Сталь и бархат | Адель Шайбакова

- Твою мать, Шайбакова, если ты еще раз скажешь «погнали», я запрусь в ванной и не выйду оттуда до следующего года, - Есения стояла перед зеркалом в прихожей, пытаясь совладать с застежкой на дорогой туфле.

Её пальцы слегка подрагивали. Она знала, что эта идея - дрянь. Идти с Аделью на какую-то сомнительную вечеринку «для своих» в промзоне было всё равно что прыгать в чан с кислотой в шелковом платье. Но Адель уже десять минут крутилась рядом, звеня ключами и пахнущая своим резким парфюмом, который Есения втайне начинала любить.

- Да хорош ломаться, Сеня. Ты уже две недели сидишь тут, как сыч в дупле. У тебя скоро мох на ушах вырастет от твоих учебников, - Адель подошла сзади, бесцеремонно перехватила тонкую лодыжку Есении и сама застегнула ремешок. Её пальцы, грубые и мозолистые, на мгновение задержались на бледной коже. - Всё. Красотка. Идём, пока я не передумала тебя выгуливать.

***

Вечеринка была именно такой, какой её представляла Есения: громкой, душной и опасной. Музыка не просто играла - она била в грудную клетку, заставляя внутренности вибрировать. В воздухе стоял густой смог из пара, перегара и дешевого одеколона.

Адель чувствовала себя здесь как рыба в воде. Она сразу втянула Есению в толпу, перехватила чей-то стакан, сделала глоток и передала его Сене.

- Пей. Это не яд, честно. Просто бадяга для храбрости.

Есения, которая обычно не пила ничего дешевле бутылки за десять тысяч, зажмурилась и сделала глоток. Горло обожгло.

- Гадость, - выдохнула она, но через пять минут потянулась за вторым.

Через час мир перестал быть враждебным. Есения обнаружила, что прислонилась спиной к какой-то колонне, а Адель стоит прямо перед ней, почти вплотную. Глаза Шайбаковой в полумраке казались черными дырами, затягивающими внутрь.

- А ты ничего так, когда не корчишь из себя королеву, - Адель перекрикивала музыку, её губы были почти у самого уха Есении. - Знаешь, Сеня... я бы тебя прямо здесь прижала, если бы тут не было столько лишних глаз.

Есения пьяно хмыкнула, чувствуя, как по телу разливается тяжелое, липкое тепло. Она обхватила Адель за шею, запуская пальцы в её короткие, жесткие волосы.

- А ты только обещаешь, Шайбакова? - вызов в голосе Есении был уже не холодным, а вызывающим, порочным. - Только болтать умеешь?

Адель замерла. Её взгляд изменился - в нём вспыхнуло что-то первобытное. Она резко перехватила руку Есении, сжимая её запястье так, что наверняка останется след.

- Домой. Прямо сейчас.

***

В такси они не разговаривали. Есения вжималась в сиденье, чувствуя, как алкоголь бьет в голову, а Адель рядом буквально фонила напряжением. Как только они ввалились в квартиру, тишина обрушилась на них, как бетонная плита.

Адель не дала ей даже включить свет. Она толкнула Есению к стене, и та охнула, когда спина встретилась с твердой поверхностью.

- Ты сама напросилась, - выдохнула Адель, впиваясь в её губы.

Это не был поцелуй из фильмов. Это было столкновение. Адель пахла улицей, сигаретами и тем самым дешевым пойлом, но Есении было плевать. Она стонала в эти губы, отвечая с такой яростью, будто пыталась выпить Адель до дна. Её руки блуждали по широкой спине Шайбаковой, сминая майку, цепляясь ногтями за кожу.

Адель подхватила её под бедра, заставляя Есению обхватить её талию ногами. Шелк платья задрался, открывая вид на тонкие бедра. Адель несла её в спальню, не прерывая поцелуя, спотыкаясь о брошенные в коридоре кроссовки.

