкое, тёплое. Рука скользнула под его футболку. Он чувствовал, как её дыхание становится чаще, как губы становятся смелее.
Рядом, в полутьме, Тайлер целовал Дженну. Её пальцы зарылись в его волосы, она шептала что-то между поцелуями, он чуть запрокидывал голову, чтобы лучше чувствовать её. Они были близко. Слишком близко.
И тогда Джош увидел это — уголком глаза, сквозь сумрак, между своими собственными прикосновениями и желаниями.
Он увидел, как Тайлер целует. Как его пальцы касаются, как глаза у него полуприкрыты, как он почти дрожит, замирает, будто сдерживает что-то внутри.
И вместо губ Дебби он вдруг подумал: а как бы это было — с ним?
Не в фантазии, не в украдкой прокрученной сцене перед сном, не в мечтах под душем, а по-настоящему.
Если бы это был Тайлер.
Если бы это была его кожа под пальцами — горячая, дрожащая. Не мягкая женская линия ключицы, а жёсткая, сильная форма мужского тела. Его грудь, его плечи, его шея, где пульс — чуть ближе к уху. Если бы губы Джоша не касались гладкой кожи Дебби, а находили другую текстуру — щетину, чуть сухие губы, чуть сдавленное дыхание, горячее, тяжёлое.
Он представил, как это было бы — если бы Тайлер тянулся первым.
Если бы пальцы сжимали не тонкую руку, а его запястье.
Если бы поцелуй был не мягким, а резким, нетерпеливым, сдержанным ровно до момента, когда всё рушится.
Когда язык проникает слишком глубоко, когда дыхание рвётся на части, и каждый выдох звучит, как просьба: "Останься."
Он вдруг почувствовал, как сердце сжалось, будто от боли. Или — от желания.
И в этот же миг Тайлер, целуя Дженну, вдруг понял, что смотрит не на неё.
Её губы касались его шеи, её руки обвивали его торс, но он — не чувствовал этого. Не здесь, не сейчас. Он смотрел, как Джош целует Дебби — сдержанно, аккуратно, почти вежливо.
Словно ищет повод отстраниться.
Словно терпит, чтобы казаться "нормальным".
Словно хочет, чтобы это был он — не Дебби на коленях, а Джош у него в руках.
С приоткрытым ртом, с влажными ресницами, с тем лицом, на котором и стыд, и страх, и голод одновременно.
Как бы он держал его за подбородок. Как тянулся бы к губам, но медленно — будто просил разрешения.
Как бы встретились взглядами перед самым поцелуем, и в этом взгляде была бы правда — вся. Не игра, не мимолётное, не «может быть». А то самое, от чего уже не отступить.
Их глаза встретились.
И комната исчезла.
Телевизор мигал тенями, кто-то хихикал, кто-то наливал колу в стакан — но они больше не слышали.
Джош слегка отстранился от Дебби. Не резко — как будто просто вдохнул. Но глаза не опустил.
Он смотрел. На него.
А Тайлер — не дышал. Его пальцы сжали талию Дженны чуть сильнее, будто это удерживало его здесь, в реальности.
Но тело предательски дрожало.
Между ними было расстояние — каких-то два метра.
Но в этом пространстве вспыхнуло всё: напряжение, признание, страх, жар.
Они не прикоснулись. Но было чувство, будто прикоснулись сильнее, чем когда-либо прежде.
Это был момент.
Между реальностью и тем, что хотелось бы назвать реальностью.
Между "мы не можем" и "а если всё-таки да?"
Момент, который пульсировал где-то под кожей.
И которого, возможно, им обоим было достаточно, чтобы не уснуть этой ночью.
Фильм кончился под странный тишину — не как обычно. Без комментариев, без смеха.
Просто мягкий чёрный экран и пустота.
— Спать? — спросила Дебби, зевая.
— Угу, пора, — отозвалась Дженна, вытягиваясь.
Парочки начали вставать. Тёплые пледы, хлопки мягких шагов по деревянному полу, скрип ступенек. Девушки разошлись по комнатам, уже укладываясь спать, тихо ожидая парней. И только двое задержались у выключенного телевизора.
Джош медленно потянулся выключить лампу, Тайлер остался стоять, будто ждал.
— Эй, — вдруг тихо сказал Джош, почти шёпотом.
— М?
Они стояли в полумраке, едва различимые, но напряжение между ними было плотным, как ночь за окном.
— Всё нормально? — спросил Тайлер тихо, голос срывался, будто боялся услышать ответ.
Джош замялся, перевёл взгляд с пола на тёмный угол комнаты, где едва угадывались контуры мебели.
— Не совсем, — прошептал он наконец. — Но мы не можем позволить себе иначе.
