Падший ангел

Последние дни были сущим кошмаром.

Селеста изменилась.

Она больше не была той девушкой, что заснула у его плеча, кутаясь в плед и подрагивая крыльями от холода. Она больше не смотрела на него с тёплой насмешкой, не перебирала пальцами кружку с кофе по утрам. Больше не отпускала язвительных, но добродушных комментариев в ответ на его вопросы.

Теперь она либо игнорировала его вовсе, либо отвечала так, что у Ньюта мгновенно пропадало желание спрашивать что-либо ещё.

С каждым днём её раздражение росло, словно внутри неё что-то ломалось, а он не мог понять — что именно.

Селеста злилась. На что — он не знал. На него? На себя? На этот мир?

Она была как натянутая струна, которая в любой момент могла лопнуть.

И от этой мысли ему становилось не по себе.

— Ты можешь хоть немного не кидаться вещами?! — не выдержал он однажды, когда рубашка, которую она, очевидно, стащила из его шкафа, полетела прямиком на пол.

— Я могу, — огрызнулась она. — Но не хочу.

— И что, теперь ты будешь устраивать истерики, разбрасываться вещами и молчать, когда я пытаюсь с тобой поговорить?!

— Истерики?!

Она обернулась, и он впервые за эти дни увидел в её глазах не просто раздражение — гнев.

— Ты даже не представляешь, через что я сейчас прохожу, а ведёшь себя так, будто я должна тебе что-то объяснять!

— Да, представляю! — рявкнул он в ответ, хотя понимал, что не имеет на это права. — Ты ведёшь себя как чертовски раздражённый человек, который не может сказать прямо, что его бесит!

Селеста тяжело выдохнула, вцепившись пальцами в подлокотник кресла.

— Я не человек.

Она не уточнила, но в её голосе было столько горечи, что он невольно замолчал.

Всю злость, что накопилась за эти дни, внезапно сменила тревога.

— Селеста...

Она резко отвернулась.

— Просто... отстань.

— Нет.

Она сжала кулаки, но не ответила.

— Я не отстану, пока ты не скажешь, что происходит.

Селеста смотрела в пол.

— Я не могу вернуться.

— Что?

Она стиснула зубы, но потом всё-таки ответила:

— Я не могу вернуться в Преисподнюю.

— Но... ты же говорила, что могла в любой момент.

— Могла.

Она подняла на него глаза.

Взгляд, в котором раньше было столько жизни, теперь казался пустым.

— Но теперь не могу.

Наступила тишина.

Слова, которые она сказала, прозвучали с такой обречённостью, что у него внутри что-то сжалось.

— Почему?

— Я не знаю.

Голос её был тихий.

Она отвернулась, словно не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии.

Ньют смотрел на неё. На её крылья, теперь опущенные, как будто тяжесть всего мира легла на них. На её пальцы, крепко сжавшие подол его — теперь уже её — свитера.

— Из-за чего-то... я застряла здесь.

Она провела рукой по лицу, выдохнула.

— А без Преисподней я теряю силы.

Вот оно что.

Он не знал, что сказать.

Все эти дни он злился, считал её поведение эгоистичным, невыносимым.

Но теперь...

Теперь он видел перед собой существо, которое, возможно, в первый раз в жизни не знало, что делать.

Селеста отвернулась, но он не отводил взгляда.

— Мы разберёмся, — твёрдо сказал он.

Она тихо засмеялась — без капли веселья.

— Ты даже не знаешь, как это сделать.

— Зато знаю, что не собираюсь оставлять тебя одну.

Она не ответила.

Просто закрыла глаза и глубоко вдохнула.

И в этом жесте было что-то похожее на благодарность.

***

— Это сложно... — пробормотала она, глядя в кружку остывающего кофе. — Мне необходимо хотя бы иногда возвращаться туда, но я почему-то... не могу. И из-за этого не могу восстановить силы. Что-то нарушило баланс между мирами. Я хочу домой.

В её голосе не было ни привычной дерзости, ни холодного раздражения, которым она обычно отмахивалась от его вопросов. Только усталость. Настоящая, глубокая.

Ньют невольно сжал кулаки. Он терпеть не мог, когда ничего не мог сделать.

— Тогда нам нужно разобраться, — решительно сказал он. — Расскажи мне больше, чтобы я понял. Может, я смогу помочь?

Селеста взглянула на него с лёгкой насмешкой.

— Не думаю, что смертный может что-то решить в этой ситуации.

— Даже если так, — он не отступил. — Я хочу знать, кто ты такая и что происходит. Я всё ещё не понимаю... что ты такое, если честно. Да и вообще мало что понимаю.

Она долго молчала. Взгляд её скользил по тёмному окну, словно в ночи можно было найти ответы.

— Мир бессмертных не такой, каким его описывают ваши священные книги, — наконец произнесла она. — Я... что-то вроде архангела по понятиям, понятным человеку. Но раньше я была совсем другой.

