Глава 7.
Около десяти утра, когда Яся сидела за столом, пытаясь выпить остывший чай, дверь открылась. Без стука.
Вошли трое. Не «братки» в спортивках, а солидные мужчины в длинных пальто и с пустыми глазами. Таких Яся видела раньше — это были те, кто «приватизировал» заводы и судьбы.
— Ярослава Владимировна? — заговорил тот, что постарше, присаживаясь на стул без приглашения. — Соболезнуем. Большой был человек. Но порядок есть порядок.
— Какой порядок? — Яся медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри всё превращается в лед.
— «Райский сад» — слишком жирный кусок для одной девочки, — он по-хозяйски оглядел офис. — Владимир Викторович платил за спокойствие определенным людям. Теперь этих людей нет, а другие — хотят свою долю. Или весь бизнес целиком. Подпишешь бумаги о передаче прав — оставим тебе квартиру и деда. Будешь упрямиться — сгорите вместе с этими венками.
Яся посмотрела на него. В её голове уже не было цитат из книг. Была только простая, звериная ясность: её сейчас убьют. Её архивы, её знания литературы, её «сталь» — всё это ничто перед этими тремя мужчинами, у которых под пальто спрятаны стволы.
— У вас есть время до вечера, — бросил мужчина, вставая. — Похороны отца пройдут спокойно. А вот после них — мы ждем ответ.
Когда они ушли, Яся еще долго сидела неподвижно. В коридоре дед снова зашелся в крике: «Володька, где патроны?! Окружают!».
Она поняла: старая жизнь закончилась. Её «стеклянная крепость» разбита. Она поднялась, надела черное пальто и, не заходя к отцу, вышла на улицу.
Дождь со снегом хлестал по лицу. Она шла по адресу, который вчера вскользь упомянул Петр, — какой-то полулегальный спортзал, где собирались «его» пацаны. Она шла и чувствовала, как её «бронза» осыпается хлопьями. Ей было страшно. По-настоящему, по-девичьи страшно.
Она нашла его в подвальном помещении. Запах пота, ударов по груше и железа. Петр сидел на скамье, перематывая бинтами руки. Увидев её, он замер. Яся остановилась в дверях. Её волосы намокли, плечи дрожали, но взгляд она не отвела.
— Ты сказал... что из этого сада нет выхода, — её голос сорвался, но она заставила себя продолжить. — Они приходили, Петр. Хотят забрать всё. И меня тоже.
Карасев медленно встал. Он смотрел на неё — не на «железную Стеклову», а на промокшую, потерянную Ясю, которая всё-таки пришла.
— Кто? — коротко спросил он.
— «Центральные». Те, кто убрал отца.
— И чего ты хочешь от меня? —
Он сделал шаг к ней, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонь, который она заприметила еще на кладбище.
— Цитату из Шекспира? Или чтобы я кровью за тебя умылся?
Яся подошла вплотную. Она положила ладонь на его забинтованную руку — и на этот раз не вздрогнула.
— Я хочу, чтобы ты стал моей «крышей», Петр. Взамен... я отдам тебе этот город. Я знаю всех, кто лежит в земле, и всех, кто их туда отправил. У меня есть архивы отца. Но мне нужны твои руки.
Петр криво усмехнулся и притянул её к себе, заставляя почувствовать тепло своего тела.
— Значит, договор? «Райский сад» теперь под моей опекой?
— Договор, — прошептала Яся, закрывая глаза. — Только не спрашивай потом, почему у этой сказки такой плохой конец.