Глава 20
Джош и Дебби стали встречаться — без чёткого начала, без больших слов. Всё просто как-то произошло. Он больше не возвращался к разговору, что это значит, и она, похоже, тоже. В их отношениях было много света — прогулки по вечерам, тёплые объятия на прощание, тихие разговоры под пледом, поцелуи, от которых замирало внутри. Казалось, они оба знали: это что-то настоящее. Или, по крайней мере, достаточно близкое к настоящему, чтобы в это верить.
Но Джош... он каждый раз ловил себя на том, что где-то внутри всё ещё живёт другой голос. Голос, который шептал: ты врёшь. Не Дебби. Себе. Он старался быть здесь, в этом моменте, но с каждой новой попыткой внутри будто что-то щёлкало. Не то чтобы он не чувствовал ничего к Дебби — наоборот, она ему нравилась. Она была доброй, внимательной, настоящей. Но сердце... сердце всё равно било в другом ритме.
И это чувство вины... оно будто преследовало. Он обманывал её, Тайлера, родителей, даже случайного прохожего на улице. Но хуже всего — он обманывал самого себя. Он делал всё «правильно», но не чувствовал себя правильно.
С тех пор как они с Тайлером в последний раз говорили, прошло несколько недель. Он не появлялся, не звонил, не писал. Словно вычеркнул Джоша из жизни. А Джош... пытался не думать об этом. Получалось плохо.
***
— Наклони голову, — сказала Дебби, помешивая краску. — Нужно прокрасить затылок.
Джош молча наклонился. Они стояли в её ванной, в зеркале отражались их силуэты. Белый свет, серая плитка, в комнате пахло клубникой от краски , но Джош все равно ее не чувствовал . Уютно. Тихо. Почти по-семейному.
Дебби что-то напевала. Он не сразу понял, что это Dancing Queen от ABBA. Он усмехнулся.
— You can dance... you can jive... — напевала она, проводя кистью по его волосам.
— Having the time of your life... — подхватил Джош, не особо в ноту, но с теплом.
Они встретились взглядами в зеркале. Дебби улыбнулась, глаза у неё были мягкие, светлые.
— Готово, — сказала она, выпрямляясь. — Теперь подождём и можно будет смывать.
— Спасибо, — ответил он, глядя куда-то в пол, будто в этом слове было больше смысла, чем просто вежливость.
Любезно поблагодарил Джош , Дебби чмокнула парня в щеку , нежный жест .
Он заметил, как её пальцы начали крутить кольцо на среднем пальце. Маленькая деталь, которую он подметил за эти недели — она всегда делала так, когда что-то тревожило.
Он взял её за руку.
— В чём дело?
Дебби чуть вздрогнула, как будто он поймал её на чём-то.
— Ты с Тайлером сильно в ссоре? — спросила она, не поднимая глаз.
— Ну...
Он замолчал. И как тут объяснить? Что между ними не просто ссора? Что это что-то сложное, старое, запутанное и болезненное?
— Не знаю, — наконец выдохнул он. — А что?
— Просто... — она сглотнула. — Мы с Дженной договорились на завтра встретиться, немного погулять. И... Тайлер тоже будет.
Он всё понял. Слова были лишними.
— Я просто подумала... если ты хочешь пойти. Чтобы он не чувствовал себя лишним. И ты тоже.
Внутри всё сжалось. Он знал, что не сможет просто так пойти. Не сможет просто стоять рядом, будто ничего не болит.
Он кивнул, выдавил слабую, искривлённую улыбку:
— Я подумаю.
Дебби улыбнулась и пропала где-то за дверью, оставив после себя лёгкий след аромата и спокойствия, которого Джош не чувствовал . Он остался сидеть у раковины, глядя в своё отражение. Серое. Как всегда.
Сначала он просто смотрел, но мысли не дали ему остаться в покое. Мелькнули сцены — одна за другой. Вот они сидят на лавке, вот смеются, вот Тайлер говорит что-то тихо, почти в ухо. Невольно — губы. Почему снова губы?
Он зажмурился, сжав челюсть. Это было глупо, это было неправильно. Это было неправдой... или как раз-таки слишком настоящим. Сердце забилось быстрее. Джош чувствовал, как его ладони стали влажными. Он знал, что именно эти мысли отравляют всё, что у него есть с Дебби. И всё же они возвращались.
Он открыл глаза — и увидел перед собой то же самое серое лицо, ту же усталость, ту же неуверенность в глазах. Он не узнавал себя. Или, может, наконец начинал узнавать — настоящего. Того, кто больше не может спрятаться от себя самого.
Когда Дебби вернулась, держа в руках полотенце и улыбаясь чуть застенчиво, в её взгляде больше не было напряжения — только тепло и забота. Она аккуратно наклонилась, повернула воду в душе, проверила температуру, и жестом позвала Джоша к себе.