— Другой?

— Я была падшим ангелом.

Ньют даже дышать перестал, настолько неожиданными были её слова.

— В загробном мире есть два типа существ: пришедшие и рождённые. Пришедшие — это души, которые когда-то принадлежали человеку. А рождённые — те, кого создали сами бессмертные. Я была пришедшей.

Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями.

— Не то чтобы я хорошо помню свою прошлую жизнь... но падшие ангелы — это те, кому было суждено стать ангелами. И всё же их последний поступок всё изменил.

Ньют чувствовал, что ответ будет тяжёлым, но всё равно спросил:

— Последний поступок?

— Обрыв. Шаг в бездну. А потом... темнота.

В комнате повисла гнетущая тишина. Ньют не сразу понял, что сжал руки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Ты... ты совершила самоубийство в прошлой жизни? — голос его сорвался на полуслове.

Селеста чуть заметно пожала плечами.

— Думаю, да. Я не помню деталей. Только эмоции. Безысходность. Пустоту.

Он медленно выдохнул, собираясь с мыслями.

— И поэтому, когда твоя душа попала в мир бессмертных... ты стала падшим ангелом.

— Именно. — Она кивнула. — Но в загробном мире всё так же, как у вас. Статус можно изменить. Человек может добиться положения в обществе, если будет достаточно усердным. Бессмертные — тоже.

— И ты... поднялась до ангела смерти?

— Да. Это заняло немало времени. Но в итоге я получила высший статус. Стала архангелом. И у меня даже появились силы.

Ньют слегка наклонился вперёд.

— Силы? Какие?..

Селеста прикрыла глаза и на мгновение показалась такой хрупкой, такой измождённой, что у Ньюта внутри что-то сжалось.

— Я даже не знаю, как объяснить... — её голос звучал глухо, почти безжизненно. — Это не магия, не чудеса, не то, что можно увидеть в сказках. Скорее... закон, которому я подчиняюсь и который подчиняется мне.

Ньют молчал, не перебивая. Он видел: ей тяжело. Не только говорить, но и просто быть здесь.

— Я могу... показать человеку его прошлое. Или будущее. Как осколки зеркала. — Селеста с трудом выговорила последние слова, будто каждая буква обжигала её изнутри. — Погрузить его в сон и дать знамение, наставить. Могу замедлить или же ускорить определенный процесс при этом не изменяя времени. но это... — она вздрогнула, и Ньюту не понравилось, как именно она это сделала — слишком рефлекторно, слишком... испуганно.

— Это что? — он не мог не спросить.

Она опустила голову, сжав пальцы на рукавах свитера.

— Это... забирает часть меня. По крайней мере, пока я не возвращаюсь в Преисподнею.

Тишина.

Она не просто устала. Она медленно угасала.

— Я не могу восстанавливаться, — глухо добавила Селеста. — Я теряю силы. Постепенно. И если не разберусь с этим... если не вернусь домой...

Ньют резко подался вперёд, не давая ей договорить:

— Мы разберёмся.

Она чуть заметно усмехнулась — безрадостно, с едва уловимой горечью.

— Ты так уверен?

— Да, чёрт возьми!

Селеста посмотрела на него. Долго. Пристально.

— Ты странный, смертный.

— А ты слишком упрямая, бессмертная.

В уголках её губ мелькнула тень улыбки, но тут же угасла.

— Всё равно... мне страшно.

Признание прозвучало тихо, почти неслышно. И от этого стало ещё тяжелее.

Ньют сглотнул.

Он видел её непоколебимой. Резкой. Острословной. Видел, как она держится, даже когда падает.

Но сейчас... сейчас перед ним была человеческая Селеста.

Сломанная.

Измождённая.

Уставшая.

И он не мог этого выносить.

Селеста почувствовала, как его рука коснулась её плеча, и на мгновение замерла. Что-то тёплое проникло в её тело, как будто её задело то, чего она давно избегала. Это было непривычно, странно. Она резко откинула эту мысль, но внутренний голос продолжал тянуть её туда, к этому неведомому чувству.

Её рука сама потянулась к его, едва коснувшись. Тёплая ладонь, его дыхание — это всё было так реальным и так близким. Она не понимала, зачем она это делает. Но не могла остановиться.

— Ты не знаешь, что это значит, — её голос дрожал. Она пыталась быть холодной, как всегда, но не могла. — Я не могу быть такой.

Её пальцы сжались вокруг его руки, словно она искала опору. Она устала. И чем больше она пыталась оттолкнуть его, тем больше ощущала, как хочется приблизиться. Это было не привязанностью. Но Это было нечто другое — чуждое, но такое манящее.

— Ты — смертный, — прошептала она, почти не веря своим словам, но что-то внутри неё тихо дрогнуло. — Но ты здесь. И я не знаю, почему.

Она подняла взгляд, не смея отвести глаз. В груди невыносимо болело, но рядом с ним было что-то мягкое, что давало облегчение.