Глава 2
Зак побежал за водой, а я остался сидеть на горячем асфальте, чувствуя, как ладони, закрывающие глаза, медленно становятся влажными от пота. Дыхание сбивалось, в груди тревожно сжималось что-то невидимое, давящее. Джим тявкнул, но я не поднял головы. Мир кружился вокруг меня, будто кто-то резко перевернул картину, которую я знал всю свою жизнь, и теперь всё стало не таким.
Передо мной стоял Тайлер, слегка наклонившись вперёд, всё ещё сжимая в руке поводок Джима. Я чувствовал его взгляд — настойчивый, внимательный, изучающий, но не слишком беспокойный. Тайлер не выглядел встревоженным, и от этого становилось ещё хуже.
Он не знал. Он не понимал.
Для него ничего не изменилось.
— Эй, ты в норме? — голос был ровным, чуть растягивающим гласные, как будто он не знал, стоит ли вообще беспокоиться.
Я сглотнул, ощущая сухость во рту.
— Ага... — выдавил я, голос сорвался на последних буквах.
Тайлер чуть склонил голову набок. Я услышал, как он переступил с ноги на ногу, поводок Джима чуть натянулся, а потом снова ослаб.
— Эм... — он немного замялся. — Зачем ты прикрыл глаза?
Я сжал веки ещё сильнее.
— Слишком ярко, — сказал я, и сам вздрогнул от того, насколько дрожащим был мой голос.
Тайлер фыркнул, посмотрел вверх, прикрыл ладонью глаза от солнца.
— Ну... солнце светит, но вроде не так уж сильно. Всё как обычно.
Я мотнул головой, пытаясь стряхнуть хаос в голове, но бесполезно. Мысли разбегались, как перепуганные птицы, и ни одну не удавалось поймать.
— Не в этом дело.
Тайлер чуть подался вперёд, склонил голову набок. В его взгляде мелькнуло что-то между любопытством и осторожностью. Он ждал. Не давил, не требовал, просто ждал.
— А в чём тогда?
Я сжал челюсти, ощущая, как внутри всё скручивается в тугой узел. Дыхание сбилось, руки дрожали. Меня трясло, хотя не было ни холода, ни усталости — просто страх.
Судорожно провёл ладонями по лицу, а потом просто закрыл его, спрятался за тёмным, тёплым барьером собственных рук.
И тут же ощутил запах.
Грязь. Горячий асфальт после долгого дня под солнцем. Запах резины от подошвы кроссовок. Лёгкий, едва уловимый аромат пота, оставшийся на коже после бега.
Я резко вдохнул, не веря себе, проверяя.
Запах стал ещё отчётливее.
Боже...
— Я... — голос сорвался, я сглотнул, но всё равно продолжил, потому что если я не скажу это сейчас, то не скажу никогда. — Я не вижу цветов и запахов.
Пауза.
Я сделал ещё один вдох и выдохнул вместе со словами:
— Не видел... до этого момента.
Тайлер не сразу ответил.
Я слышал, как он медленно опустился на корточки передо мной.
Джим шевельнулся рядом, поводок натянулся, но Тайлер его даже не заметил.
— Да уж... — Он хмыкнул, но не насмешливо, скорее... ошеломлённо. — И когда именно это случилось?
Я неуверенно сглотнул.
— когда я упал.
Пауза.
Тишина между нами словно сгустилась, стала ощутимой, как тяжёлое одеяло.
Я почувствовал, как внутри поднялась неловкость, и быстро добавил:
— Случайно.
На секунду приоткрыл пальцы, мельком взглянув на него.
Тайлер смотрел внимательно. Будто пытался разобрать, правда ли я это сказал.
— Ты боишься?
Я закрыл глаза, снова провалившись в эту пустоту — тёмную, глухую, бесконечную. Здесь не было ничего. Ни запахов, ни красок, ни даже намёка на жизнь. Просто темнота. Она окутывала меня со всех сторон, холодными волнами стелилась под рёбра, забивалась в лёгкие, будто густой дым, не давая дышать. Здесь было привычно. Безопасно. Но в то же время невыносимо.
— Ужасно — прошептал я.
Слово сорвалось с губ, растаяло в воздухе. Я почувствовал, как Тайлер шевельнулся, но не открыл глаза.
— Чего именно?
Я не ответил. Вопрос словно повис в пространстве между нами, осев чем-то тяжёлым и неразрешимым. Я не знал, чего боюсь больше.
— Что оно пропадёт?
Я вздрогнул.
Невидимой волной по телу прошла дрожь, едва заметно качнув плечи. Я кивнул — так незаметно, что, возможно, он и не понял.
Но Тайлер не остановился.
— Или останется?..
Я сжал пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Останется.
