Глава 7
Асфальт под спиной был холодным, шероховатым, но Джошу не хотелось двигаться. Казалось, если он встанет, если сдвинется хоть на сантиметр — магия исчезнет. Обрежется нить чего-то невидимого, чего-то важного, что едва только начало существовать. Воздух пах росой и мокрой травой с дальнего края парка, и этот запах был... настоящим. Настолько, что хотелось вдыхать его снова и снова, просто чтобы убедиться: он всё ещё чувствует.
Рядом лежал Тайлер. Молча. С закрытыми глазами, но дыхание его было ровным, спокойным. Будто бы он наконец позволил себе быть, не притворяясь. Джош лежал рядом, скосив взгляд на его профиль — плавный изгиб носа, немного сжатые губы, длинные ресницы, отбрасывающие на щёки тень. Он не мог отвести взгляд. Не сейчас. Не тогда, когда впервые видел.
Цвета. Они были повсюду.
Рассвет, с его медленно плывущими облаками, был не просто розовым. В нём были десятки оттенков: выцветший персик, теплый янтарь, медленно тающий лиловый. В листьях над ними — бледно-зелёный с каплями золота. Даже асфальт под ними отбрасывал багровые тени. Всё изменилось. Всё раскрылось.
И всё это — из-за него.
С того самого момента, когда он коснулся Тайлера. Мимолётно, почти неосознанно, в ту секунду, когда ладони случайно столкнулись, когда Джош просто хотел поймать мяч, но коснулся пальцев. Тогда мир вздрогнул. Щёлкнул. Перевернулся.
Теперь он видел.
И Тайлер, в этом утреннем свете, был самым живым, что он когда-либо видел. Румянец на щеках, слегка влажные волосы, прилипшие к виску, и тихая, хрупкая тишина, которая шла от него, как от старой виниловой пластинки на паузе. Джош подумал, какой же он... светлый. Не в смысле цвета. А в смысле — сущности. Как будто в нём было что-то, что не тускнеет даже во тьме.
Он не сказал этого вслух. Просто продолжал смотреть. Глаза у Тайлера были закрыты, и Джош позволил себе этот момент. Этот долгий, невысказанный взгляд. Этот маленький, почти детский восторг от того, что жизнь вернулась.
А потом Тайлер вдруг шевельнулся. Веки дрогнули. Он открыл глаза и тихо сказал:
— Мне пора.
Голос был сдержанным, но не холодным. Просто... спокойным. Как утро. Как вода.
— Ага... — Джош сглотнул, не сразу осознав, что слова вырвались сами собой. — Точно. У нас же сегодня репетиция.
Он поспешно сел, не зная, что делать с руками, с телом, с головой, в которой будто кто-то открыл ставни и впустил слишком много солнца. Тайлер уже поднялся, отряхнул джинсы, оглянулся. Свет падал на него, как будто сам рассвет решил лечь на плечи.
— спасибо что пришел , увидимся. — сказал он просто. И пошёл.
—да..увидимся.
Джош остался сидеть. Не потому, что не хотел идти за ним. А потому что... не мог. Он знал: в этот момент он должен остаться. Чтобы зафиксировать это утро. Этот свет. Это ощущение.
Он встал только спустя несколько минут. Когда Тайлер уже почти скрылся за деревьями, растворяясь в дорожках парка. Джош провёл пальцами по лицу, почувствовал, как в лёгких расправляется воздух, как запахи вдруг стали ярче, как краски остались. Не исчезли.
С этой ночи мир снова стал цветным.
И он не собирался это терять.
***
Вернувшись домой, Джош, как и ожидал, услышал шквал недовольных реплик. Родители, как обычно, говорили о правилах, ответственности, ночных побегах и "куда это ты шлялся на рассвете". Всё это было знакомо до боли — их занудные, обволакивающие, как плед, упрёки. Но в этот раз он не злился. Он молча слушал, кивал, и даже почти улыбался. Не потому, что ему было всё равно, нет — просто в голове звучали совсем другие слова. Те, что не были произнесены, но всё ещё витали в воздухе, словно послевкусие. Слово "пытался", тишина, их дыхание в унисон и то, как он впервые увидел настоящие цвета.
