Глава 6
Сборы напоминали веселое кораблекрушение: повсюду летали полотенца, тюбики со всякими кремами и солнечные очки. Квартира Алин наполнилась запахом кокосового масла и тропической влажности, которая в Рио проникает даже сквозь закрытые жалюзи.
— Так, Билли, если ты выйдешь на солнце в этой черной футболке, ты просто превратишься в уголек через десять минут, — Алин критично осмотрела наряд звезды и решительно открыла свой шкаф. — Ясмин, тащи тот вязаный кроп-топ, который мы купили на ярмарке в прошлом месяце.
Через пять минут Билли стояла перед зеркалом, рассматривая себя в непривычном образе: ярко-оранжевый вязаный топ, широкие льняные брюки и куча тонких золотых цепочек, которые я надела ей на шею. Она поправила свою челку, которая после сна стала еще более непослушной, и вдруг тихо рассмеялась.
— Я выгляжу так, будто сошла с открытки «Привет из 70-х», — она обернулась ко мне, и в её глазах промелькнул восторг. — Мне нравится. Это... это как надеть другую жизнь на пару часов.
Мы выскочили на улицу, где город уже гудел, как потревоженный улей. Воздух был настолько густым от жары и запахов уличной еды, что его хотелось пить. Луиз уже ждал нас внизу, прислонившись к своему скутеру. Когда он увидел Билли в новом образе, он присвистнул.
— Оцените! Наша калифорнийская королева официально стала «кариокой»! — он протянул Билли шлем, украшенный наклейками местных баров.
Наш путь лежал в Санта-Тереза — район с мощеными улочками, старыми трамваями и богемными лавками. Мы неслись на мопедах вверх по холмам, и я чувствовала, как ветер развевает мои кудри, смешивая их с соленым бризом. Билли ехала сзади меня, крепко обхватив меня за талию. Я чувствовала, как она иногда прижимается щекой к моей спине, когда мы закладывали крутые повороты, и в эти моменты мир сужался до этого тепла и рокота мотора.
Мы остановились у старой винтажной лавки, вход в которую был увит ярко-розовой бугенвиллеей. Внутри пахло старой бумагой, кожей и сушеными травами. Билли завороженно бродила между стеллажами, перебирая виниловые пластинки с записями классической самбы.
— Послушай это, — я подошла к ней и надела на неё тяжелые наушники от старого проигрывателя, стоявшего в углу.
Зазвучал голос Жобима, мягкий и тягучий, как мед. Билли закрыла глаза, и я увидела, как её пальцы начали непроизвольно выстукивать ритм по краю прилавка. Она стояла так несколько минут, полностью погруженная в музыку, пока вокруг нас кипела жизнь магазина. Когда она сняла наушники, её взгляд был каким-то иным — более глубоким, задумчивым.
— Это звучит как разбитое сердце, которое решило снова начать танцевать, — прошептала она, глядя на меня. — Ясмин, спасибо. Я никогда не слышала ничего подобного... это так честно.
Мы купили эту пластинку и еще кучу мелочей: старые полароидные снимки Рио 80-х, плетеную сумку для Сары и странную деревянную фигурку для Финнеаса. На выходе из лавки мы наткнулись на уличного художника, который рисовал портреты угольной пастелью. Он взглянул на нас и жестом пригласил присесть.
— Две грации, — улыбнулся он на ломаном английском. — Позвольте мне запечатлеть этот момент. Бесплатно. Просто ради красоты.
Мы уселись на невысокую каменную ограду. Билли прислонилась ко мне, положив голову мне на плечо. Её волосы щекотали мне щеку, а солнце припекало плечи. Художник быстро водил мелом по бумаге, а прохожие просто проходили мимо, даже не догадываясь, что перед ними одна из самых узнаваемых девушек мира.
— Знаешь, — тихо сказала Билли, не открывая глаз. — Вчера на балконе ты говорила, что коллекционируешь моменты. Запиши этот в свою самую важную главу.
Я посмотрела на её спокойное лицо, на едва заметную улыбку и поняла, что этот день в Санта-Терезе станет тем самым моментом, который я буду перечитывать в своей памяти снова и снова, даже когда эти каникулы закончатся, а самолет унесет её обратно в другую реальность.
— Уже записала, — ответила я, чувствуя, как она крепче сжимает мою руку под прикрытием своей плетеной сумки.
***
Мы выбрали Праинью — небольшой заповедный пляж, спрятанный за скалами. Здесь не было толп, только шумные волны и редкие серферы.
