Воришка.
— Молодой человек, следующая остановка — конечная, — громкий назойливый голос, схватив меня в тиски, выуживал из такого необходимого мне сейчас сна.
Спал я на удивление крепко, но снова без видений. Не желая открывать глаза, я сжался в комочек и задвигался в противоположную от надоедливого голоса сторону.
— Просыпайся, чертов наркоман! — вновь заверещала женщина, уже начав трясти мое плечо. Ну и как в этом мире обойтись без проблем со сном?
— Ч-что случилось? — охрипшим ото сна голосом спросил я и открыл глаза, увидев перед собой тучную женщину-кондуктора, которая, уперев руки в бока, недовольно разглядывала меня с ног до головы. Ну вот. Я опять уснул в общественном месте…
— Едем куда? — округлив глаза, закричала кондуктор, и её нарисованные брови в этот момент почти достигли линии роста волос. — Следующая — конечная!
Бросив немного мутный взгляд за окно, я обнаружил, что доехал до местности, которую прежде в Берлине даже никогда не видел. Стараясь уцепиться взглядом хоть за что-то знакомое, я начал вертеть головой и ерзать на сиденьи. Ну и угораздило же меня… А всему виной хренов Уитман и его глупые разговорчики про сон!
— Где мы едем? — сдвинув брови к переносице, обратился я к кондуктору.
— По улице Вессерверк, — скрестив руки на груди, ответила женщина. — Тебе сюда?
Я растерялся. Улицу Вессерверк я знал, но почему-то не узнавал. В моем представлении это была заброшенная местность почти на окраине города, куда свой нос не совал никто, кому хотелось бы подольше жить. Однако в данный момент перед собой я видел цветущую зелень, новые постройки и кишащие людьми тротуары.
— Вот как раз и отель «Эрдферкель», — вновь заговорила кондуктор. — Его-то ты должен знать, — тыкая указательным пальцем во внушительное, почти грандиозное здание по моей стороне за окном, заметила женщина.
А я снова замер. «Эрдферкель» снесли еще лет пять назад под предлогом того, что здание не соответствует сейсмологическим нормам постройки. Округлив рот буквой «о», я хотел было что-то спросить, но тут же замолчал.
— Да, мне сюда, — закивав головой, сказал я всё еще стоящей над душой женщине.
— Эрл, останови ему тут, — выкрикнула водителю кондуктор, и автобус почти сразу же затормозил.
Покинув салон, я снова начал озираться вокруг. Наверное, из-за своей депрессии я выпал из реального мира, да и просто давно не был в этих местах, в то время как чертовы китайцы-трудяги с бешеной скоростью восстанавливали район. Ничего особенного, Том. Ты просто слишком сильно закрылся в себе.
Протерев по-прежнему закрывающиеся глаза костяшками пальцев, я встрепенулся. Стоп! Я же был дома, как всегда расставлял рамки в мамином порядке, копался в осточертевших вырезках, повесил ловец над кроватью…
Кстати, ловец! Похлопав себя по карманам, я не обнаружил в них абсолютно ничего, кроме собственного кошелька и пачки сигарет. И неудивительно. Нечего спать в общественном транспорте — в полном автобусе могут обчистить так, что вернешься домой голым. Только вот воры в этот раз попались какие-то избирательные, ну нахрена обыкновенному мошеннику нужно это уродство с перьями? Может, я просто потерял эту дрянь? Ну и слава Богу.
Безэмоционально хмыкнув, я опустился на скамейку автобусной остановки. Значит, всё это был сон. О Господи, сон! Мне приснился сон, к тому же, такой яркий, каких не было уже давно! Выкуси же, Уитман! Мне снятся сны даже без твоего долбанутого ловца! Как жаль, что во сне ко мне пришла всего лишь моя обыкновенная ежедневная рутина…
Заправляя прядь волос за ухо, я ощутил резкую нехватку никотина в организме и вновь потянулся к своему карману, извлекая оттуда пачку сигарет. Отодвинув назад крышечку синего «Winston», я протяжно застонал: пачка была пуста.
Поднявшись на ноги, я одернул на себе толстовку, выбросил пустую упаковку в урну и решительным шагом пошел в неизвестном направлении в поисках ближайшего магазина, где смогу достать сигареты.
