Глава 21
Джош усадил Дебби на стиральную машину, которая глухо гудела под ними, будто вторила их смеху. Он чуть склонился, поигрывая выражением, и стал с улыбкой страстно целовать губы девушки . Дебби потянула его за ворот футболки, притянув ближе:
— Тише, Джош! — прошептала она сквозь смех, утыкаясь лбом ему в висок.
— Сама смеёшься, — пробормотал он, тоже едва сдерживая улыбку.
Дебби хихикнула, и Джош, не отводя взгляда, осторожно опустил губы на её шею — туда, где кожа особенно чувствительна. Она вздрогнула, вдохнула прерывисто, а пальцы её крепче вцепились в его плечи. В этот момент казалось, что глупая прачечная — их отдельный мир. Джош сжал ноги Дебби , пару пальцев пропали под юбкой , а Дебби замерла .
Вдруг раздался резкий звук — уведомление. Джош, всё ещё запыхавшись от близости, наощупь вытащил телефон из кармана и прищурился в экран.
— Чёрт... — выдохнул он, резко отпрянув. — Я опаздываю.
— поспеши — спокойно сказала Дебби, улыбаясь. — Мне всё равно пора идти, заказы принимать.
Она нежно чмокнула его в губы, легко, без обиды, словно отпуская. Затем соскользнула с машины, поправила рубашку и открыла дверь, скрывшись за ней.
Джош застегнул рюкзак на бегу и, петляя через задний выход, выскочил на улицу. Его лицо обжёг холодный ветер. Он мчался в сторону студии, на репетицию , где был Тайлер .
***
Джош сидел за барабанной установкой , подперев кулак под щеку. Его барабаны давно замолчали — как и он сам. Всё происходящее перед глазами было будто немым фильмом: Крис и Майк в очередной раз сцепились из-за ерунды, голосили, перебивали друг друга, а он просто смотрел сквозь них.
— Какие, к чёрту, «четыре урода на сцене»?! — Крис, гитарист с хронической тягой к пафосу, буквально размахивал руками, будто дирижировал собственным гневом.
— Это звучит круче, чем «биток, басок и клавиши», — Майк, басист, вцепился в свою идею, не отступая. Он всегда смеялся, когда раздражал Криса. Это был их странный ритуал.
— Может, тогда сразу назовёмся «Придурки из Колумбуса»? — язвительно бросил кто-то, и Джош не понял, кто именно — но не рассмеялся.
— Мне кажется, у тебя комплексы, — кинул Крис в сторону Майка, и спор закипел по новой.
Джош моргнул медленно, как будто просыпался. И тогда заметил — Тайлер больше не за клавишами. Он отошёл, ещё в начале ссоры, молча, даже не сказав «сейчас вернусь». Ушёл на диван, устало плюхнулся в угол, поджав ноги, с какой-то тонкой книгой в руках. Серая, почти бесцветная обложка, лёгкие страницы. Читал спокойно, будто эти крики были не в той же комнате, а где-то в далёком городе, где он больше не жил.
На нём была черная футболка, растянутая у воротника. Джош заметил, как она скользнула чуть ниже плеча, оголяя ключицу. Маленькая тень от лампы легла на выступающую кость. Он не мог не смотреть. Просто не мог. Словно голодный взгляд зацепился за что-то живое, настоящее, тёплое.
Он вспомнил, как когда-то касался этой кожи. Как вдыхал запах — или просто верил, что вдыхает, когда ещё не знал, что такое запах. Всё было серым, но Тайлер — как будто его можно было ощущать, даже в темноте. Даже без цветов.
Сейчас — всё снова серое.
— Эй, Джош, скажи ему! — вдруг выкрикнул Крис, обернувшись с гитарой наперевес, будто просил поддержки в битве.
Джош медленно оторвал взгляд от пустой стены и пожал плечами — равнодушно, как человек, которого в эту драму втянули без разрешения.
— Я вообще не при делах, — пробормотал он, не слишком громко.
Крис закатил глаза, театрально вздохнул и повернулся в сторону дивана.
— Тайлер! — позвал он, громко, как будто тот был в другой комнате.
