Глава 2
Солнце над Сан-Паулу в день фестиваля было беспощадным, но никто из нас этого не замечал. Воздух дрожал от коллективного возбуждения тысяч людей, стекавшихся к Интерлагосу. Мы с ребятами выехали рано, чтобы занять место поближе к сцене, и весь путь в забитом вагоне метро превратился в один сплошной хаотичный концерт. Алин и Сара без конца поправляли макияж, нанося на скулы слои блесток, которые на солнце переливались, как чешуя экзотических рыб. Итан и Луиз тащили огромный флаг Бразилии, на котором мы ночью маркером написали «добро пожаловать в бразилию».
— Ясмин, ты вообще здесь? — Луиз толкнул меня плечом, когда мы наконец прошли через турникеты и оказались на залитом светом поле. — Ты молчишь с самого утра.
Я лишь улыбнулась, поправляя короткий топ. Мои волосы были собраны в высокий хвост, чтобы хоть немного спастись от жары, но пара прядей уже прилипла к влажному лбу. Внутри меня всё сжималось в тугой узел. Вчерашняя ночь казалась галлюцинацией, вызванной испарениями океана. Неужели та девушка в безразмерной футболке, которая училась танцевать фанк у нас в гостиной, сейчас выйдет к этой многотысячной толпе?
Эмоции на Lollapalooza Brazil — это отдельный вид искусства. Это не просто радость, это какое-то первобытное неистовство. Мы пробирались сквозь толпу, чувствуя запах сладкой ваты и пота, смешанного с дорогим парфюмом. Вокруг мелькали образы, сетчатые майки и тяжелые ботинки, несмотря на тридцать градусов жары. Мои друзья были в восторге: Алин то и дело вскрикивала, узнавая любимые треки других групп со вторых сцен, а Сара уже вовсю планировала, как мы будем прорываться к самому ограждению.
К тому моменту, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в невероятные оттенки пурпура и золота — классический бразильский закат, — мы стояли так близко к сцене, что я могла видеть капли конденсата на мониторах. Напряжение в толпе достигло пика. Каждый раз, когда на сцене мелькала тень технического персонала, стадион взрывался ревом.
— Она сейчас выйдет, — прошептала Сара, сжимая мою руку так сильно, что косточки побелели. — Ясмин, я сейчас умру, я серьезно.
И тут свет погас.
Этот звук невозможно описать — это был не просто крик, это был грохот тектонического сдвига. Десятки тысяч людей в едином порыве подались вперед. Из темноты вырвались первые аккорды — тяжелые, басовитые, заставляющие вибрировать каждую клетку тела. А затем, в луче ослепительно белого света, на сцене появилась она.
Черные волосы, идеально прямая челка, закрывающая глаза, и та самая энергия, которая могла бы запитать весь город. Билли металась по сцене, как разъяренный и одновременно невероятно свободный зверек. Она была воплощением хаоса и красоты.
— Bury a Friend! — заорал Итан, подбрасывая Луиза на плечи.
Я пела вместе со всеми, чувствуя, как срывается голос. Но в какой-то момент, посреди этого безумия, Билли остановилась у края сцены. Она тяжело дышала, пот стекал по ее лицу, а футболка прилипла к спине.
Она начала петь «TV», и стадион превратился в море огней от мобильных телефонов. Это была самая интимная часть шоу. Билли села на край сцены, почти напротив того места, где стояли мы. Мои друзья рыдали, обнявшись, а я стояла, завороженная. Она пела о боли, о потере, о том, как трудно иногда быть собой, и в каждом слове я слышала ту самую искренность, которую она показала вчера на террасе.
Её взгляд лениво скользил по первым рядам, пока не остановился на мне. Никаких красивых жестов или пафосных фраз. Она просто на секунду замерла, её брови чуть приподнялись в узнавании, и она коротко, по-свойски кивнула мне, будто мы просто встретились на улице. В этом коротком кивке было больше смысла, чем в любой речи.
— Она тебя увидела! Точно увидела! — заорал Итан мне на ухо, но я его почти не слышала.
В финале, когда под «Happier Than Ever» в небо бабахнул фейерверк и всё вокруг засыпало конфетти, Билли пробегала мимо нашего края. Она на секунду задержалась, посмотрела прямо в мою камеру, скорчила смешную рожу с высунутым языком — ту самую, типичную для неё — и, подмигнув, умчалась к другому краю сцены.
Мы уходили с поля уже за полночь. Ноги гудели, голос пропал окончательно, а Сара всё не могла перестать рыдать от избытка чувств. Я шла в толпе, чувствуя на коже пыль и запах пороха от фейерверков.
В кармане завибрировал телефон. Запрос на переписку от аккаунта с синей галочкой.
«Ты была права насчет воздуха здесь. Он и правда электрический. Спасибо, что пришли. Надеюсь, тебя там не раздавили в этой каше. Зайдешь поздороваться, пока мы не уехали?»
Я выдохнула, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка.
***
Пробираться через охранников на Интерлагосе — это как пытаться пройти босса в сложной игре, особенно когда ты выглядишь как типичная фанатка: растрепанные кудри, размазанные блестки на скулах и промокший от жары топ.