Вечерний воскресный супермаркет напоминал пчелиный улей. Люди
неторопливо вышагивали по магазину, наполняя тележки недельным запасом еды, и тихо жужжали, аккомпанируя различным рекламам, привычно горланящим через большие динамики. Я всегда считал, что в звуках этих рекламных объявлений есть что-то зомбирующее: двадцать пятый кадр или что-то такое, заставляющее посетителей супермаркета накидывать в свои тележки или корзины как можно больше ненужной ерунды.
Подойдя к прилавку с сигаретами, я несказанно удивился: цены здесь были в два раза ниже привычных. Изучив весь набор сигарет, представленный на большом черном стенде, я с недоверием обратился к высокому мужчине с усами, который тоже выбирал табачные изделия рядом со мной.
— Это сигареты бывшего употребления что ли? — намереваясь пошутить, спросил я, но наткнулся на полный непонимания взгляд незнакомца, который, быстро схватив нужную упаковку, отошел от меня на приличное расстояние.
Пожав плечами, я тоже взял любимый «Winston» и встал за беременной женщиной в длиннющую очередь. Чего только не вытерпишь ради пагубной привычки…
Время тянулось подобно упитанной гусенице. Усталые кассиры устало обслуживали усталых покупателей, а я лишь нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая своей очереди, которая, казалось, не наступит никогда. Время было уже позднее, и всё, чего я хотел — это поскорее убраться из этого района и оказаться у себя дома, подальше от людей, живущих своими счастливыми жизнями, в которых нет места горю и разочарованию.
Время от времени раздраженно закатывая глаза, я наблюдал за тем, как какая-то пожилая женщина спорит с кассиром по поводу цены больших красных яблок, которые на деле оказались дороже, чем на ценнике. Старушка сильно задерживала очередь, и недовольные возгласы присутствующих лишь подогревали мое желание бросить всё и просто пойти домой, забив на сигареты.
Сдержав свое секундное рвение, я глубоко вдохнул неприятно теплый, спертый воздух закрытого помещения, но тут же вздрогнул, не успев расслабиться. Черт возьми, по моим задним карманам кто-то шарится! А я уже было поверил в восстановление честного имени этого района. Не тут-то было.
Разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, я пребывал в полной решимости разобраться с наглецом, подумавшим, что меня можно так легко обдурить, но тут же расслабил на автомате сжавшиеся в кулаки руки.
Передо мной стоял подрагивающий как осиновый лист подросток, чьи огромные глаза были наполнены страхом, даже ужасом от того, что его пакость была замечена. Пол существа определить с первого раза была сложно: сбивали густо обведенные черным карандашом глаза цвета мокко, спутанные, грязные длинные черные волосы и тонкое, как ниточка тельце. Однако выдающийся на длинной шее кадык помог мне понять, что передо мной всё же стоит мальчишка.
Мы безмолвно смотрели друг на друга лишь долю секунды, а затем подросток, сделав осторожный шаг назад, задумал дать дёру, но я, воспользовавшись его ступором, всё-таки успел схватить и сжать в руке капюшон его грязной черной толстовки и резко притянуть за него к себе.
— Пожалуйста, только не вызывайте полицию, — часто дыша, умоляющим тонким голоском пролепетал мальчишка. — Я… Я больше не буду!
Последняя фраза этого мелкого грабителя-неудачника заставила мышцы моего лица неконтролируемо растянуться в улыбке. Вот ведь придурок, даже не пытается отрицать содеянное! Оглядывая странного мальчика с ног до головы, я почувствовал, как внутри меня разливается тепло: это нелепое существо до ужаса напоминало меня в подростковом возрасте. Я рос не самым послушным ребенком, любил хулиганить и… Что уж греха таить, не обходилось без мелких краж, как и в этом случае.
— Вали отсюда и сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел, — притворно посерьезнев, я отпустил капюшон воришки и легко толкнул его в грудь. — Иначе копы придут за тобой так быстро, что ты не успеешь моргнуть своими идиотскими глазами.
— Да… Да, простите, — пискнул мальчик и быстро зашагал в сторону выхода, зачем-то постоянно оглядываясь в мою сторону.
Когда мальчишка скрылся за крутящимися автоматическими дверями супермаркета, я лишь снисходительно покачал головой. Ему, видите ли, жаль, он извинился!
— Молодой человек, у вас что?
Обнаружив, что моя очередь, наконец, наступила, я положил синий «Winston» на двигающуюся ленту и достал из кармана кошелек.
