Глава 14.
Машина летела по ночной Москве, игнорируя красные сигналы светофоров. Петр одной рукой вцепился в руль, а другой прижимал окровавленный шарф к плечу Яси. Она была пугающе тихой.
— Только не уходи, Стеклова... Слышишь? Только не вздумай уйти, — рычал он, набирая номер на тяжелой трубке мобильного. — Игорь! Поднимай свою задницу! Мне плевать, что ты в Склифе на дежурстве. Бери инструменты и дуй в «Райский сад». Если через двадцать минут тебя там не будет — я твое отделение в филиал морга превращу. Да, огнестрел! Быстро!
Он влетел во двор агентства, едва не снеся кованые ворота. Выскочив из машины, Петр подхватил Ясю на руки. Она была легкой, как те бумажные ангелы, которых она так презирала. Он занёс её не в жилую часть, а в тот самый стерильный «Первый цех», где Владимир Стеклов когда-то латал бандитов. Здесь был свет, были антисептики и был широкий стол из нержавейки — холодный и безжалостный.
Петр бережно уложил её на стол. В этом было что-то жуткое: живая, истекающая кровью девушка на месте, предназначенном для покойников.
— Петь... — её веки дрогнули, голос был едва слышным шелестом.
— Молчи, Яся. Сейчас врач приедет. Всё будет нормально.
Он сорвал с себя куртку и начал лихорадочно искать аптечку. Его руки, всегда твердые, теперь ходили ходуном. Он взглянул на её плечо — пуля прошла навылет, но задела сосуды. Бледно-голубое шелковое платье, пропитанное кровью, прилипло к коже.
В этот момент в цех ворвался Игорь — врач из Склифа, худой, помятый, со старым кожаным саквояжем. Он бросил взгляд на Ясю, потом на Петра, и его лицо мгновенно стало профессионально-серым.
— С ума сошел? Сюда привез? — Игорь уже на ходу натягивал перчатки. — Ладно, отойди. Включи все лампы. Мне нужно больше света.
Петр стоял рядом, не в силах шевельнуться. Он видел, как Игорь режет её платье — то самое, в котором она была такой красивой в кафе с Дианой. Он видел блеск инструментов и слышал тяжелое, прерывистое дыхание Яси.
— Ты... ты должен её спасти, — Петр подошел вплотную, его голос был низким и вибрирующим от угрозы. — Если с ней что-то случится, Игорь...
— Сядь в углу и не мешай! — рявкнул врач. — У неё шок и кровопотеря. Хочешь помочь — найди спирт и чистые полотенца.
Петр нашел спирт. Он стоял и смотрел, как врач работает скальпелем и иглой. И в этот момент его накрыло. Он вспомнил лицо матери, Флоры. Её слова: «Ты мне больше не сын».
«Она была права, — подумал Петр, глядя на окровавленные бинты. — Я приношу только смерть. Сначала отец, теперь Яся. Я — зараза. Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в гранит».
Он опустился на пол прямо в углу цеха, закрыв лицо руками. Его трясло. Прошло около часа. Игорь закончил, вытирая пот со лба.
— Жить будет. Пуля чистая, кость не задета. Но слабость будет дикая. Ей нужен покой и нормальная еда. И не вози её больше по перестрелкам, Петр. Она не из твоего теста сделана.
Когда врач ушел, Петр подошел к столу. Яся спала под тяжелым шерстяным одеялом, которое он принес из дома. Её лицо было белым, как мрамор, но дыхание стало ровным. Он сел на корточки рядом, взяв её здоровую руку в свои ладони.
— Прости меня, Стеклова, — прошептал он, прижимаясь лбом к её пальцам. — Прости, что обещанная крыша тебя не защитила.
Яся не открывала глаз, но её пальцы едва заметно сжались в ответ. На столе рядом с ней лежала сумка. Из неё выпал тот самый томик Стендаля, подаренный им. Кровь на обложке уже подсохла, оставив на слове «Красное» темный, почти черный след.
В коридоре наверху вдруг снова закричал дед: «Володька! Помнишь, как в восемьдесят пятом?! Прорвемся!».
Петр поднял голову. Он знал: когда Яся придет в себя, она не захочет уходить. Она захочет мести. И теперь он даст ей эту месть.