Тайлер кивнул, чувствуя ту же боль — желание, сковывающее горло и сердце.
— Я тоже, — тихо сказал он. — Но это на время.
Они стояли молча, словно скованные невидимыми цепями — желания, страха и ответственности. Ночь вокруг сгущалась, проникая в каждый уголок души.
— Спокойной ночи, — наконец сказал Джош, опуская голову.
— Спокойной, — ответил Тайлер, чуть улыбнувшись, но в глазах осталась грусть.
И с этой тихой, но горькой капитуляцией они разошлись — каждый к своей комнате, к тем, кто ждал их там, не зная, что творится внутри.
***
С самого утра друзья двинулись к озеру. Девушки шли впереди, тихо обсуждая что-то, словно делились тайнами, шептали и смеялись, иногда оглядываясь назад. Их шаги были лёгкими, как будто земля под ногами действительно звала к отдыху и свободе. Голоса — как ветер в листве: нежные, живые.
Парни не торопились. Джош шёл с рюкзаком за спиной, Тайлер — с сумкой в руке. В их молчании не было напряжения — только ленивое утро, утомлённая от города голова и мысли, которые становились чуть честнее, когда вокруг — лес, а не стены.
— Устал чуть от бара, — выдохнул Джош, как будто делился чем-то, что давно носил в себе. — Каждый день одно и то же. Все эти пьяные разговоры, дым, смех без смысла. Надо бы что-то поменять, пока не закопался в этом навсегда.
— Например? — спросил Тайлер, чуть повернувшись, но не замедляя шаг.
— Ну, не знаю. Может, найти что-то стабильное. Простое. Чтобы понимать, куда идёшь... и зачем.
— Работа, — тихо повторил Тайлер. — Угу.
Тишина между ними повисла мягкой, но тяжёлой. Как будто оба думали об одном, но никто не хотел говорить это вслух.
— А ты? — снова спросил Джош.
— Как обычно. Всё, как всегда, — чуть усмехнулся Тайлер. — Песни в голове, но не на бумаге. Мысли — но не слова.
Джош чуть улыбнулся и посмотрел вдаль, где уже было видно сверкающее озеро.
— «Двадцать один пилот...» — сказал он вдруг, почти шёпотом.
— Что? — обернулся Тайлер.
— А не хочешь... записать что-то? Ну, песню. Одну. Хоть для себя.
Тайлер нахмурился — не от непонимания, а от неожиданности.
— Ты поёшь, Тайлер. Играешь. Ты настоящий. Я это слышал. Помнишь ту мелодию, на пианино? Она у меня в голове до сих пор.
Джош на мгновение остановился и посмотрел ему в глаза.
— Давай попробуем. Только ты и я. Без ожиданий. Без планов. Просто — чтобы было.
Тайлер замер. Словно что-то внутри него треснуло и сдвинулось с места. Он хотел сказать «нет», хотел сказать, что это глупо, что никому не нужен ещё один голос в шуме. Но вместо этого он просто смотрел на Джоша и чувствовал... будто бы впервые кто-то действительно услышал его молчащую музыку.
— Это не просто, — сказал он наконец. — Это значит — пустить кого-то внутрь.
— Так и я пущу, — мягко сказал Джош. — Разве не в этом весь смысл?
И в этот момент раздался голос Дженны — ясный, как утреннее небо:
— Эй! Вы там что-то затеяли? Посмотрите, какая красота!
Парни обернулись. Впереди озеро распласталось в сиянии. Лёгкая дымка над гладью, солнечные пятна на воде, ветки, касающиеся поверхности, как пальцы — с осторожной нежностью. Было ощущение, будто всё — только начинается.
Тайлер взглянул на Джоша. Не с улыбкой, не с сомнением — а с чем-то новым. Почти как согласие. Почти как «да».
— Значит, когда будем в городе, будем писать музыку, — сказал Джош, будто ставил точку в разговоре, но на самом деле — начинал что-то новое.
Тайлер тихо усмехнулся, покачал головой:
— Звучит как что-то невероятное.
Он посмотрел вперёд — на девушек, на озеро, на то, как небо отражается в воде. А потом снова на Джоша. И в этом взгляде было чуть больше, чем просто согласие. Это было ожидание. Вера. И, возможно, надежда, которую давно никто не называл вслух.
— А вдруг получится? — тихо добавил Джош. — Ну вдруг?
— Тогда... это изменит всё, — ответил Тайлер.
И на какое-то мгновение, на фоне летнего света, запаха хвои, смеха где-то впереди, казалось — они уже начали. Музыка ещё не родилась, но что-то внутри них уже звенело. Чисто, глухо, глубоко. Как будто внутри каждого из них появилось место — для звука, для смысла, для того, чтобы быть собой. Вместе.