Покинув супермаркет, я торопливо открыл пачку сигарет, бросив прозрачную шуршащую этикетку в урну, и достал из кармана зажигалку. Прикурив, я с наслаждением затянулся губительным никотином и выдохнул густые клубы дыма через нос и рот, при этом прикрывая глаза.
Оглядевшись по сторонам и не приложив ума каким путем мне лучше всего следует вернуться домой, я двинулся к высокой арке, минуя которую, оказался во дворе, что окружали плотно прилегающие друг к другу дома. Надеюсь, я не потеряюсь в этом неприятном районе, который прежде посещал лишь несколько раз в своей жизни.
Не совсем понимая где же выход из этого лабиринта, в который я по своей глупости забрел, я уже хотел было вернуться обратно и попросту поймать такси, но мое внимание привлекла кучка подростков, выкрикивающих непристойные ругательства и осыпающих тумаками и пинками кого-то, кого не было видно из-за довольно большой толпы хулиганья.
Поспешно выбросив недокуренную сигарету на асфальт, я засунул руку в толстовку и, оттягивая плотную ткань, сложил пальцы таким образом, чтобы они имитировали наличие в моей руке пистолета. Подойдя к мальчишкам, я густо нахмурился.
— Эй, шпана, а ну прекратили! — прокричал я, пытаясь нагнать на пацанов страх и ужас своим серьезным выражением лица.
Один из парней поднял на меня ярко-голубые глаза и скривил рот в усмешке.
— Вали отсюда, бомжара, — презрительно хмыкнул он, снова обращая внимание на свою жертву, которая, кажется, даже не сопротивлялась.
— Слушай сюда, выродок, — сощурившись, выплюнул я и опустил глаза на карман толстовки, откуда выпирал «пистолет». — Ты и пискнуть не успеешь, как я всё здесь разнесу. А за углом стоит моя полицейская машина, в которой ты, уродец, поедешь в обезьянник.
Окинув меня испуганным взглядом, а затем посмотрев на своих дружков, голубоглазый смельчак отступил, жестом призывая остальных сделать то же.
— Валим, парни! — прокричал он, хлопнув одного из них по спине.
Развернувшись в мою сторону и встретившись со мной презрительным взглядом, невысокий кареглазый мальчишка, чьи волосы были заплетены в дреды, сжал зубы и направился вслед за своим другом. В этот момент внутри меня всё похолодело.
Схватив дредастого за широкий ворот безразмерной футболки, я притянул его к себе и, тяжело дыша, принялся всматриваться в до боли знакомое лицо. Пацан нахмурился, пытаясь вырваться, но его глаза также нагло вперились в мои.
— Отпусти, козел! — прокричал он, и мои пальцы послушно разжались.
Проводив убегающих подростков своим взглядом, я так и не смог закрыть открывшийся в немом вопросе рот. Сказать, что я был в полнейшем шоке — ничего не сказать.
Долго смотреть вдаль я не мог, потому что мое внимание привлек тихий кашель и слабоватый хрип. Развернувшись в сторону, где происходила драка, я увидел лежащего на асфальте черноволосого, потрепанного мальчишку, что меньше получаса назад пытался обчистить мои карманы. Закатывая глаза и тяжело вздыхая, я протянул пытающемуся встать парнишке руку и потянул на себя. Он поднялся на ноги и, пошатнувшись, принялся оттряхивать свою и без того грязную и местами изорванную одежду.
— С-спасибо, — пискнул мальчишка, пряча от меня свой взгляд, а затем утер кровь, сочащуюся из разбитой губы, рукавом черной толстовки.
— Я же тебя предупреждал! — воскликнул я, окинув подростка строгим взглядом, а затем прерывисто вздохнул. — Если бы меня здесь не было, то тебя бы и до смерти могли забить эти малолетние ублюдки! О чем ты думал?
— Простите, я... Они сами, я ведь ничего не...
— Иди домой, малой, — снова с ног до головы оглядев мальчишку, бросил я. — И лучше приведи себя в порядок, а то в следующий раз за тебя некому будет вступиться, — после этих слов я развернулся в ту сторону, куда несколько минут назад свалили агрессивные подростки, и зашагал по асфальтированной дорожке, мечтая убраться из этого района, который уже успел всей душой возненавидеть. Но в моей голове сейчас крутились мысли не только о том, что я заблудился Бог весть где. Я не мог забыть того парнишку, который как две капли воды был похож на меня в шестнадцать лет. Это не просто сходство. Это же... я?