— Ну что, готова покорять стихию? — Итан выгрузил из машины доски. — Ясмин, сдаю тебе ученицу под личную ответственность. Смотри не утопи национальное достояние США.
Билли, уже успевшая переодеться в черный закрытый купальник и те самые льняные штаны, которые она закатала до колен, посмотрела на огромную доску с легким опасением.
— Черт, она выглядит такой тяжелой, — она подошла и осторожно коснулась шероховатой поверхности лонгборда. — Ты уверена, что я не пойду на дно, как топор, вместе с этой штукой?
— Доверься мне, — я улыбнулась, затягивая страховочный трос у неё на щиколотке. — На песке всё кажется сложным, но вода тебя подхватит. Главное — поймать ритм.
***
Сначала мы тренировались на берегу. Я показывала ей, как правильно ложиться на доску и в какой момент нужно вскакивать.
— Так, Билли, смотри на меня. Грудь прижата, руки у ребер. И на счет «три» — резкий толчок.
Я несколько раз продемонстрировала прыжок, и Билли попыталась повторить. В первый раз она запуталась в собственных ногах и повалилась в песок, смешно фыркая.
— Ладно, грация — это не моё, — она вытерла нос, испачканный в песке. — Давай еще раз.
Я подошла сзади, чтобы поправить её положение. Мои руки легли на её плечи, направляя её. Я чувствовала, как она на мгновение замерла под моими ладонями, а потом медленно выдохнула. Между нами словно возникло электрическое поле, более сильное, чем всё напряжение на фестивале.
— Расслабь спину, — прошептала я ей почти на ухо. — Ты слишком напряжена. Почувствуй доску, будто это часть тебя.
Когда мы зашли в воду, солнце уже начало медленно опускаться, превращая океан в расплавленное золото. Мы зашли по пояс, и я придерживала доску, пока Билли укладывалась на неё.
— Готова? Идет небольшая, — я увидела приближающуюся пену. — Греби! Сильнее, Билли!
Она заработала руками, изо всех сил стараясь поймать инерцию волны.
— Сейчас! Прыгай!
Она вскочила. На одну невероятную секунду она действительно удержала равновесие — растрепанная, с горящими глазами, волосы прилипли к лицу. А в следующую секунду она с громким всплеском исчезла под водой.
Я тут же нырнула за ней, и когда мы обе вынырнули, Билли хохотала так громко, что перекрывала шум прибоя.
— Ты видела?! Я стояла! Я реально стояла целую секунду!
Она схватила меня за плечи, чтобы не упасть от очередной волны. Мы оказались совсем близко. Вода стекала по её лицу, а её глаза — невероятного льдисто-голубого цвета — сейчас казались почти прозрачными в лучах заката.
— Ты была крутой, — искренне сказала я, чувствуя, как моё сердце бьется не только от заплыва. — Для первого раза это было просто невероятно.
Мы стояли так некоторое время, удерживая доску между нами. Вокруг нас шумел Рио, друзья где-то вдалеке орали что-то ободряющее, но в этом маленьком пузыре были только мы. Билли вдруг протянула руку и аккуратно убрала мокрый завиток волос с моего лица. Её пальцы, холодные от воды, оставили обжигающий след на моей коже.
— Спасибо, Ясмин, — тихо сказала она, и её голос прозвучал как-то по-новому. — Не только за серфинг. За то, что ты... просто такая.
***
Когда мы наконец выбрались на берег, совершенно обессиленные, Финнеас уже разложил на покрывале наш скромный пикник.
— Так, вегетарианский отдел объявляется открытым! — объявил он, протягивая Билли кукурузу на гриле, щедро посыпанную солью и смазанную маслом.
Мы уселись прямо на теплый песок. Помимо кукурузы, у нас были спелые гуавы, холодный чай в больших стаканах и местный сыр коалью, поджаренный прямо на углях.
— Это лучший ужин в моей жизни, — Билли с наслаждением вонзила зубы в горячую кукурузу. — Серьезно, никакой мишленовский ресторан не сравнится с едой на пляже после того, как ты чуть не утонул пять раз.
Мы сидели плечом к плечу, провожая солнце, которое окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя розово-пурпурный след. Билли привалилась к моему плечу, её волосы всё еще были влажными и пахли океаном.
— Знаешь, — прошептала она, когда ребята отошли к кромке воды, чтобы сделать финальный заплыв. — Я начинаю бояться того дня, когда мне всё-таки придется сесть в этот самолет.
Я накрыла её руку своей, чувствуя мелкие крупинки песка на коже.
— Значит, мы сделаем так, чтобы тебе было что вспоминать, когда ты будешь смотреть на облака.