Джош закрыл за собой дверь в комнату и опёрся о неё спиной. Мир снова начал тускнеть — не резко, не больно, просто будто кто-то медленно прикручивал яркость, возвращая всё в привычную серую гамму. Это было немного обидно. Поэтому он поспешил — выдвинул ящик, вытащил одежду и начал перебирать: тёмно-зелёный, бордовый, чёрный. Он уже научился угадывать цвета на ощупь, по ткани, по памяти. Он хотел выглядеть хорошо. Нет — он хотел выглядеть для него. Для Тайлера. Потому что сегодня у них снова встреча. Репетиция. Повод. Возможность.
В животе ворочалось лёгкое, глупое волнение. То самое, что обычно появляется перед контрольной, важным выступлением или... перед встречей с кем-то, кто начинает значить больше, чем ты хотел бы признать. Джош сам не понимал, что с ним творится. Он не был из тех, кто привязывается к людям. Он не рвался к вниманию, не пытался кому-то понравиться. Но с Тайлером всё было по-другому. Он бежал в парк в пять утра, потому что тот написал два слова. Он проснулся от звука сообщения и ощутил, как сердце гулко толкнуло грудную клетку. Он видел цвета, чувствовал запах его кожи, румянец на щеках. И теперь не мог забыть.
Он сел на край кровати, натягивая носки, и вдруг поймал себя на мысли — он делает всё это ради него. Не потому, что должен, а потому что хочет. Хочет снова услышать его голос. Увидеть, как он улыбается, пусть даже устало. Коснуться плеча, пусть случайно. Проверить, исчезнут ли цвета, если Тайлер не рядом. Джош не знал, как это назвать. Привязанность? Симпатия? Что-то большее?
Он просто чувствовал, что внутри него что-то меняется. И это было страшно. И в то же время — невероятно хорошо.
Но Джош чувствовал растерянность. Он не знал, что с ним происходит, и это его пугало. Почему он чувствует что-то к парню, а не к девушке? Он пытался оправдать себя, думал, что это может быть ошибкой, временным замешательством, ложное чувство . Но несмотря на все попытки убедить себя, чувства не исчезали, и это только запутывало его. Он не знал, как быть с этим.
— Заткнись, Джош...
Прошептал он себе, надевая наушники и выходя из комнаты. С каждым шагом, как бы пытаясь забыть этот странный, неудобный дискомфорт, который все еще ощущался в груди, он пытался сосредоточиться на музыке. Но мысли о Тайлере не уходили.
***
Джош сидел у барабанной установки, и, казалось, будто время текло как-то иначе — медленно, вязко, каждый звук отдавался в голове гулко и пусто. Он нервно постукивал носком по полу, словно пытался выстучать этим движением внутреннее напряжение. Барабанные палочки крутились в пальцах, теряя ритм. Он то ронял их, то поднимал, и снова начинал вращать. Сосредоточиться было невозможно.
Крис сидел в углу с гитарой, что-то проверяя в проводке, а Майк привычно щелкал тюнером, не особенно торопясь. Всё шло по привычному сценарию, вот только одного человека не хватало — Тайлера. И чем дольше Джош ждал, тем труднее было скрыть волнение. Он почти не смотрел в глаза ребятам, опасаясь, что внутри него можно будет что-то прочесть.
— Ну и где наш дорогой «клавишник»? — буркнул Майк, бросив взгляд на часы.
— Он должен прийти, — сказал Крис, но сам выглядел не особенно уверенным.