Он подошёл молча, и когда тёплая вода начала стекать по его шее, смывая густую красную краску, он почувствовал, как тяжесть внутри немного отступает. Дебби мягкими пальцами массировала кожу головы, стараясь не торопиться. Этот момент был почти домашним, спокойным... даже интимным по-своему. И всё же внутри Джоша бурлило.
Он закрыл глаза и сказал, почти шёпотом, сквозь звук воды:
— Я согласен.
***
Они шли, держась за руки. Дебби что-то рассказывала, её голос был светлым, живым, как будто он мог отогнать эту вязкую тревогу, что застряла в горле Джоша. Он кивал, отвечал коротко, но мысли были далеко — будто его тело здесь, а сознание всё ещё там, где он остался один, в пустой гримёрке, без ответа, без прощания.
Он пытался не выдать волнение, но руки всё равно дрожали. Дебби заметила — конечно заметила — и, не говоря ни слова, большим пальцем мягко гладила его ладонь. Джош почти не выносил этой нежности. Не потому что она была лишней, а потому что он знал — она была искренней. А он — нет.
— Не переживай, — сказала она тихо, не останавливаясь, — мириться легче, чем ссориться.
— Наверное... — Джош попытался улыбнуться, но получилось криво.
И вдруг — они появились. Дженна с широко раскрытыми глазами и радостной улыбкой, и рядом с ней, чуть отстранённо — Тайлер. Сердце Джоша отозвалось тупым стуком в груди. Тайлер выглядел спокойным, даже обычным — но для Джоша это «обычное» было слишком. Слишком близко. Слишком больно.
Девушки бросились друг к другу с объятиями, смеялись, как старые подруги, что не виделись века. А между Джошем и Тайлером — только взгляд. Тайлер посмотрел прямо, Джош — в сторону.
— Привет, — выдохнул Тайлер.
— Привет, — отозвался Джош, еле слышно.
Они шли дальше. Девушки болтали впереди, а они с Тайлером — сзади, в тени чужих разговоров. Джош всё смотрел вниз. Под ногами асфальт казался бесконечным, как будто он уводил не в парк, а в собственную голову, полную нерешённых слов.
Когда Дженна увидела знакомый магазин, они с Дебби, смеясь, убежали вперёд.
Их больше не было рядом.
Остались только двое — Джош и Тайлер.
Скамейка, как спасение. Джош опустился первым, тяжело вздохнул, будто надеялся выдохом вытолкнуть и вину, и страх. Тайлер сел рядом. Ни один не заговорил. Минуты текли медленно, и тишина казалась плотной, как туман.
— Как ты? — тихо спросил Джош, не глядя.
— Я... в порядке. А ты?
— Тоже.
Они оба солгали. Легко, будто репетировали это.
Тайлер замолчал, но его голос снова прозвучал — и в нём не было ни раздражения, ни упрёка. Только что-то странно тёплое.
— Ты с Дебби. Правда?
— Да, — кивнул Джош.
— Ты... уверен в этом?
Джош задержал дыхание. Он знал, о чём спрашивает Тайлер. Он знал, почему именно сейчас, почему именно этот вопрос.
— Я не знаю, — честно ответил он, и впервые за весь день его голос был настоящим.
Тайлер чуть наклонился вперёд, не навязчиво, просто чтобы быть ближе.
— Джош... давай поговорим? Без игр. Без недомолвок. Только ты и я. Как раньше.
Это «как раньше» и разрушило всё, — голос Джоша был тихий, но в нём проскользнула обида. — Мы всё делали будто между строк. Всегда «почти», всегда «вроде». Как будто всё, что между нами, — это ошибка, о которой ты жалеешь перед другими.
Тайлер отвёл взгляд.
— Я боялся, Джош. Боялся, что нас не поймут. Что всё закончится ещё хуже. Я не хотел потерять...
— Ты потерял, — перебил Джош, мягко, но чётко. — Потому что боялся настолько, что отдалился. Построил стену, и ещё просил меня не лезть.
Он посмотрел прямо на Тайлера.
— А потом... сказал, что расстался с Дженной. Я тебе поверил. А ты продолжал с ней встречаться. Просто потому, что это смотрелось «нормально». А я... я не смотрелся, да?
— Нет, — покачал головой Тайлер, и в его голосе прозвучала боль. — Это не так. Всё не так. Я был растерян. И виноват. Я... я тогда думал, что справлюсь, что можно как-то удержать всё сразу. И не понял, что тем самым ранил тебя сильнее всего.
Джош тихо кивнул. Не в знак прощения, просто — да, ты ранил.
— И всё же, — добавил он спустя паузу, — когда я вижу тебя — всё возвращается. Вся боль. И... всё хорошее тоже. Мне хочется тебя обнять. И хочется крикнуть на тебя. Я не знаю, что с этим делать.
Тайлер почти шёпотом:
— Я хочу, чтобы ты знал... я тебя не забыл. Я не разлюбил. Я просто не знал, как быть с собой.
Джош медленно выдохнул, и, не глядя, сказал:
— Мне бы хотелось, чтобы ты не боялся быть со мной тогда, как ты хочешь быть со мной сейчас.