Когда они рухнули на кровать, Есения на мгновение испугалась этой тишины, но Адель не дала ей времени опомниться. Она сорвала с себя майку, оставаясь в одном спортивном топе. Её татуировки в лунном свете казались живыми.

- Сеня, посмотри на меня, - прохрипела Адель, нависая сверху.

Есения открыла глаза. Она видела перед собой не врага, не пацанку с района, а девушку, которая сейчас горит от желания так же сильно, как и она сама.

Адель начала спускаться поцелуями ниже. Её губы обжигали шею, ключицы, пока пальцы ловко расправлялись с молнией на платье Есении. Когда ткань наконец соскользнула, открывая бледное, почти светящееся тело, Адель на секунду замерла.

- Твою мать... ты такая красивая, что мне хочется тебя сломать, - выдохнула она.

- Попробуй, - вызвалась Есения, выгибаясь навстречу.

Адель перешла к действиям. Её ладони, горячие и тяжелые, накрыли грудь Есении. Она мяла её нежно, но уверенно, заставляя девушку под ней захлебываться в прерывистых вздохах. Адель знала, что делает. Она спустилась ниже, её язык прокладывал дорожку по животу Есении, заставляя мышцы пресса сокращаться в предвкушении.

Когда Адель коснулась её там, где пульсировало всё сосредоточение её желания, Есения вскрикнула, зарываясь пальцами в волосы Адели.

- Адель... блядь, Адель, - сорвалось с её губ.

Адель работала пальцами ритмично, глубоко, не давая Есении передышки. Она чувствовала, как та становится влажной, как её тело вибрирует от каждого движения. Другой рукой Адель сжимала бедро Есении, удерживая её, не давая убежать от этого невыносимого удовольствия.

- Да, вот так, - шептала Адель, поднимая голову и глядя, как Есения кусает губы, как её лицо искажается в экстазе. - Будь моей. Только моей сейчас.

Есения больше не контролировала ничего. Она чувствовала, как внутри неё натягивается струна, как огонь разливается по венам. Когда Адель добавила второй палец и ускорилась, Есения почувствовала, что тонет. Она выгнулась мостиком, её пальцы впились в плечи Адели, царапая кожу до крови.

- Сейчас, Сеня, сейчас...

Взрыв был такой силы, что в глазах потемнело. Есения кричала, не заботясь о соседях, не заботясь о приличиях. Её тело содрогалось в мощных конвульсиях, а Адель продолжала ласкать её, смягчая движения, переводя их в нежные поглаживания, пока шторм внутри Есении не начал утихать.

Адель притянулась выше, целуя заплаканные глаза Есении. Она тяжело дышала, её лицо было красным, а взгляд - совершенно обезоруженным.

- Теперь ты, - прошептала Есения, едва переводя дух. Она потянула Адель на себя, её рука скользнула вниз, под резинку её штанов. - Думаешь, я оставлю тебя просто смотреть?

Адель глухо зарычала, подчиняясь. Есения, несмотря на алкоголь и усталость, была на удивление чуткой. Её длинные, тонкие пальцы действовали осторожно, но с каким-то интуитивным знанием. Она ласкала Адель так, будто та была самым драгоценным и в то же время самым грязным её секретом.

Когда Адель кончила, уткнувшись лицом в изгиб шеи Есении и сжимая простыни так, что они затрещали, в комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Они лежали, переплетясь руками и ногами, впитывая запахи друг друга. Пот, секс и остатки того самого розового пойла.

- Пиздец, - тихо сказала Адель через какое-то время, глядя в потолок. - Кажется, мы только что официально всё испортили, Сеня.

Есения, прижимаясь к её боку и чувствуя, как выравнивается пульс Адели, только сонно пробормотала:

- Заткнись, Шайбакова.

Адель усмехнулась, притягивая её ближе и накрывая их мягким одеялом.

Утро должно было принести похмелье и осознание того, что их жизнь больше никогда не будет прежней. Но сейчас, в этой темноте, под тихий шелест машин за окном, они впервые за долгое время были по-настоящему дома.

скучали? ;))