Джош молчал. Он не хотел говорить ничего, потому что знал — его голос предаст его. Слишком много чувств, слишком много вопросов, которые он сам себе не может задать, не то что ответить. Почему он так волновался? Почему сердце колотится, как перед экзаменом? Почему в голове всплывают утренние облака, рассвет в глазах Тайлера, тепло его пальцев, которое всё ещё будто хранилось в его ладони? Это было странно. Слишком странно. И всё же — до боли живо.
И вдруг... хлопок двери.
Все трое замерли. Шаги на лестнице.
Но это были не обычные шаги. Джош услышал это сразу. Не один человек, а, кажется, двое — шаги шли вразнобой, почти перебивая друг друга. Кто-то торопился. Кто-то смеялся.
Смех.
Тихое, сдавленное хихикание. Женское.
— У нас гости? — нахмурился Крис.
— Походу... — пробормотал Джош, чувствуя, как внутри всё становится ледяным.
Он сидел, приподнявшись чуть с табурета, как будто хотел встать, но не мог. Замер. Пытался угадать, надеялся, что это просто соседская девчонка, что кто-то ошибся этажом, что... но вдруг.
— Они не будут против? — произнесла девушка.
— Всё в порядке, — отозвался голос Тайлера. Голос, который Джош так хорошо знал, но сейчас в нём было что-то другое. Что-то лёгкое, успокаивающее. Не для Джоша.
Их голоса были за дверью. Джош отчётливо слышал, как Тайлер тихо засмеялся, когда девушка что-то прошептала. Он говорил с ней иначе. Теплее, интимнее.
А потом дверь открылась.
И они вошли. Тайлер и девушка, чья рука крепко держалась за его. Девушка, которую Джош мгновенно узнал. Та самая. Из парка. Он вспомнил, как стоял на тротуаре, наблюдая, как Тайлер смеётся, как держит её за руку, как она прижимается к его плечу. Тогда Джош думал, что это сон. Или обман зрения. Но теперь — всё стало реальным. Она была здесь.
— Всем привет, — сказал Тайлер, улыбаясь. Он казался таким... счастливым.
— Это моя девушка, Дженна. Никто не против, если она понаблюдает за нами?
Джош почувствовал, как внутри будто что-то сжалось. Он не мог пошевелиться. Он даже не мог сразу понять, злость ли это, разочарование или что-то другое, более болезненное. Дженна. Тайлер никогда о ней не говорил. Ни слова.
— Да вроде нет, может, фанаткой станет — буркнул Майк.
— Групи — добавил Крис с усмешкой.
— Спасибо, — ответила Дженна, садясь рядом с Тайлером, прямо возле клавиш.
— Привет, Джош, — сказал Тайлер, его голос звучал легко, как если бы ничего не изменилось, как если бы они просто продолжили разговор.
— Привет, Тайлер, — отозвался Джош, но в его голосе было что-то новое, скрытое. Это было заметно даже ему самому.
Когда Тайлер поздоровался, Джош почувствовал странное, почти нереальное ощущение. Он выглядел... не таким. Как будто всё, о чём они говорили несколько часов назад, исчезло. Тайлер сидел там, с тем же выражением лица, как будто они с ним не разговаривали на рассвете, как будто не было тех откровений, которые они делили между собой.
Джош взглянул на его правую руку — она была забинтована, а на шее явно проступала светлая полоска тональника, скрывавшая ту самую тень, которую Джош видел ещё несколько часов назад. Замазал? Или это просто не имело значения для Тайлера? В его глазах не было ничего, что могло бы напомнить о той ночи. Он просто сидел рядом с Дженной, как ни в чём не бывало.
Джош почувствовал, как его сердце сжалось. Он сидел неподвижно, наблюдая за ними. Всё было так, как обычно, но в нём внутри что-то изменилось. Было обидно. Но почему? Он не имел права на такую обиду. Он не имел права на ревность. Тайлер был свободным человеком, а Джош... Джош не знал, что делать с этим чувством.