Шагая по дорожке и пытаясь привести мысли в порядок, я услышал позади себя тихие шаги. Как только я остановился, застыв на месте, шаги поутихли. Тряхнув волосами, я продолжил свое движение вперед, и моих ушей вновь коснулся настойчивый звук, обозначающий, что за мной кто-то следует. Резко остановившись, я плотно сжал губы. История повторилась. За моей спиной снова не слышалось ни звука. Сжимая руки в кулаки от недовольства происходящим, я ускорил свой шаг, приближаясь к арке, пройдя которую покину этот до ужаса мрачный и вгоняющий в депрессию двор и смогу отправиться домой. Но шаги позади меня, лишь ускоряющиеся, приводили меня в еще большее бешенство.
Стремительно повернувшись назад, я буквально столкнулся с черноволосым оборванцем, который невинно хлопал своими большими глазами и неловко перебирал пальцы рук.
— Тебе чего надо? — грубо спросил я, смерив подростка более, чем просто недовольным взглядом.
— Н-ничего, — отрицательно покачал головой мальчишка, а затем опустил глаза в пол.
Ничего не отвечая брюнету, я снова развернулся к так и призывающей меня арке и торопливо зашагал вперед. Натуральным образом сводя меня с ума, шаги снова раздались за моей спиной, и я уже было хотел как следует отметелить приставучего пацана, но, встретившись с его глубоким печальным взглядом, подавил в себе это желание.
— Зачем ты за мной идешь? — поинтересовался я, изо всех сил пытаясь не выйти из себя окончательно.
— Я... Просто мне... Мне некуда идти, — пробормотал черноволосый, после чего заглянул мне в глаза.
Отворачиваясь от взгляда, будто умоляющего о помощи, я судорожно сглотнул. Неужели во мне остались все эти чувства вроде жалости, сострадания и прочего дерьма?
— Как так некуда? Родители у тебя есть? — нахмурившись, вопрошал я.
— Да, — кивнул парнишка и опустил глаза на свои старые, порванные в нескольких местах кроссовки.
— Чего ты тогда зубы мне заговариваешь? Некуда ему идти. Давай, дуй домой, живо! — скорее приказал, нежели просто сказал я.
— Мне нельзя домой... Мои родители... они тоже изобьют меня, — дрожащим голосом молвил мальчишка, и от сказанного им мое сердце сжалось.
— Если бы ты был моим сыном, я бы тоже как следует тебе всыпал! — усмехнулся я, глядя на то, как черноволосый нервно переступает с ноги на ногу. Начиная понимать, что парнишка вовсе не шутит и действительно не собирается отправляться к себе домой, я задумчиво закусил губу в то время, как мои брови встретились на переносице. — Так чего ты хочешь от меня?
— Можно мне с вами? — резко выпалил он, и его глаза снова принялись умоляюще глядеть в мои.
— Послушай, малой, — со вздохом проговорил я. — Тебе следует отправиться домой и уроки делать, чтобы твои мама и папа на тебя не ругались. Будешь себя хорошо вести — никто тебя не тронет. И не вздумай больше воровать, я понятно изъясняюсь?
Снова опустив свой взгляд в пол, мальчишка еле заметно кивнул. Мое сердце уже обливалось кровью, глядя на это нескладное, загадочное создание, которое привязалось ко мне как банный лист, не желая отлипать. И что мне с ним делать?
— Ладно, пошли, — мотнув головой в сторону арки, буркнул я и сразу же развернулся, срываясь с места. Чувствуя, как мальчишка засеменил за мной, пытаясь нагнать, я покачал головой из стороны в сторону и вздохнул. Еще этого мне не хватало.
— Тебя как зовут-то хоть? — спросил я, поглядывая на шагающего рядом со мной паренька.
— Билл, — коротко ответил тот, засунув руки в карманы.
— Билл, а ты чего глаза так намалевал? — фыркнул я, снова взглянув на малого. — Не это ли послужило причиной для твоего избиения? Я слышал, что эти паршивцы тебе выкрикивали, — я скривился, мотнув головой.
— Мне плевать на то, что они там себе думают, — грубо отозвался Билл, сжимая тонкие пальцы в кулаки.
— А ты их знаешь? — снова вспомнив лицо дредастого пацана из толпы хулиганов, поинтересовался я.
