Глава 9.
Рассвет нехотя просачивался сквозь щели жалюзи, выхватывая пылинки, танцующие в холодном воздухе офиса. Петр не спал — он сидел на стуле у самого входа, положив тяжелые ладони на колени. Его взгляд был прикован к двери.
Когда на крыльце раздался сухой шорох, Петр среагировал мгновенно. Он вскочил, бесшумно выхватил из-за пояса пистолет и в один прыжок оказался у стены рядом с косяком.
— Яся, назад! В коридор! — его голос прозвучал как приглушенный рык.
Ярослава, которая как раз вышла из жилой части дома с подносом, замерла. Она увидела Петра — напряженного, с побелевшими костяшками пальцев, сжимающих рукоять ТТ. На пороге лежала небольшая коробка, обернутая в дорогую крафтовую бумагу.
— Петр, успокойся, — Яся поставила поднос на стол и медленно подошла к нему.
— Не подходи! Это может быть «сюрприз» от Лиса. В наше время коробки под дверью просто так не оставляют.
Яся прищурилась, глядя на посылку. В нос ударил едва уловимый, но до боли знакомый аромат — смесь туберозы и ядовитого меда. Духи Poison. А на бумаге красовался летящий, почти нечитаемый почерк, выведенный фиолетовой ручкой.
— Это не Лис, — Яся отодвинула Петра плечом, игнорируя его протестующий возглас. — Только один человек мог додуматься прислать подарок в логово похоронных дел в шесть утра.
Она присела и аккуратно потянула за ленту. Петр всё еще держал дверь под прицелом, его глаза лихорадочно сканировали улицу через узкую щель. Когда крышка коробки откинулась, в офисе запахло дорогим вином и свежей типографской краской.
Внутри лежала бутылка Chateau Margaux и томик Анны Ахматовой в нарядном переплете. Сверху покоилась записка:
«Яська, я трусиха, ты же знаешь. Я не могу смотреть на ямы и людей в кожанках. Но я люблю тебя. Пей это вино, читай стихи и помни: ты не должна превращаться в гранит. Ты живая. Д.»
Петр медленно опустил пистолет, но его лицо не разгладилось. Он подошел к столу, смерив взглядом дорогую бутылку и книгу.
— «Д»? — он хмуро посмотрел на Ясю. — И кто этот грамотей? Дима? Данила? Вино за сто баксов, стишки... Красиво заходит, ничего не скажешь. Видимо, пока твой отец держал город, у тебя тут очередь из интеллигентов стояла?
Яся едва заметно улыбнулась, проводя пальцами по корешку книги. Ревность Петра была грубой, почти животной, но в этой обстановке она ощущалась как нечто... нормальное. Живое.
— Тебя это задевает, Петр? — она подняла на него взгляд. — Боишься, что кто-то может предложить мне не только защиту, но и Шекспира в оригинале?
— Мне плевать на твоих чтецов, — Петр зло затушил сигарету прямо в блюдце. — Просто сейчас не время для романов. Если этот твой «Д» появится в радиусе километра — я ему эту бутылку в одно место засуну. Для его же безопасности.
— Это Диана, Петр. Моя подруга, — Яся вздохнула, убирая записку в сумку. — Единственный человек, который видит во мне женщину, а не «хозяйку ям».
Петр промолчал, но по его лицу было видно, что он не до конца поверил. Он подошел к Ясе и резко взял её за локоть.
— Послушай, Яся. Нам пора. Лис сегодня будет в «Золотом льве». Мы идем туда не стихи читать. Ты уверена, что готова? Если начнется стрельба, ты должна будешь сидеть в машине и не высовываться.
Яся медленно высвободила руку. Она открыла свою небольшую сумку. Рядом с «Анной Карениной» и блокнотом в черном переплете лежал вороненый ПСМ — маленький, компактный пистолет спецслужб, который идеально ложился в её узкую ладонь.
Она достала его, проверила обойму и одним четким движением дослала патрон в патронник. Звук затвора в тишине офиса прозвучал как финальная точка в споре.
— Отец научил меня стрелять раньше, чем я прочитала «Гамлета», Карасев, — Яся посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни тени страха. — Он всегда говорил: «Если слова не помогают, используй калибр 5,45». Я не собираюсь сидеть в машине, пока ты будешь решать наши общие проблемы.
Петр замер. Он впервые увидел, как она держит оружие — не как игрушку, а как продолжение собственной руки. Это не была наглость бандита, это была холодная уверенность человека, который вырос в тени закона и смерти.
— Стальной Харон, — хмыкнул он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на восхищение. — Ладно, Стеклова. Пошли. Покажем Лису, что в нашем «Райском саду» волки водятся.
Казино «Золотой лев» было квинтэссенцией девяностых: много золоченой лепнины, густой дым дорогих сигар и тяжелый запах легких денег. На входе стояли «шкафы» в одинаковых костюмах, чьи взгляды сканировали гостей на наличие стволов и долгов.
Когда Петр и Ярослава вошли в холл, музыка словно стала тише. Петр в своем расстегнутом пальто шел впереди, излучая ту самую опасную энергию, которая заставляла охрану медлить с проверкой. Но настоящим шоком для публики стала Яся.