Как жить с этим? Как объяснить, что не знаю, что страшнее? Глухота и пустота, в которой я привык существовать? Или этот новый, хрупкий, пугающий мир, который я никогда не видел? Как привыкнуть к чему-то, что может исчезнуть в любой момент?
Он понял.
Он, чёрт возьми, понял.
Я чувствовал, как Тайлер смотрит на меня — пристально, серьёзно, внимательно, без тени насмешки.
— Даже не знаешь, что хуже, да?
Я с трудом сглотнул.
— Да...
В груди что-то тянуло, давило, как будто что-то тяжёлое осело между рёбер, мешая вдохнуть. Странное ощущение — я привык к пустоте, но сейчас она была наполнена чем-то, что жгло изнутри.
— Знаешь... — Тайлер заговорил тихо, ровно, мягко, как будто говорил с напуганным животным, готовым сорваться с места и убежать. Его голос был тёплым. Уверенным. — Это как долго сидеть в темноте, а потом резко включить свет.
Я не двигался.
— В начале больно, — он сделал небольшую паузу, давая мне время осмыслить. — Но потом ты привыкаешь.
Ты привыкаешь.
Слова застряли в голове, эхом разошлись в груди.
Я снова вдохнул. На этот раз глубже.
— Джош... — Тайлер чуть наклонился вперёд. — Ты должен привыкнуть.
И тут я почувствовал его руки.
Тёплые пальцы осторожно коснулись моих запястий, совсем чуть-чуть, осторожно, как пробный шаг на тонком льду.
Я вздрогнул, но он не убрал руки.
Не отдёрнул их, не оставил меня в этом одиночестве, не позволил спрятаться в темноте, в которую я снова пытался забраться.
— Просто попробуй, — мягко сказал он. — Медленно и аккуратно.
Я сглотнул.
Горло пересохло, будто я только что пробежал несколько километров под палящим солнцем. Сердце отбивало какой-то сумасшедший ритм, но я даже не понимал, от страха это или от чего-то другого. В груди всё сжалось в тугой узел, и я чувствовал, как этот ком давит, не давая нормально вдохнуть. Руки дрожали. Я сжал пальцы, но это не помогло — напряжение только усилилось.
Я должен был решить.
Шагнуть или остаться.
Это был момент, в котором я мог либо броситься в неизвестность, рискнуть и принять этот новый, пугающий мир, либо остаться там, где я был всегда. В пустоте. В серости. В мире, который я знал, но который никогда не был настоящим.
Но я должен был посмотреть.
Должен был увидеть.
Я разжал ладони, и воздух тут же обжёг кожу. Пальцы Тайлерa скользнули вниз, едва касаясь, осторожно, давая мне время самому справиться с этим, не торопя, не вынуждая. Это было странное ощущение — будто я был в воде, слишком глубоко, и теперь поднимался вверх, пробиваясь сквозь толщу.
Но самое сложное было впереди.
Я должен был открыть глаза.
Лёгкие сжались, потом резко наполнились воздухом. Я вдохнул, пытаясь собраться.
— Не спеши, — напомнил он почти шёпотом.
Тайлер был слишком близко. Его голос касался меня, проникал внутрь, оседал где-то под рёбрами.
Я медленно разжал веки.
И первое, что увидел...
Его глаза.
Глубокие. Живые.
Я замер.
Цвет врезался в сознание, пробрался в каждую клетку. Тёмный. Тёплый. Насытенный.
Я немного зажмурился, словно мои глаза ещё не привыкли к свету, а потом прищурился, пытаясь лучше рассмотреть. Всё казалось мне слишком новым, слишком резким — цвета, тени, контуры. Они переплетались, двоились, путая сознание, но одно я видел отчётливо.
Его глаза.
Тёмные, глубокие, будто внутри пряталась целая бездна, в которую хотелось нырнуть. Они смотрели прямо на меня, пристально, внимательно, как будто изучали, ждали моей реакции, ловили малейший проблеск эмоции.
Я указал на него пальцем, несмело, будто боялся потревожить этот момент.
— Глаза... Какого они цвета?
Мой голос дрогнул, и я не узнал себя. Он звучал тихо, сдавленно, наполненный чем-то, что я не мог объяснить — тревогой, робостью, странным благоговением перед тем, чего я не понимал.
Тайлер чуть нахмурился, потом хмыкнул, криво усмехнулся, словно его удивил сам вопрос.
— Мои?
Я кивнул, не отрываясь от него взглядом.
Он отвёл глаза на секунду, будто проверяя, помнит ли сам, а потом снова посмотрел прямо на меня.
— коричневые.
Коричневые...
Я ловил это слово, прокручивал его в голове, но оно не передавало того, что я видел. В этих глазах прятались переливы, глубина, мягкое тепло, которого я никогда раньше не замечал.
