Глава 18.
Ноябрь в «Райском саду» начался с первого колючего снега. В доме стояла такая тишина, что было слышно, как в углу кабинета тикают старые дедовские часы. Состояние Виктора Николаевича стало критическим.
Ярослава дремала в кресле, когда почувствовала сухое, как пергамент, прикосновение к своей руке. Дед пришел в себя. Его взгляд был пугающе ясным, лишенным мути безумия.
— Яся... — прохрипел он. — В сейфе... не всё. Под полом в кабинете... третья доска от окна. Там синяя папка. Твоя специальность, Ярослава. Твой диплом.
Яся подалась вперед, сжимая
его пальцы.
— О чем ты, дедушка? Какой диплом?
— Мы не просто хоронили, — дед судорожно вздохнул, его грудь ходила ходуном. — Мы хранили свидетельства. Стекловы... мы были архивариусами этого города. Каждый гроб — это тайна. В синей папке — список тех, кто еще жив, но уже принадлежит нам. Петр поможет... он верный пес. Но ты... ты должна стать голосом.
Виктор Николаевич замолчал. Его рука безвольно опала на одеяло. Последний вздох был тихим, почти незаметным — словно в комнате просто погасили свечу.
Петр вошел в комнату через минуту. Он сразу всё понял. Он подошел к Ясе и положил руку ей на здоровое плечо, но она не вздрогнула. Она молча встала и пошла в кабинет.
— Яся, куда ты? — Петр последовал за ней.
Она не ответила. Подойдя к окну, она нашла третью доску. Старый паркет поддался не сразу. Под ним, завернутая в промасленную ткань, лежала старая синяя папка с грифом, который заставил Ясю похолодеть. Она открыла её под светом настольной лампы. Это была не «черная бухгалтерия». Это был реестр связей. В нем были перечислены фамилии судей, прокуроров, политиков и их «грехи», которые её дед и отец годами «упаковывали» вместе с телами в элитные гробы.
— Боже... — прошептал Петр, заглядывая через её плечо. — Стеклова, если это правда... то ты теперь владеешь этим городом.
— Нет, Карасев, — Яся медленно перелистнула страницу. Её лицо стало абсолютно спокойным. — Я не владею городом. Я теперь его главный редактор.
Яся посмотрела на кольцо с гранатом на своем пальце. Она поняла, почему её так тянуло в журналистику, почему она хотела «показывать жизнь во всех красках». Судьба сыграла с ней злую шутку: она будет показывать жизнь, но только ту её часть, которая боится света.
— Петр, — она закрыла папку. — Нам нужно устроить деду достойные похороны. Но завтра... завтра мы зарегистрируем новое агентство.
— Ритуальное? — не понял он.
— Информационное, — Яся улыбнулась, и эта улыбка была холоднее ноябрьского льда. — Мы будем выпускать газету. Самую честную в Москве. И каждый, кто захочет, чтобы его имя не появилось в некрологе или в скандальной хронике, будет платить «Райскому саду» за тишину.
Петр посмотрел на неё с восхищением, смешанным с ужасом. Он понял, что та хрупкая девочка, которую он спасал, окончательно умерла. На её месте родилась женщина, которая осознала свою «матрицу».
— Ты сумасшедшая, — выдохнул он, притягивая её к себе.
— Нет, Петр. Я просто приняла наследство.