На ней было винтажное шелковое платье матери — глубокого черного цвета, закрытое и строгое, но облегающее её как вторая кожа. Тонкие черные перчатки скрывали руки, а взгляд, прямой и ледяной, заставлял мужчин отводить глаза. Она не выглядела как подружка бандита; она выглядела как вдова, пришедшая за долгом.
Лис сидел за дальним столом, играя в баккару. Перед ним возвышалась гора фишек, а рядом стоял бокал виски. Завидев входящую пару, он неспешно отложил карты, и на его холеном лице промелькнула тень раздражения, быстро сменившаяся фальшивой улыбкой.
— Какая встреча! — Лис развел руками. — Петр Карасев и... очаровательная наследница «Райского сада». Я же говорил, Ярослава, что мы скоро увидимся. Но не думал, что вы так быстро найдете себе... конвоира.
Петр молча отодвинул стул для Яси. Она села, положив свою сумку на стол — прямо рядом с фишками Лиса. Глухой, тяжелый стук металла о дерево заставил Лиса на мгновение замереть.
— Мы здесь не для игры, Лис, — голос Яси прозвучал чисто и холодно, как удар скальпеля. — Мы пришли обсудить вашу семейную бухгалтерию.
— Мою бухгалтерию? — Лис усмехнулся, бросая взгляд на своих бойцов, стоявших за спиной. — Девочка, ты, кажется, перепутала столы. Здесь играют по-крупному.
— О, я знаю, — Яся медленно открыла сумку и достала из неё не пистолет, а ту самую кассету. Она положила её на сукно. — Это запись от пятнадцатого мая. Ваш племянник Артем, кажется? Тот самый, который сейчас лечится в частной клинике от «аллергии» на мак?
Улыбка сползла с лица Лиса. Его глаза превратились в узкие щели.
— Ты блефуешь, — прошипел он.
— В этой записи, — продолжила Яся, не обращая внимания на его тон, — Артем очень подробно рассказывает моему отцу, кто именно дал ему адрес Седого. И кто обещал ему «чистый товар» за то, что он оставит дверь открытой. Мой отец был милосердным человеком, Лис. Он хранил эту запись как память. А я — нет.
Петр подался вперед, положив локти на стол. Его присутствие ощущалось как заряженная пушка.
— Слушай сюда, Лис. Ты убил Стеклова, потому что боялся, что он заговорит. Но ты забыл, что мертвые говорят еще громче, если у них есть такой переводчик, как Ярослава.
Лис дернулся было подать знак охране, но Петр едва заметно качнул головой, и из-за соседних столов поднялись его пацаны, которые вошли в казино незаметно, по одному. Ситуация изменилась за секунду.
— Если эта кассета попадет к «Центральным», — прошептала Яся, наклоняясь к Лису так близко, что он почувствовал запах её духов и холод, исходящий от её фигуры, — они узнают, что Седого убрали не враги, а вы. Чтобы забрать его долю в порту. Сколько вы проживете после этого? Час? Полчаса?
Лис сглотнул. Его лоб покрылся испариной. Он посмотрел на Ясю и увидел в её глазах не страх, а то самое «научное любопытство», с которым она вчера замеряла габариты его будущего гроба.
— Чего вы хотите? — хрипло спросил он.
— Во-первых, вы забудете дорогу в «Райский сад», — Яся начала загибать пальцы в перчатках. — Во-вторых, вы выплатите компенсацию за «Волгу» отца и моральный ущерб дочке, то есть мне. Сумма... Петр назовет её позже. И в-третьих: теперь вы работаете на нас. Любой «шум» в городе, любая информация о заказах — сначала идет ко мне.
Петр усмехнулся, глядя на побелевшего Лиса.
— Видишь, Лис? Я же говорил, она железная. С ней лучше дружить. А теперь — фишки в кассу. Мы сегодня за счет заведения.
Когда они вышли из казино в холодную московскую ночь, Петр закурил, глядя на Ясю с нескрываемым восторгом.
— Стеклова... Ты его просто размазала. Без единого выстрела. Я даже расстроился, — он хмыкнул, выдыхая дым.
Яся стояла, прислонившись к холодному борту «Гелендвагена». Её руки всё еще были в перчатках, но теперь они заметно дрожали. Напряжение, которое она держала внутри, начало выходить наружу.
— Я не размазала его, Петр, — тихо сказала она. — Я просто прочитала ему его собственную эпитафию. Это было... отвратительно.
Петр подошел ближе и, вопреки своему обычному стилю, просто накинул своё пальто ей на плечи.
— Зато действенно. Поехали домой. Нам еще вино от твоей Дианы открывать. Надо же отпраздновать твой дебют в роли «крестной матери» похоронного бюро.
Яся посмотрела на огни города. Она знала, что Лис не простит этого унижения. Она знала, что за этой победой последует новая волна крови. Но, чувствуя вес пистолета в сумке и тепло Петиного плеча, она впервые за долгое время не чувствовала себя жертвой.
— Петр, — позвала она, когда они уже сели в машину.
— М?
— Та помада, которую Диана советовала... «Кровавая вишня». Завтра купим её. Кажется, она мне действительно пригодится.