— Да? — отозвался Тайлер, не поднимая головы. Его голос был глуховатый, как будто утонул в страницах.
— А как бы ты назвал группу?
Джош чуть обернулся — ему стало интересно. Он знал: сейчас будет что-то странное, точно не "Типичная рок-группа #7".
Тайлер медленно поднял взгляд, нахмурился, будто взвешивал слова, и почти неуверенно произнёс:
— Двадцать один пилот?
Повисла тишина.
— Что? — переспросил Крис, нахмурив брови.
— Что за сочетание? — с недоумением спросил Майк, глядя будто на формулу.
— Почему так? — тихо добавил Джош, и в его голосе звучал не сарказм, а искреннее любопытство.
Тайлер помолчал, потом немного приподнял книгу, которую держал на коленях.
— Это пьеса Артура Миллера. «Все мои сыновья». В ней рассказывается о человеке, который во время войны продал бракованные детали для самолётов... из-за этого погиб двадцать один пилот. А потом он покончил с собой. Он не смог жить с этой виной.
Комната замолчала. Даже усилители как будто стихли.
Мрак, который повис в воздухе, был почти физическим. Даже спорщики Майк и Крис притихли.
— Эм... мы подумаем, Тайлер, — выдавил Майк, почесав затылок, будто пытался отогнать призрак войны из головы.
Джош фыркнул, усмехнулся — это был тихий, почти уважительный смех.
Он посмотрел на Тайлера чуть дольше, чем нужно, и сказал:
— А мне нравится.
Тайлер невольно улыбнулся. Тонкая тень скользнула по его лицу — та самая, которую Джош всегда замечал, когда Тайлера что-то по-настоящему задевало. Он опустил глаза обратно в книгу, провёл большим пальцем по краю страницы, будто гладил что-то живое, родное, и тихо пробормотал:
— Это моя любимая книга... жаль, тонкая.
Голос его был чуть грустный, почти ласковый. Он не говорил это кому-то конкретно, скорее себе — но Джош услышал. Конечно услышал. Внутри у него щелкнуло — он понял: Тайлера тянет к тому, что ранит. Или, может, он просто умеет находить смысл в боли.
Джош провёл языком по внутренней стороне щеки, сдерживая фразу, которую чуть не сказал. Что-то вроде: «Ты сам, как эта книга. Мрачный, тяжёлый... но я всё равно читаю тебя снова и снова». Он сглотнул, будто пытаясь вытолкнуть слова обратно внутрь, туда, где им и место — в груди, в тишине, в недосказанности.
Тайлер тоже оторвал глаза, снова уставился в последние страницы своей книги, почти как в окно, за которым всё давно опустело. И быстро, слишком быстро пробормотал:
— Неважно.
***
Джош остался в студии — пришла его очередь убираться.
Он в последний раз провёл рукой по барабанной установке, затем склонился над полом, подбирая сломанные палочки, скопившиеся в углу. Барабанщики всегда оставляют за собой маленькие следы усталости.
Потом взялся за кабели, которые путались, как собственные мысли. Он разматывал их и собирал заново, как будто пытался упорядочить и в себе что-то.
Повернувшись, Джош бросил взгляд на противоположный угол. Там было место Тайлера — аккуратное, почти стерильное. На клавишах не было ни пыли, ни забытых мелочей, ни хаоса. Только один предмет выбивался из картины — книга.
Она лежала на диване, как будто ждала, что её возьмут в руки.
Джош подошёл и поднял её, раскрыл наугад. Страница отозвалась хрустом.
Он прочёл фразу, будто на вкус попробовал:
"Я хочу уйти с тобой туда, где нет прошлого. Где всё начнётся с нас."
Он усмехнулся, неосознанно.
— Похоже на него, — тихо проговорил.
Скрипнула дверь. Джош резко обернулся — в дверном проёме стоял Тайлер. Немного растерянный, но всё такой же: тихий, как шаг в темноте.
— Ты, кажется, забыл, — сказал Джош и поднял книгу.
— Ох, да... Спасибо. Я уже начал паниковать, — выдохнул Тайлер, подходя ближе.
