Глава 21.
Февральская ночь опустилась на Москву, укрывая город колючим инеем. После тяжелого разговора в офисе прогулка по пустынным улицам казалась попыткой смыть с себя запах типографской краски и страха.
Диана шла, плотно запахивая пальто, её дыхание превращалось в белые облачка пара. Она смотрела на витрины магазинов, которые за время её отсутствия стали ярче, но злее.
— Останься у меня, Ди, — тихо сказала Яся, глядя, как свет фонаря дробится в гранатовом камне на её кольце. — До твоего рейса всего несколько часов. В «Райском саду» сейчас безопаснее, чем в любом «Хилтоне». Петр выставил посты.
Диана остановилась и посмотрела на подругу. В свете неона её лицо казалось почти прозрачным.
— Нет, Ясь. Я не смогу уснуть в доме, где на первом этаже стоят гробы, а на втором — компьютеры с именами смертников. Я заказала номер в «Метрополе». Там хотя бы пахнет старой мебелью, а не... неизбежностью.
Яся не стала настаивать. Она лишь кивнула Петру, который следовал за ними в тени на своем «Гелендвагене». Машина медленно подкатила к бордюру.
— Довези её до входа, — приказала Яся. — И не уезжай, пока она не зайдет в лифт.
Диана быстро обняла подругу, и Яся почувствовала, как ту сильно трясет.
— Прилетай, слышишь? Просто прилетай.
Когда машина скрылась за поворотом, Яся осталась одна на пустой улице. Она глубоко вдохнула ледяной воздух. Матрица её судьбы не предполагала отелей. Только крепость, построенную на костях.
Вернувшись домой, Яся не пошла в кабинет. Она поднялась в жилую часть дома, где в камине еще тлели угли. Петр вернулся через полчаса. Он вошел бесшумно, сбросил куртку и замер, глядя на неё.
Напряжение последних месяцев, смерть деда, ранение, бесконечная война за информацию — всё это вдруг сжалось в одну точку. В эту ночь им не нужны были слова или планы мести.
Это не было похоже на красивый роман из её книг. Это была близость двух людей, которые каждый день смотрят в бездну. Грубые ладони Петра на её тонкой талии, его тяжелое дыхание и её тихий стон, заглушенный треском углей, — в этом было что-то первобытное и отчаянно-честное. Впервые за долгое время Яся позволила своей «бронзе» расплавиться.
Позже, когда в комнате воцарилась тишина, Яся лежала, прижавшись ухом к широкой груди Петра. Она слушала ровный ритм его сердца — сердца, которое билось ради неё одной.
— Знаешь, Петь... — она лениво обрисовала пальцем контур его шрама на плече. — С твоей силой и моими архивами мы можем больше, чем просто пугать Лиса.
— Куда уж больше, Стеклова? Мы и так держим половину ритуального рынка.
— Рынок — это мелко, — Яся подняла голову, её глаза блеснули в полумраке. — Тебе нужно идти в политику. Скоро выборы в Думу. С моим издательским домом мы сделаем из тебя народного героя. «Защитник порядка», «человек дела». Мы легализуем всё, что у нас есть. Ты станешь тем, перед кем Савельев будет стоять по стойке «смирно» не потому, что боится компромата, а потому, что ты — власть.
Петр усмехнулся, запуская руку в её волосы.
— Депутат Карасев? Звучит как анекдот. Я же говорить красиво не умею, Ясь.
— Тебе и не надо. Я напишу тебе лучшие речи. Мы построим новую Москву. Нашу Москву. Где Диана сможет гулять, не оглядываясь, а нам не нужно будет возить ПСМ в сумке.
На мгновение им обоим показалось, что это возможно. Что можно смыть кровь с рук и надеть белые воротнички. Они мечтали о доме в Серебряном Бору, о жизни, где «Райский сад» станет просто красивой метафорой.
Идиллию разорвал резкий, надрывный звонок мобильного телефона. В 1996-м этот звук всегда означал беду. Петр мгновенно подобрался, его лицо снова превратилось в каменную маску. Он взял трубку.
— Да. Говори.
Яся видела, как побелели его костяшки. Он молчал минуту, только его дыхание становилось всё тяжелее.
— Когда? Я понял. Никого не впускать.
Он нажал отбой и посмотрел на Ясю. В его глазах больше не было тепла. Только холодная, яростная решимость.
— Твоя Диана не дошла до номера, — коротко бросил он, уже натягивая джинсы. — Её взяли прямо в холле «Метрополя». Охрана отеля «ослепла» на пять минут.
Мир Яси, который она только что пыталась построить в своих мечтах, рассыпался на тысячи острых осколков. Она медленно села, чувствуя, как холод вползает в её сердце.
— Они оставили сообщение? — её голос был ледяным.
— Да. Сказали, что если завтра в утреннем выпуске не выйдет опровержение по Савельеву и ты не передашь им синюю папку... пришлют её обратно. По частям.
Яся встала. Она не плакала. Она подошла к зеркалу, взяла помаду «Кровавая вишня» и одним четким движением обвела губы.
— Значит, политики не будет, Петр, — сказала она, глядя на своё отражение. — Будет война. Доставай архивы по таксопарку Лиса. Мы сожжем этот город дотла, прежде чем они успеют коснуться её волос.