Глава 22.
Воздух в «Первом цеху» был пропитан запахом дешевого табака, мокрого бетона и липкого звериного страха. На середине помещения, под единственной лампой, которая раскачивалась на длинном проводе, сидел привязанный к тяжелому дубовому стулу человек. Тот самый швейцар из «Метрополя», который пять часов назад вежливо открывал дверь перед Дианой и «не заметил», как её затащили в фургон.
Яся стояла в тени, её лицо было белым как мел, а глаза — огромными и темными. Петр расхаживал кругами, поигрывая зажигалкой, и каждый щелчок кремня в тишине цеха звучал как взвод курка.
— Я... я ничего не видел, клянусь! — хныкал швейцар, утирая кровь с разбитой губы. — Темно было, метель... Машина подкатила, они сказали, что за барышней. Я думал, это её знакомые...
— Знакомые? — Яся вышла из тени. Её голос дрожал, и это был не тот холодный, командный тон, к которому все привыкли. Это был голос сорвавшейся струны. — Ты видел её лицо! Ты видел, что она сопротивлялась! В «Метрополе» камеры на каждом шагу, а ты говоришь, что «ослеп» за пятьсот долларов?!
Она подошла вплотную, схватив мужчину за грудки. Её тонкие пальцы впились в дорогую ливрею.
— Где она?! — закричала Яся, и этот крик, надрывный и полный боли, эхом отразился от кафельных стен. — Где Диана?! Если с ней что-то случится, я лично выпишу тебе некролог на первой полосе, и ты не доживешь до утра! Говори, мразь! Куда её повезли?!
Она начала трясти его, теряя всякое самообладание. Петр, наблюдавший за этим, чувствовал, как внутри него закипает черная, неуправляемая ярость. Видеть Ясю такой — слабой, кричащей, раздавленной горем — было для него невыносимо.
— Отойди, Яся, — его голос был тихим, но от него по спине швейцара пополз смертельный холод.
Петр схватил Ясю за плечи и осторожно, но твердо отодвинул её назад. Он встал перед мужчиной, заслонив собой свет лампы. Тень Петра накрыла пленника как могильная плита.
— Посмотри на неё, — Петр ткнул пальцем в сторону дрожащей Яси. — Ты довел её до слез. В моем доме.
Он медленно достал нож-бабочку, и сталь хищно блеснула в полумраке. Одним резким движением Петр вогнал лезвие в дерево стула прямо между ног швейцара.
— Слушай меня, гнида, — Петр наклонился к самому уху мужчины, обдавая его запахом ярости и табака. — У тебя есть ровно десять секунд, чтобы вспомнить номер машины или адрес. Если через десять секунд я не буду знать, где искать Диану, я начну отрезать от тебя куски и скармливать их кладбищенским псам. И поверь, Стеклова не станет меня останавливать. Она сама напишет об этом статью.
— Прошу... я... — заикался швейцар.
— Пять секунд! — рявкнул Петр, и в его глазах вспыхнул тот самый безумный огонь «карасевского щенка».
— Склад! Старый склад таксопарка на Дубровке! — закричал швейцар. — Лис там! Он сказал, что будет ждать звонка до рассвета! Машина — синяя «девятка», номер... я запомнил номер...
Яся, стоявшая у стены, закрыла лицо руками. Её трясло. Петр быстро записал цифры на ладони, выдернул нож из стула и обернулся к Ясе.
— Поезжай, — прошептала она сквозь зубы. — Забери её. Петр, если ты её не привезешь... я никогда не прощу ни тебя, ни себя.
— Пацаны! — крикнул Петр своим бойцам, стоящим в дверях. — Грузимся. Едем на Дубровку. Пленных не брать. Лис должен сдохнуть сегодня.
Яся осталась одна под качающейся лампой рядом с полуобморочным швейцаром. Она медленно подошла к столу, на котором лежала её сумка. Достала ПСМ. Она подошла к швейцару и приставила ствол к его затылку.
— Ты ведь знал, что её заберут не в гости, — прошептала она. — Ты знал, что её могут убить.
Палец лег на спусковой крючок. Но внезапный звук тормозов на улице заставил её замереть. Яся медленно опустила пистолет. Убить его — значит признать, что Лис уже победил, превратив её в такую же мразь.
— Живи, — выдохнула она, отступая в тень. — Но если я еще раз увижу тебя в этом городе... я не буду медлить.
Двери цеха распахнулись. Вошел Петр. Он был залит кровью — не своей. На руках он нес Диану. Он осторожно опустил её на пол. Диана была цела, но на её лице застыла маска запредельного ужаса. Яся бросилась к ней.
— Ди! Слава богу... Ты жива. Диана, посмотри на меня!
Диана медленно подняла глаза.
Она увидела Ясю. Но она также увидела всё остальное: связанного человека, пистолет в руке подруги, окровавленного Петра и гробы на заднем плане. Диана отшатнулась от Яси как от прокаженной. В её взгляде не было благодарности — только отвращение. Она не сказала ни слова. Она просто развернулась и, пошатываясь, вышла на улицу.
Они ехали в аэропорт на разных машинах. В терминале Шереметьево-2 было пусто и холодно. Диана прошла регистрацию, не оборачиваясь. Когда объявили её рейс, она на секунду замерла у паспортного контроля.
Яся стояла в десяти метрах. Она хотела крикнуть, попросить прощения, сказать, что это всё ради неё... Но слова застревали в горле. Диана не обернулась. Она просто ушла в зону вылета, навсегда закрыв за собой дверь в ту жизнь, где они были подругами.
Яся и Петр стояли на парковке, глядя, как огромный лайнер с ревом уходит в низкие февральские облака.
— Она даже не попрощалась, — тихо сказала Яся. Её «Кровавая вишня» размазалась, лицо казалось мертвенно-бледным.
— Она увидела правду, Ясь, — Петр подошел сзади и обнял её, закрывая своим пальто от ветра. — К такой правде не готовят в твоих книжках. Теперь у тебя остался только я.