Он опустил взгляд на свои палочки. Они дрожали в его руках, и ему нужно было что-то сказать. Сказать что-то, что сделало бы его частью этой комнаты, частью этой музыки. Но слова не шли. Он не знал, что могло бы вернуть всё на свои места. Почему всё так изменилось?
Он сидел рядом, но ощущал, как его вытесняют. Как будто всё, что он думал, что он чувствовал, теперь не имеет значения. Тайлер не помнил того утра, не помнил их разговора, не помнил, как это было. И в этот момент Джош понял, что, возможно, сам был тем, кто не мог найти своё место в мире, который теперь стал таким сложным.
— Джош, начинай, — сказал Крис. Его голос прозвучал чуть громче обычного, и в нём ощущалась лёгкая раздражённость. Похоже, это было уже не в первый раз.
— Угу, — пробормотал Джош, перехватив палочки. Он стукнул ими друг о друга, отсчитав ритм, и начал играть.
Удары ложились в нужные места, один за другим, чётко и в ритме. Он старался сосредоточиться только на установке, на звуках, на вибрациях под пальцами, но... краем глаза всё равно видел, как Тайлер наклонился к синтезатору и что-то говорил Дженне, улыбаясь ей почти по-настоящему. Та хихикала, прикрывая рот рукой, словно школьница, которой сказали нечто приятное.
И с каждым новым смехом, с каждым движением Тайлера в её сторону, удары Джоша становились чуть громче. Чуть резче. Руки будто жили сами по себе — они били злее, злее, пока звук не начал прорезать остальные инструменты, забирая на себя слишком много внимания.
Майк заметил это первым — он мельком посмотрел в сторону Джоша, но промолчал. Просто продолжил играть свою гитарную партию, сделав вид, что ничего не происходит.
А Джош продолжал. Он смотрел на барабаны, будто это единственное, что сейчас его касалось. Но внутри всё гудело. Что-то неприятное, густое и липкое поднималось к горлу. Будто его медленно вытесняли с собственной сцены. И, может быть, он бы даже справился с этим... если бы не видел, как Тайлер сейчас смотрит на неё. Не на него.
В какой-то момент раздался хруст. Джош почувствовал, как рука провалилась вниз, и в следующий миг его кулак с глухим стуком упёрся прямо в центр малого барабана. Резкий, неестественный звук нарушил общую ритмику, и всё — музыка остановилась. Остальные инструменты замолкли почти одновременно. Даже воздух будто стал тише.
Он моргнул, пытаясь понять, что произошло. На первый взгляд — всё было на месте, но когда он посмотрел вниз, в одной из рук он увидел сломанную пополам деревянную палочку. Острая, свежая трещина почти дошла до середины. Джош машинально разжал ладонь — в её центре были вдавленные полумесяцы от ногтей, и из нескольких мест выступила кровь. Он сжал кулак и снова разжал — кожа горела, но боль приходила с опозданием, будто сквозь вату.
— Что не так? — подал голос Крис, нахмуренный и напряжённый. Его гитара уже висела на плече, но пальцы он держал в воздухе, будто боялся дотронуться до струн.
Джош поднял глаза — и увидел, что на него теперь смотрят все. Тайлер сидел молча, как-то слишком выпрямленно, и его взгляд был... чужим. Дженна тоже смотрела, слегка нахмурившись. Её голос прозвучал мягко, почти вкрадчиво:
— Всё в порядке?
«С чего бы тебе волноваться?» — пронеслось в голове у Джоша. Они практически не знакомы. Она здесь из вежливости. А вопрос — для приличия. Джош знал это. И всё же... слова задели.
Он медленно поднялся с табурета. Почувствовал, как мышцы в спине туго натянулись, как лицо стянула маска спокойствия, которую он натянул на себя слишком быстро.
— Мне нужно отойти... Продолжайте без меня, — сказал он ровно, без эмоций, но в голосе звучал лёгкий холод и что-то глухое. Как будто внутри него что-то только что треснуло — и теперь рикошетом отдавалось в каждом слове.