Я впервые видел этот цвет.
Тайлер чуть наклонил голову, наблюдая за мной, а потом мягко сказал:
— Я думаю, тебе стоит осмотреться.
Я всё ещё не мог оторвать взгляда от его глаз. В них было что-то... необъяснимое. Что-то, что заставляло сердце биться быстрее. Но я кивнул.
— Хорошо.
Я сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие воздухом, который теперь вдруг приобрёл запахи. Они смешивались, накладывались друг на друга, оглушая не хуже громкого звука. Я чувствовал сырость земли, свежесть травы, запах коры от ближайшего дерева. В нос бил лёгкий аромат чего-то сладковатого — цветов? Или, может быть, это от Тайлера?
Я не знал.
Но я хотел узнать.
Медленно, будто боясь слишком резкого движения, я начал оглядываться.
Парк, который я знал с детства, теперь выглядел иначе. Нет, он был тем же, но стал другим. Всё, что раньше существовало в тусклом, блеклом мире, теперь ожило.
Зелень травы — сочная, насыщенная, такая яркая, что на неё было почти больно смотреть. Листья деревьев дрожали на ветру, переливаясь разными оттенками — светлыми, тёмными, золотистыми там, где на них падал солнечный свет.
Я медленно поднял глаза вверх.
Небо.
Боже, оно было... голубым.
Я моргнул несколько раз, не веря себе. Чистое, бесконечное, с мягкими белыми облаками, которые плыли медленно, размеренно.
Я судорожно сглотнул.
Повернул голову, и мой взгляд упал на Джима.
Жёлтый.
Я не знал, как назвать этот оттенок, но он был тёплым, мягким, напоминающим солнечный свет. Джим сидел, внимательно наблюдая за мной, и я вдруг подумал — я никогда не видел его таким.
Я медленно перевёл взгляд обратно на Тайлера.
Его глаза всё ещё смотрели на меня — с ожиданием, с интересом, с чем-то ещё, что я не мог разобрать.
— Ну как? — тихо спросил он.
Я открыл рот, но слова застряли в горле.
Потому что мне нечего было сказать.
Я просто не знал этих слов.
***
Как только я переступил порог дома, что-то внутри меня толкнуло меня вперёд. Я не мог стоять на месте. Всё внутри горело от нетерпения. Захлопнув за собой дверь, я буквально побежал в свою комнату, перескакивая через пару ступенек. Мне нужно было увидеть. Убедиться, что это не сон.
Я влетел в комнату, ноги скользнули по полу, но я удержался, только сильнее врезавшись в край стола. Мне было всё равно. Я подбежал к зеркалу, замер, судорожно вдыхая воздух, и посмотрел на себя.
Первое, что я заметил — цвета.
Я не был серым. Я не был чёрно-белым, как мне всегда казалось.
Я медленно приблизился к отражению и всмотрелся в собственные глаза. Они не были чёрными, совсем нет. Они глубокие, коричневые, но не просто коричневые — в них прятался оттенок зелёного. Я чуть склонил голову, пытаясь поймать игру света, и в этот момент в них вспыхнули золотистые блики.
Боже...
Я моргнул, глядя на свою кожу.
Она была... тёплого оттенка. Совсем не бесцветная, как мне казалось раньше. Смуглая, мягкая, с лёгким румянцем на скулах.
Я машинально провёл рукой по шее и вдруг заметил бусы.
Разноцветные.
Я всегда думал, что они одинаковые. Просто какие-то тёмные, неважные. Но сейчас... Сейчас я видел, что они были разного цвета. Красные, синие, жёлтые, зелёные — целый спектр, и я понял, что никогда раньше этого не замечал.
Я зажмурился, чувствуя, как сердце колотится в груди, а затем резко выдохнул и развернулся.
Мне нужно больше.
Я вышел из комнаты, чувствуя, как ноги подкашиваются, но продолжал идти. Через секунду я уже был на кухне.
Остановился.
Осмотрелся.
Всё выглядело другим.
Я протянул руку к фруктовой вазе и взял яблоко. Оно было... красное? Нет, не просто красное. В нём был тёплый, насыщенный оттенок, вмятины на кожуре чуть темнее, а блестящая поверхность ловила свет.
Я медленно поднёс его к носу.
Запах.
Чистый. Сладкий. Свежий.
Я судорожно вдохнул и откусил.
Хруст. Сок капнул на пальцы. Вкус — яркий, терпкий, но с мягкой сладостью.
Я вдруг понял, что меня трясёт.
Не от страха, не от холода, не от шока. Нет. Это было что-то другое. Это был восторг, ошеломление, непонимание того, как я жил раньше — в мире, где всего этого не существовало. Я чувствовал, как по рукам пробегают мурашки, как сердце гулко стучит где-то в груди, а в животе разливается странное, тянущее ощущение.