— Нет. Понятия не имею, кто они такие, — пожал худыми плечами черноволосый. — На моем пути часто встречаются подобные отморозки, и я уже к этому привык.
— Отморозки, — вторил я и громко хмыкнул. — Может, дело в тебе? — снова указывая на внешний вид Билла, предположил я.
— Я не стану меняться только из-за того, что каким-то уродам это не нравится! — прокричал мальчишка, и я даже дернулся от неожиданно увеличенной громкости его чуть хрипловатого голоса.
— Ладно, малой, это твой выбор, — вздернув брови, сказал я. — Но имей в виду, что однажды с этого самого асфальта ты можешь и не подняться.
— Только не надо меня запугивать, — на удивление смело заявил Билл. — Я уже это проходил.
— В любом случае это не мое дело, — равнодушно поведя плечом, заключил я и больше не желал возвращаться к этой теме. В конце концов, у парня есть родители, которые и должны объяснять ему подобные вещи.
Глядя на город, который с таким трудом узнавал, я рассматривал окрестности, мотая головой в разные стороны. Ну неужели я настолько отстал от жизни, что и не заметил, как все вокруг изменилось? Взглянув на огромный баннер, возвышающийся над нашими с парнишкой головами, я судорожно сглотнул. Либо я совсем съехал с катушек, либо музыкальная группа, которая уже лет десять назад распалась, снова воссоединилась и решила наведаться в Берлин с очередным прощальным концертом. Зачем устраивать еще один прощальный концерт спустя десять лет? Какого хрена?
Совершенно запутавшись, я замотал головой. Это выступление, которое уже состоялось десять лет назад двадцать восьмого сентября, обещает повториться, а здание, которого и в помине не было, величественно обосновалось на руинах, что я видел собственными глазами. А самое главное, я увидел себя. Шестнадцатилетнего хулиганистого подростка. И сомнений в том, что это действительно я — не было. Но какого черта? Как это вообще возможно? Я что, схожу с ума?
— Эй, — окликнув Билла, я повернулся к нему и внимательно оглядел. — Какой сейчас год?
— Две тысячи шестой, — посмотрев на меня с неким подозрением, ответил черноволосый. — А почему вы спрашиваете?
Я шумно выдохнул, хватаясь обеими руками за голову и сжимая нестерпимо запульсировавшие виски. Почувствовав внутри себя нарастающую панику, я залез рукой в карман, чтобы достать сигареты, но вместо этого нащупал упаковку с колодой карт, которые еще дома положил в карман своих джинсов. Дерьмо... Значит, всё это мне не снится?
— С вами все нормально? — нахмурившись, поинтересовался Билл и продолжил внимательно меня разглядывать.
Я лишь коротко кивнул, не зная что на это ответить. Я же не мог сказать, что сегодняшним утром на дворе был две тысячи шестнадцатый год, а сейчас я узнаю, что это вовсе не так. Георг был прав... Рано или поздно я стану сумасшедшим.
Блять. Блять! Если сейчас сентябрь две тысячи шестого, то я не могу вернуться к себе домой. Тогда... черт! Что мне делать?
Пытаясь успокоиться и мыслить здраво, я сделал глубокий вдох, от которого мгновенно закружилась голова, и обратился к мальчишке.
— Ты не знаешь где здесь ближайший отель? — спросил я, придавая своему голосу твердость, потому что он неумолимо приближался к тому, чтобы задрожать.
— Даже не знаю... — задумчиво произнес Билл, не отводя от меня взгляда.
— Надо поймать такси... — себе под нос пробормотал я и принялся торопливо озираться по сторонам.
— А где ваша машина? — нахмурился паренек, тоже оглядываясь.
— Нет у меня машины, — с усмешкой буркнул я и направился по направлению к дороге.
— Вы что, не коп? — удивленно вопрошал черноволосый, и его взгляд упал на карманы моей толстовки. — Тогда откуда пистолет?
— Пистолета у меня тоже нет, — я нервно рассмеялся, выворачивая свои карманы. — Видишь?
— Значит, вы решили просто их запугать... — кивая головой, догадался Билл.
— Верно мыслишь, малыш, — подавив в себе желание потрепать мальчишку по черноволосой голове, я в очередной раз усмехнулся, а затем осознание происходящего снова настигло меня, стирая с моего лица какие-либо эмоции.
Не верю, что все это происходит со мной. Не верю... Чертов доктор Уитман! Лучше бы мне всё это снилось...