И только тогда их взгляды встретились. Устало. Медленно. Но по-настоящему.
Тайлер не отвёл глаз. Он смотрел на Джоша так, будто всё наконец стало по-настоящему — без прикрас, без театра, без фальши, которой они оба устали прикрываться.
— Я правда хотел бы... — начал он, голос дрожал, — вернуть то, что мы потеряли. Только не так, как раньше. Не между строк. Я больше не хочу притворяться, что мне всё равно.
Джош замер. Эти слова будто касались чего-то хрупкого внутри него, и он почувствовал, как где-то глубоко ноет обида — старая, не зажившая, но рядом с ней теплилось и другое: нежность, привязанность, неистребимая любовь, которую он так долго пытался задушить в себе.
— Тайлер, — выдохнул он, — ты не понимаешь. Всё это время я... я жил как будто в чужой жизни. Скрывал, забывал, делал вид. Я был с Дебби и пытался быть правильным, нормальным. А сам вспоминал, как ты смеёшься. Как трогаешь струны на гитаре, как пишешь мне «Джошуа» на чехле для палочек. Всё казалось не тем. Я будто предавал кого-то. Себя, в первую очередь.
Тайлер отвёл взгляд, сжал руки.
— Мне невыносимо знать, что я стал причиной этого. Что я... тебя оттолкнул.
Джош тихо вздохнул. Сердце стучало, как на репетиции перед выступлением, будто каждое слово — нота, которую нельзя сфальшивить.
— Мне просто хочется, чтобы ты был рядом. Без страха. Без этих твоих норм. Мне не нужно признание публики. Мне нужно, чтобы ты был честен со мной. Если тебе страшно — скажи. Если тебе всё ещё важно — не прячься.
— Мне важно, — сразу сказал Тайлер, почти срываясь. — Очень. Всегда было. Просто я сам себе мешал. И... если честно, мешаю до сих пор. Я боюсь, что снова всё испорчу.
— Уже испортил, — слабо усмехнулся Джош. — Так что хуже не будет.
Они замолчали. Джош слегка повернулся к нему, и впервые за долгое время — впервые с той злосчастной ссоры — позволил себе смотреть на Тайлера не с обидой, а с чем-то другим. Со всем тем, что он прятал за сарказмом, за молчанием, за поцелуями с другой.
— Я всё ещё люблю тебя, — тихо сказал он, будто признавался самому себе. — Но я устал ждать, что ты полюбишь себя рядом со мной.
Слова остались висеть в воздухе, как нечто невыносимо тяжёлое и одновременно освобождающее. Тайлер сжал руки в кулаки, проглотил ком в горле.
— Я хочу научиться. Ради тебя. Ради нас. Если ты... дашь мне шанс.
— Я не знаю, — признался Джош, уже почти шёпотом. — Но я здесь. Пока — здесь.
Они замолчали.
Стало больнее... но и легче.
Как будто всё, что давило внутри — осуждение, злость, страх — вылилось наружу, и осталось только пространство. Непривычно тихое, пустое, но впервые за долгое время — честное.
Это было достижением. Пусть и маленьким. Пусть и запоздалым.
— А Дебби? — вдруг спросил Тайлер, глядя куда-то в сторону, будто не решаясь встретиться с глазами Джоша.
Тот выдохнул и на мгновение закрыл глаза. Он знал, что ответит. Знал давно.
— Она нравится мне, — сказал он. — С ней правда хорошо. Она... светлая. Простая. Мы вместе смеёмся, она заботится обо мне. Я стараюсь быть с ней честным.
Он помолчал, сжал руки в замке.
— Но если я продолжу... долго это не продержится. Потому что мне совестно целовать ее , но думать о ком то «другом».
Тайлер не отреагировал сразу. Он смотрел вперёд, будто вслушивался в то, что зазвучало между строк.
— Она догадается. — Джош пожал плечами. — Наверное, уже догадывается. Она не глупая.
Он дрогнул, опустив голову.
— Чёрт, тяжело и страшно.
Тайлер медленно повернулся к нему. Посмотрел. Потом осторожно протянул руку и провёл кончиком пальца вдоль его запястья — так легко, будто боялся нарушить.
Он заметил следы ногтей . Те, что Джош сам оставил. Тонкие, почти исчезнувшие. Но он увидел.
— Лучше? — тихо спросил он, не отнимая руки.
Джош сразу понял, что он имеет в виду. Не про ладони. Не про кожу.
И вот в эту секунду, когда кожа коснулась кожи,
мир снова изменился.
Цвета прорвались, как солнечный свет сквозь тучи — несмело, но ярко.
В нос ударил еле уловимый запах свежести — лета, дождя, или, может быть, ноток его парфюма. Серый мир треснул, и сквозь трещину снова начала сочиться жизнь.
Он рассмеялся.
Тихо, неровно.
— Ты идиот, Тайлер.
— Знаю — улыбнулся тот.