Он бережно взял книгу, будто это не просто бумага, а часть чего-то хрупкого внутри него самого. Осмотрел обложку, страницы. Проверил, всё ли на месте.
— «Двадцать один пилот», — вдруг сказал Джош, почти шёпотом, глядя на него. — Звучит хорошо.
Тайлер удивлённо поднял глаза:
— Правда так думаешь?
— Да. Это... странно. Но цепляет. Что-то в этом есть, что остаётся в голове.
— Я тоже так подумал, — сказал Тайлер, и на его лице мелькнула лёгкая, почти невидимая улыбка.
Он посмотрел на Джоша, затем на книгу... и снова протянул её ему.
— Можешь прочитать, если хочешь. Всё равно уже почти наизусть знаю.
— Было бы неплохо, — сказал Джош, принимая. Книга показалась ему ещё тоньше, чем казалась со стороны. Лёгкая, но весомая.
В тот момент, когда их пальцы случайно соприкоснулись, всё вокруг дрогнуло.
Обложка в глазах Джоша вспыхнула цветом — из блеклой серости в насыщенный коричневый. Шрифт стал алым, резким. В нос ударил запах пыли, краски, студийного дерева, и — запах Тайлера. Тёплый, едва уловимый, как воздух дома, в который давно не возвращался.
Джош резко вдохнул.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Тайлер, чуть приблизившись.
— Да, просто... всё вернулось. Снова. Каждый раз, когда ты...
— Я знаю, — перебил Тайлер тихо. — Я тоже чувствую.
Джош отвёл взгляд, засовывая книгу в рюкзак аккуратно, будто боялся помять её мысли.
— Ты часто её читаешь? — спросил он, как бы между прочим.
— Как только заканчиваю — сразу начинаю заново, — признался Тайлер. — Знаю каждую строчку. Но всё равно перечитываю.
— И как? Помогает?
Тайлер посмотрел в пол, потом снова на Джоша. Медленно кивнул, но в голосе уже звучало неуверенное:
— Не знаю. Но она напоминает почему нельзя молчать . Даже когда страшно.
Тот слегка ссутулился. Плечи его дрогнули, будто под тяжестью невидимого груза.
— Иногда... особенно когда думаю о тебе, — прошептал он.
Джош резко вдохнул, будто в него вошёл ледяной воздух. Всё внутри сжалось — сердце, лёгкие, воспоминания. Он не знал, рад он или боится. Это было слишком честно. Слишком живо.
— Я держался за Дженну, — продолжил Тайлер, голос стал глухим, надломленным. — Потому что... это было понятно. Это принимали. Это было правильно.
Он сделал шаг ближе.
— А тебя... я любил, Джош. Настолько сильно, что боялся разрушиться.
Каждое слово будто било в стену, в воздух, в сердце. И Джош это чувствовал.
Он не ответил. Просто сделал полшага, почти вплотную, будто его тянуло вперёд не телом — дыханием, памятью, болью.
— Знаешь, что самое странное? — выдохнул Джош, и голос его словно соскользнул с губ. Почти беззвучно. Почти как молитва.
Тайлер чуть приподнял голову. Его взгляд был тёплым и усталым, как закатный свет в разбитой комнате.
— Что? — так же тихо.
Между ними воздух звенел. Напряжение было таким, что казалось — стоит пошевелиться, и всё разрушится. Но и стоять в этом напряжении было невозможно. Оно щемило, давило, держало крепче, чем любые слова.
— Что несмотря на всё... — начал Джош и прикусил губу, прежде чем закончить. — Несмотря на боль, на время, на то, кем мы стали... я всё ещё читаю тебя.
Страницу за страницей.
Хоть знаю конец.
Хоть он может снова разбить меня.
Он не смотрел в глаза — не сразу. Он боялся того, что может увидеть там: сожаление, молчаливую вежливость, прощание. Но когда поднял взгляд, увидел не это. Увидел живое.
Тайлер закрыл глаза. Его плечи едва заметно дрогнули, будто он держал внутри что-то давно зажатое, что-то хрупкое и слишком настоящее, чтобы выжить в голосе.
— А если я попробую переписать его? — сказал он почти одними губами. Без защиты. Без иронии.