Он прошёл мимо них молча, не глядя ни на Тайлера, ни на Дженну, ни на остальных. Плечи были напряжены, и в походке чувствовалась сдерживаемая злость, будто каждое его движение было единственным способом не взорваться. За спиной хлопнула дверь, и в студии повисла тяжёлая, неловкая тишина.
— Что с ним? — пробормотал Майк, потирая затёкшую шею. — Он же в норме был... вроде.
— Наверное, просто не выспался, — отозвался Крис, неуверенно перебирая струны. Но даже он понял, что это звучало как отговорка.
Тайлер не сказал ни слова. Он смотрел на дверь, за которой исчез Джош, и не мог понять — это он сделал что-то не так? Или просто всё стало слишком быстро рушиться? Он помнил ту ночь. Помнил, как Джош слушал его, как будто на свете не было больше никого. И всё это — теперь казалось таким далёким. Будто и не было.
— Ты в порядке? — вдруг спросила Дженна, тихо.
Тайлер вздрогнул, будто она выдернула его из мыслей.
— Да, конечно, — ответил он слишком быстро. — Всё нормально.
Но он сам в это не верил.
Он снова посмотрел на дверь.
А за этой дверью, где-то в коридоре, Джош стоял, прислонившись лбом к холодной бетонной стене, сжимая в ладони окровавленный обломок палочки. Он чувствовал, как его сердце стучит в ушах, как в голове пульсирует то самое "почему". Почему это так больно? Почему он позволил себе почувствовать что-то настоящее? Почему это вдруг оказалось не нужным?
Он вытер ладонь об джинсы, оставив на ткани размазанные следы, и прошептал:
— Чёрт...
Потом сел на ступеньки, чуть ниже, и уставился в пол.
В ушах всё ещё звучал его собственный ритм. Но теперь в нём не было гармонии. Только злость. И боль.
Джош смотрел на тёмно-серый оттенок крови на своей ладони — она казалась будто выцветшей, как старая плёнка, лишённая жизни. Её было совсем немного, но почему-то именно это пятно не давало покоя. Он не знал, какого цвета она на самом деле. Красного? Алого? Или багрового, как закат, которого он никогда не видел? Для него кровь — это просто серая жидкость. Как и всё вокруг. Кроме...
Он вздохнул, уставился в пол, а потом снова на ладонь. Мысли вернулись к студии. К Тайлеру. К этой дурацкой репетиции, которую он ждал с самого утра, как ребёнок Рождества. Ждал, чтобы снова увидеть его, услышать голос, возможно, даже коснуться случайно, как в тот раз, когда всё расцвело. Но Тайлер... Тайлер смотрел на неё. Улыбался ей. Его взгляд был мягким, чуть застенчивым, но уверенным. И он не смотрел на Джоша. Ни разу.
А ведь это правильно, разве нет?
Тайлер — нормальный. У него есть девушка. Он целует её, смеётся с ней. Он не должен смотреть на Майка, на Криса. И уж тем более — на Джоша.
И всё же Джош продолжал смотреть на Тайлера.
И не понимал, что с ним не так. Почему, когда другие мечтают о поцелуе с одноклассницей, он мечтает, чтобы Тайлер снова смотрел только на него. Чтобы снова поделился тишиной. Рассветом. Чтобы снова это касание — лёгкое, почти случайное — оживило серый мир вокруг.
Он сжал ладонь, чувствуя, как в рану впиваются края сломанной палочки.
Это была не любовь.
Это была ошибка.
Наверное.
— Наверное, я сумасшедший, — тихо прошептал Джош, стиснув зубы и не поднимая головы.
Голос прозвучал глухо, будто для самого себя. Слова повисли в воздухе и тут же утонули в тишине, окутанной звукоизоляцией стен репетиционной. Он сидел один на лестнице, сгорбленный, опершись локтями на колени, смотря на свою израненную ладонь. Капли крови уже не стекали, но оставили тёмные засохшие борозды. Только не чёрные, как раньше. Теперь кровь была... цветной. Темно-алая, почти винная. Сначала он подумал, что у него глючит. Он даже несколько раз моргнул, но цвет не исчез. Он был. Настоящий.