Я мог чувствовать. Я мог видеть.
Раньше мне казалось, что у меня была любимая еда. Например, мороженое. Я знал, что оно холодное, знал, как оно тает во рту, но если обычное яблоко сейчас смогло пробудить во мне столько эмоций...
Я сделал резкий шаг назад, будто очнувшись, и вдруг вспомнил.
Мороженое.
Я бросился к морозильнику, рывком открыл дверцу, достал недоеденную банку бананового мороженого и даже не потрудился аккуратно снять крышку — она просто отлетела куда-то на столешницу.
Мороженое было бледно-жёлтым. Я никогда не знал, что оно имеет такой оттенок.
Я взял ложку, на секунду замер, а потом медленно, осторожно, поднёс её ко рту.
Первое, что я почувствовал — запах. Он был сладкий, мягкий, сливочный, с лёгкой фруктовой ноткой. Я втянул воздух глубже, наслаждаясь этим новым ощущением, и только потом попробовал.
Господи...
Оно было ещё лучше, чем я помнил.
Вкус — насыщенный, но при этом нежный, с лёгкой терпкостью. Оно таяло медленно, обволакивая язык, оставляя после себя приятное, сладковатое послевкусие.
Я судорожно сглотнул, собираясь взять ещё одну ложку, но вдруг взгляд зацепился за стоящую рядом банку с кофе.
Я замер.
Вспомнил, как отец каждое утро насыпает его в маленькую чашку, как пьёт его, словно это самое ценное на свете.
Я протянул руку, взял банку, осторожно открыл её.
И тут же в нос ударил аромат.
Глубокий. Терпкий. Сильный.
Он был тёплым, согревающим, с лёгкой горчинкой, но от этого ещё более приятным.
Я закрыл глаза, сделав медленный, полный вдох.
— Это... — я сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. — Это явно теперь мой любимый запах.
Я держал банку в руках ещё несколько секунд, словно не решаясь оторваться от неё.
А потом просто закрыл её и поставил на место.
Всё, что я знал раньше, казалось мне неправильным. Дом, в котором я жил, вещи, которыми пользовался, — я не знал их по-настоящему.
Я провёл в этом состоянии почти час. Просто ходил по дому, прикасался к стенам, рассматривал каждую деталь мебели, каждую царапину на полу, каждую трещинку на краске. Всё это было новым.
Я выглянул в окно.
Мир снаружи был другим.
Цвета. Формы. Свет. Тени.
Я стоял, прижавшись лбом к стеклу, и осознавал:
Я только сейчас начал видеть этот мир по-настоящему.
***
После всех этих скачков — из парка в дом, из тишины в бурю эмоций — усталость накрыла меня резко, будто кто-то выключил свет внутри. Я просто лёг, закрыл глаза и провалился в сон, даже не заметив, как именно это случилось.
Проснулся я, когда за окном уже полностью стемнело.
В комнате было тихо, только едва слышное тиканье часов напоминало, что время не остановилось вместе со мной.
Я медленно провёл рукой по лицу, зевнул и глубоко вздохнул, пытаясь окончательно проснуться. В голове было мутно, мысли плутали в полудрёме, но одно пришло в сознание сразу — Джим.
Бедный пёс наверняка уже сидел возле своей пустой миски, свернувшись в клубок и ожидая, когда его наконец покормят.
Я нехотя поднялся, потянулся, нащупал телефон — его экран осветил тёмную комнату на пару секунд, а потом я уже двигался по коридору, почти не включая свет.
Тьма меня не пугала. Я привык.
Я вошёл в ванную, на ощупь нашёл выключатель и щёлкнул им.
Свет резко залил комнату.
Я поднял глаза и посмотрел в зеркало.
— Нет...
Что-то внутри похолодело, желудок сжался в болезненный узел.
Я шагнул назад, споткнулся, едва не потерял равновесие, но тут же бросился обратно к зеркалу, вцепившись в его края.
Нет. Нет. Этого не может быть.
Я тёр глаза, будто мог просто стереть этот образ, будто это всего лишь остатки сна.
Повернул кран, сунул руки под ледяную воду и, не раздумывая, плеснул её себе в лицо. Капли стекали по коже, по шее, по футболке... но ничего не менялось.
Я снова поднял голову.
В зеркале на меня смотрел старый я.
Чёрные волосы. Без намёка на тепло, без того мягкого оттенка, который я видел раньше.
Серая кожа. Блеклая, пустая, будто кто-то выкрутил краски до нуля.
Бусы. Такие же бесцветные, как и всё остальное.
Я судорожно выдохнул, вцепившись в край раковины, чувствуя, как пальцы холодеют от воды.
Всё вернулось