— Тогда напиши первую строку прямо сейчас, — прошептал Джош.
Он стоял, словно в шаге от чего-то огромного. От новой вселенной, в которой всё может начаться иначе. Или не начаться вовсе.
Он чувствовал, как бьётся сердце — у него, у Тайлера, у самого воздуха. Они стояли на этом хрупком рубеже — прошлое уже не держало, а будущее ещё не пускало.
Между их лицами оставались сантиметры. Но это были сантиметры вечности.
И Джош боялся. Не за себя. За него.
Чтобы не обжечь. Не повторить. Не стереть то, что только-только начинало расправлять крылья.
— Можно? — спросил он, неуверенно, почти дрожащим голосом.
— Можешь больше не спрашивать, — ответил Тайлер.
Поцелуй случился как дыхание. Мягкий, живой, такой настоящий, что Джош почувствовал: он не просто целует Тайлера, он возвращается. В дом. В себя. В правду.
Губы Тайлера были тёплыми, как руки в мороз, как чай после бессонной ночи. Джош целовал его так, будто молился. Осторожно, с уважением, будто это было что-то слишком важное, чтобы торопиться.
Когда Тайлер случайно прикусил его губу, Джош слабо вздохнул. Не от боли. От того, как тонко, как интимно это было. Почти невыносимо — но не в плохом смысле. Просто слишком. Слишком живо. Слишком по-настоящему.
Он на секунду отстранился, посмотрел на Тайлера. Тот дышал часто, как будто с трудом верил, что это всё не сон.
— Я скучал по тебе, — сказал Джош, касаясь лбом его виска.
— Я тоже, — едва выдохнул Тайлер. — Каждый день.
И тогда они снова поцеловались. Уже без страха. С лёгкой жаждой, но всё ещё нежно.
Они не торопились. Поцелуй был тихим, как дыхание перед сном, долгим, будто извинение за всё, что когда-то не было сказано. Джош мягко провёл рукой по щеке Тайлера, ладонью улавливая каждую дрожь, каждый изгиб, как будто запоминал на ощупь. Его пальцы скользнули к шее, туда, где кожа была тонкой и тёплой, где пульс бился чуть быстрее обычного. Тайлер прижался ближе, на полшага, на полвздоха — и уже не отстранился.
Губы Тайлера раскрылись чуть больше, их поцелуй стал глубже, теплее. Джош почти не дышал, боясь разрушить этот момент. Пальцы Тайлера запутались в ткани его футболки, сжались на спине, как будто только так он мог убедиться — Джош действительно рядом. Что это происходит.
Их дыхания смешались, поцелуи стали медленными, чуть влажными, но всё ещё осторожными. В этом было столько накопленной нежности, что в груди больно ныло. Тайлер чуть отстранился, только чтобы взглянуть на него — в глаза, такие тёплые, цвета янтаря в вечернем солнце. И прошептал, почти не открывая рта:
— Я больше не хочу прятаться.
— И не нужно, — сказал Джош и, не выдержав, снова прижался губами к его щеке, к подбородку, к шее. — Я тоже устал прятать всё это.
Он усадил Тайлера на деревянную тумбу , позволяя ему комфорт . Он чувствовал, как Тайлер замирает под его прикосновениями, как выгибается навстречу — не торопливо, а будто позволяя себе быть желанным. Джош целовал его линию челюсти, касался виска, шептал что-то неслышное — даже не слова, а просто тепло в звуках. Его ладони скользнули под край футболки, едва касаясь кожи, как будто проверяя — действительно ли это позволено.
Тайлер выдохнул громче, почти срываясь.
— Джош...
— Я здесь, — прошептал он. — Только скажи, если... если не хочешь.
Но Тайлер не отпрянул. Он прижался крепче, прижал лоб к его груди, и Джош почувствовал — как сильно бьётся его сердце. Не от страха. От близости.
Джош провёл пальцами по его животу — осторожно, как по хрупкому стеклу. Он будто слушал кожей каждую реакцию, каждый вздох, каждую дрожь.