— Эй, серьезно, у меня есть приглашение! — я пыталась перекричать гул толпы, показывая сообщение на экране телефона массивному мужчине в черном жилете.
Он посмотрел на экран, потом на меня, снова на экран. Я видела, как в его голове прокручиваются сомнения, но через секунду он молча отодвинул металлическое ограждение, пропуская меня в зону «только для персонала».
Мир бэкстейджа был полной противоположностью тому безумию, что творилось снаружи. Здесь было прохладно, пахло кофе, свежескошенной травой и чем-то мятным. Мимо пробегали люди с рациями, кто-то тащил кофры с оборудованием. Я чувствовала себя лишним элементом в этом отлаженном механизме, пока не увидела знакомую фигуру.
Финнеас стоял у входа в один из белых вагончиков-гримерок, прижимая к щеке холодную банку газировки. Увидев меня, он широко улыбнулся.
— О, Ясмин! Ты все-таки прорвалась сквозь эти джунгли? — он приобнял меня за плечи. — Заходи, она там пытается реанимировать себя после шоу.
Внутри гримерки работало два кондиционера на полную мощность. Билли сидела в кресле, закинув ноги на столик. Она уже успела переодеться в чистую огромную футболку, но ее черные волосы все еще были влажными у корней. Когда дверь открылась, она подняла голову, и ее лицо мгновенно осветилось той самой дружелюбной улыбкой.
— Черт, Ясмин! — она вскочила, чуть не опрокинув стакан с водой. — Я думала, тебя там размазали в первом ряду. Ты видела этот слэм на Oxytocin? Я реально испугалась за тебя на секунду.
Она подошла и обняла меня.
— Я выжила, Билли. Бразильские фанаты — это не шутка, — рассмеялась я, чувствуя, как неловкость окончательно исчезает. — Шоу было... у меня просто нет слов. Ты была похожа на стихийное бедствие.
— Стихийное бедствие в душных кроссовках, — она плюхнулась обратно в кресло и указала мне на стул рядом. — Садись. Рассказывай, как это смотрелось со стороны? Звук был нормальный? Я вообще не слышала себя в мониторах половину времени.
Мы просидели так около часа. Финнеас периодически заходил, что-то уточнял у менеджеров, но Билли, казалось, было абсолютно все равно на гастрольный график. Мы говорили о том, как смешно Луиз размахивал флагом, о том, что она хочет попробовать настоящую фейжоаду перед отлетом, и о том, как ей непривычно видеть столько загорелых людей в одном месте.
В дверь постучали. Заглянул один из ассистентов с планшетом в руках.
— Билли, Финнеас, машины будут готовы через десять минут. Нам нужно подтвердить время вылета на завтра, чтобы успеть на пересадку в Штаты...
Билли резко подняла руку, прерывая его на полуслове. Она переглянулась с братом, и тот едва заметно кивнул, пряча улыбку.
— Отмени вылет, — спокойно сказала она.
Ассистент замер.
— Прости?
— Вылета завтра не будет. И послезавтра тоже, — Билли повернулась ко мне, и в её глазах заплясали хитрые искорки. — Понимаешь, Ясмин, у меня сейчас нет тура. Этот фестиваль был единственным пунктом в расписании. И я подумала... какого черта? Я впервые в жизни в Бразилии. Я видела только аэропорты и окна отелей. Я хочу увидеть всё.
Она подалась вперед, облокотившись на колени.
— Я поговорила с командой. Мы остаемся здесь еще на неделю. Просто как туристы. Никаких камер, никаких интервью. Только Рио, солнце и, возможно, те скрытые тропы, о которых ты говорила вчера.
У меня перехватило дыхание. Это было слишком круто, чтобы быть правдой. Мировая звезда просто решает «зависнуть» в твоем городе, потому что ей понравился вайб?
— Ты серьезно? — выдохнула я.
— Вполне, — Билли вытянула из рюкзака маркер. — Но мне нужен кто-то, кто знает, где здесь лучший кофе и какие пляжи не забиты туристами. Итан и остальные ребята... они ведь не будут против, если мы снова нагрянем к ним?
Я рассмеялась, представляя лицо Итана.
— Думаю, он переименует свой дом в «Резиденцию О'Коннеллов» после такого.
— Отлично, — она схватила меня за руку и быстрым, уверенным почерком написала на моем предплечье свой номер, а рядом нарисовала маленького кривого человечка, блош. — Не теряйся, Ясмин из Рио. Завтра я высплюсь за последние три года жизни, а потом напишу тебе. Будь готова — я хочу увидеть настоящий Рио вашими глазами.
Когда я выходила из зоны бэкстейджа, на улице уже было прохладно. Мои друзья ждали меня у главного входа.
— Ну что? Что она сказала? — Сара подлетела ко мне, едва не сбив с ног.
Я посмотрела на свои руки: на одной — след от фестивального браслета, на другой — номер, написанный черным маркером. Над стадионом догорали последние огни фейерверков, но в этот раз чувство грусти от финала шоу не пришло. Наоборот.
— Она не улетает, ребят, — сказала я, глядя на их ошарашенные лица. — Наша вечеринка только начинается.