И он знал почему.
Он почувствовал это почти сразу — лёгкое, будто бы неуверенное прикосновение к плечу. Тёплое снаружи, но с холодными кончиками пальцев. Джош вздрогнул. Мир словно дернулся вместе с ним. Перед глазами вспыхнул яркий, глубокий цвет — насыщенный красный, такой, какого не было раньше. Цвет бинта. Цвет крови. Цвет жизни.
Он не нужен был для распознавания. Это был Тайлер.
— Почему сумасшедший? — прозвучал тихий, но ясный голос позади.
Тайлер не подходил — он уже стоял рядом. А через секунду — сел на ту же ступеньку, рядом, как будто это было нормально, как будто всё по-прежнему. Как будто Джош не сходил с ума.
Тайлер молча подал ему свернутый кусочек бинта. Такой же белый, как тот, что обвивал его запястье. Джош взял, но не стал сразу перевязывать руку. Он смотрел на бинт, потом на свою ладонь, на запёкшуюся кровь, и вдруг понял, как всё это странно. Никогда раньше он не видел такие оттенки. И запах — металлический, тяжёлый, как медь, но настоящий. Всё вокруг будто оживало. Цвета, звуки, текстуры — всё это наполняло его до краёв только рядом с ним.
— Забудь, — буркнул он и отвёл взгляд.
Он боялся говорить больше, потому что знал — как только начнёт, уже не остановится. Слова, чувства, догадки — всё вырвется наружу и накроет с головой. А он не был готов. Он не понимал, что с ним.
— Я просто подумал, что тебе больно, — тихо сказал Тайлер. Он не смотрел на Джоша, просто говорил в пространство, чуть склонив голову.
— Всё в порядке, Тайлер. Правда, — голос Джоша прозвучал глухо, почти безжизненно, и он отвернулся, чтобы не встречаться взглядом. Он сжал бинт в ладони так крепко, что ногти снова впились в кожу.
Он начал наматывать его на руку, неуклюже, с какой-то упрямой нервозностью. Конец бинта упрямо выскальзывал, путаясь в пальцах, а сам Джош становился только злее. Почему такая простая вещь вызывала столько раздражения?
— Дай я, — вдруг спокойно сказал Тайлер, уже поднимаясь ближе.
Джош не успел ответить, даже не успел подумать. Просто замер, когда Тайлер мягко коснулся его запястья и взял бинт. Его движения были точными, неторопливыми. Не механическими, а... бережными. Тайлер даже не смотрел на Джоша — только на руку, сосредоточенно. Лоб чуть морщился, губы были плотно сжаты, и Джошу почему-то захотелось запомнить это выражение.
Он изучал его лицо, близко, как никогда раньше. Видел, как дергался нерв возле глаза, как дрогнули ресницы, как пальцы мягко притянули бинт и завязали его на узел. Тайлер делал это так, будто бы заботился — не из вежливости, не из вины. Просто... по-настоящему.
Когда их глаза наконец встретились, Джош почти не дышал. Тайлер смотрел внимательно, изучающе, и казалось — он вот-вот что-то скажет. Что-то важное. Что-то, от чего всё изменится.
«Мне больно, когда ты не смотришь на меня», — крикнуло что-то внутри Джоша, но язык так и не шевельнулся.
Он отвёл взгляд первым. Слишком долго, слишком громко внутри.
— Готово, — тихо сказал Тайлер, всё ещё держа его руку.
— Спасибо, — так же тихо ответил Джош, вырывая пальцы из его ладони.
Секунда — и он будто снова закрылся. Тайлер всё ещё сидел рядом, и в этой короткой тишине между ними снова было что-то, что они оба не решались тронуть.