Затем , коснулся ремня Тайлера , в следующий миг ,он уже валялся рядом на тумбе . Раздался звук растягивающейся молнии — тихий, почти неуловимый, но в этой тишине он прозвучал как что-то запретное, обнажающее. За ним последовал резкий, хрипловатый вдох Тайлера, будто с этим звуком он снял с себя не только одежду, но и последние остатки защиты.
Он закрыл глаза. Чуть дрогнул под его пальцами. В теле прошла дрожь — мягкая, внутренняя, не от страха, нет... от того, что к нему прикоснулись не просто телом, а смыслом. Как будто Джош прикоснулся туда, куда никто не добирался.
— Посмотри на меня, — сказал Джош, чуть тише, но с лёгкой властью в голосе, почти шепотом, в котором пряталась не просьба — необходимость.
Он хотел видеть его. Не просто лицо — весь. Настоящего. Уязвимого. Прекрасного в своей хрупкости и силе. Хотел запомнить этот момент до мельчайшей дрожи, до дыхания
— вот так... — выдохнул Джош, чуть кивнув, как будто одобрял. Не действия — откровенность.
Джош чуть сжал пальцы между ними, надавил на кожу — не грубо, а с такой нуждой, что Тайлер едва не задохнулся от этого прикосновения.
Тайлер вздрогнул, запрокинул голову, чуть приоткрыв губы. Его дыхание стало резким, неровным. Он не отстранился. Наоборот — будто прижался ещё ближе, грудью к груди, бедром к бедру, словно хотел слиться с Джошем, стать частью его тела.
Тайлер тихо выдохнул ему в шею — влажно, близко, как исповедь. Он прильнул губами к его коже, жадно.
— Ещё... — выдохнул он сквозь поцелуй, срываясь. — Пожалуйста...
Это уже была не просьба, не каприз — это было нечто гораздо глубже. Слово «пожалуйста» звучало не как мольба, а как признание: в желании, в зависимости, в том, что невозможно больше сдерживать.
И Джош не заставил себя ждать. Всё в нём отозвалось — мгновенно, резко, сильно. Он больше не был осторожным, не был тихим. Его движения стали быстрее, увереннее, почти отчаянные. В нём вспыхнула страсть. Он прижался к Тайлеру крепче, вплотную, как будто пытался раствориться в нём. Губы скользнули по его коже, горячо, жадно — от шеи к ключице, от скулы к уху. Дыхание стало шумным, спутанным. Пальцы — крепкими, чуть грубыми.
Тайлер выгибался и двигался навстречу, отдаваясь без остатка. Он не отводил глаз, не прятался. Его губы дрожали, дыхание сбивалось, но он не просил остановиться. Он хотел этого. Его тело говорило за него — откровенно, ясно.
Тайлер вдруг стал слишком шумным. Его дыхание стало резким, рваным — будто что-то внутри прорвало. Он будто потерял контроль, начал двигаться судорожно, цепляясь за Джоша, будто тот — единственное, что могло удержать его в реальности. Пальцы вжимались в ткань на его спине, в кожу, дрожали. Он прижимался ближе, будто боялся, что Джош исчезнет.
А Джош, наоборот, только сильнее обнял его, прижал к себе, не удивившись, наслаждаясь удовольствием Тайлера .
— Не сдерживай.. — тихо сказал Джош, почти в самое ухо, и провёл рукой быстрее.
—Джош... — выдохнул Тайлер, почти сорвавшись.
Тайлер зажмурился, вцепился в него — в плечи, в волосы, в воздух. Его дыхание сбивалось, а тело всё больше двигалось навстречу — неровно, жадно, но не спеша. Он будто боялся потерять каждую секунду этого прикосновения.
Затем Тайлер замер в объятиях Джоша, его тело словно застыло, пытаясь поймать ритм дыхания, который давно сбился. Он глубоко вдыхал, словно стараясь вернуть себя обратно из той зыбкой грани между страхом и желанием.
После этого Тайлер слегка отстранился, едва заметно отодвинулшись, и мельком посмотрел вниз.
— черт..извини..— неловок сказал Тайлер .
Джош хитро улыбнулся, почувствовав, как его рука стала влажной и горячей . Но чтобы не смущать его ещё больше, Джош мягко посмотрел на него , даря понимание и поддержку.
— Всё в порядке.