Дело № 36

Когда произносишь слово "полицейский", невольно возникают образы постоянных расследований, героических подвигов, шумных перестрелок, частых ранений - но реальность обходится с нами безжалостно жестоко. Вместо того, чтобы выполнять выше перечисленные "крутые" деяния, я сижу и разбираю никому не нужные бумажки. Эта та самая нудная часть работы полицейского, что, к сожалению, охватывает большую часть нашего драгоценного времени. Всё утро в нашем офисе было неспокойно из-за возможного в скором времени ареста нашего неизвестного преступника. Но это, конечно, не единственная причина. Наша свидетельница явно неосознанно привлекала внимания моих коллег. Те часто поглядывали в её сторону, напрочь забыв о работе. Словно вышедшие на свободу после долгих лет тюрьмы. Уважаемые, вы женщину в первый раз видите, что ли? Как раз тогда, когда Альберт появляется у моего рабочего места, я заканчиваю возиться с лишней документацией и нестерпимо хватаю карту Лондона, чертя на определённом месте небрежный круг.
- Диккенсон, мне бы хотелось быть в курсе ваших дальнейших действий, - требовательно приказывает шеф.
- Вы как раз вовремя, - повторяю его недавнюю фразу, вручая ему карту.
Он неуверенно берёт её и осматривает обведённый мною фрагмент.
- Нужно искать в этом районе, в этой области, - решаю не дожидаться вопросов и самому озвучить план.
Подходит Клоэ и тоже рассматривает карту. Её глаза бегают по сторонам, скользя по карте - пытается уловить нить моих мыслей.
- Говоришь, что наш убийца находится именно на этой территории? Пояснительную бригаду, пожалуйста, - сдаётся девушка.
- Мой "безумный" план, который, извольте заметить, сработал, - декларирую я, - Он содержал в себе один очень важный момент, о котором я вас не уведомил. Обширность распространения фальшивой новости о новом убийстве - приманка, так сказать. Я взял на себя инициативу договориться с издательством о печати этой информации в газетах. Также я договорился, чтобы обширность её распространения не выходила за край этого района, вот этой самой территории, - пальцем обвожу начерченный мною круг на карте, - Если убийца среагировал, а он среагировал, то его смело можно искать в этом районе. Так я сузил круг подозреваемых. А теперь у нас есть и другая зацепка - серое пальто, о котором мы узнали от Аделины, позже от слесаря. С пальто нам поможет свидетель, так что попрошу остальных наших коллег более не вмешиваться.
От лиц Альберта и моей напарницы так и веет замешательством. Клоэ было хотела что-то сказать, но внезапные хлопки опередили её. До этого безучастная свидетельница с аплодисментами присоединяется к нашему разговору.
- Впечатляет, - с улыбкой высказывается девушка, - Но позвольте спросить. Почему именно этот район?
Ответив на её вызывающий взгляд, я снова поворачиваюсь к боссу, отвечая на этот вопрос ему:
- Тут мне пришлось разобрать по полкам всё, что я знаю о психологии человека. Первая жертва - Эмма Морган - проживала именно в этом районе. Вторая же - Мэри Леман - немного дальше от этого района. Собственно, такой ход объясняется тем, что над выбором первой жертвы он особо не заморачивался, следовательно, он должен был где-то её встретить, увидеть. Допустим, в кафе, в котором работала девушка, в автобусе, вариантов много, но не суть. Да, они жили в одном районе. Когда настала очередь следующей жертвы, он, скорее всего, решил отвести подозрения, расширить круг, таким образом и выбрал миссис Леман в качестве второй жертвы. Третья жертва - Томас Джонс - снова на родной район, так как решать ему было необходимо быстро. А при спешке всегда допускаются ошибки, на что я и рассчитывал с его стороны. В итоге, я пришёл к единственному выводу, что да - наш убийца находится исключительно в этом районе.
Наконец, на их физиономиях появляется прозрение. Альберт строит довольное выражение. Обговорив наши дальнейшие действия, мы расходимся: шеф - привычно заползает обратно в свой кабинет, мы с Клоэ и свидетельницей - выходим на поиски. Неожиданно темноволосая девушка предлагает совсем неуместное:
- Может, пообедаем для начала?
Мы с напарницей, привыкшие не замечать голодный желудок, озадаченно поворачиваемся к девушке.
- Если так спешите, то идите без меня. Я, порядком, проголодалась, - не обращая внимания на наше недовольство, она уверенно направляется в другую сторону.
- Неужели нам теперь нужно будет нянчиться с этой вертихвосткой? - раздражённая таким поведением девушки, Клоэ щурится ей вслед.
Как бы мне не хотелось, но она - наш единственный шанс отыскать убийцу по такой незначительной зацепке, как пальто. Сделав небольшой вздох, я поворачиваюсь в сторону, куда ушла девушка.
- Начинай пока поиски без меня, мы скоро подойдём, - на ходу бросаю своей напарнице.
Недовольная, она хмыкает и, резко развернувшись, уходит в другую сторону. Ей определённо не нравится наше содействие с Аделиной. Я тоже не особо в восторге, но все эти убийства надо прекратить. Я терпеливо следую за девушкой, отставая лишь на два шага. Не оборачиваясь, она едко проговаривает:
- Тоже проголодались, мистер Диккенсон?
- Сделаем вид, что это действительно так.
- Я смотрю, вы не привыкли уступать.
- Не в моей манере уж точно.
- И всё же, вы сейчас следуете за мной, - колко трактует девушка.
- Удивлён не меньше вас.
- С чего вы решили, что я удивлена? - вопрошает она через плечо.
- Намекаете, что я предсказуемый?
- Заметьте, вы сами это сказали, - ухмыльнувшись, она элегантно запрыгивает в только что удачно подъехавший автобус.
Мне ничего не остаётся, кроме как зайти следом. Что ж, она не лукавит, я действительно веду себя не как обычно. Была бы на месте неё Клоэ, пошёл бы я вот так за ней, отбросив такое важное дело? Я задумываюсь над собственным вопросом. Скорее, нет, чем да. Я всё же остановлюсь на том, что такое моё поведение обусловлено тем, что эта самоуверенная особа - наш единственный свидетель. В автобусе располагаются самые разные люди. Вот слева от меня сидит молодая девушка с ребёнком трёх лет на руках, показывая ему пальцем на проносящиеся мимо улицы и заодно пытаясь отвечать на наводящие вопросы от малыша. Справа - пожилой мужчина с застоявшимися морщинами на лице и в строгой шляпе увлечённо считывает последние новости с газеты. Чуть впереди в одиночестве уселся увлечённый своими мыслями  мужчина средних лет, крепко ухватившись за, видимо, рабочую сумку. Следуя за нашей особой в глубь автобуса, я про себя прихожу к одному умозаключению: она явно выделяется среди остальных людей. Она садится на свободное место возле окна и взглядом приглашает сесть рядом. Ни найдя доводы против, я послушно приземляюсь возле неё, после чего она, словно потеряв ко мне всякий интерес, поворачивается к окну. Так проходит несколько добрых минут. Если бы не оживлённые разговоры матери и малыша, я бы, вероятно, уснул.
- А кому всё это принадлежит, мам? - задаёт очередной вопрос малыш, тыкая пальцем в запотевшее оконце.
- Богу, любопытный мой. Мы все принадлежим Богу, - с улыбкой отвечает мать.
Меня невольно передёргивает. Злость и обида заполняют меня изнутри. Больше всего я презираю таких людей, которые с ранних лет учат своих детей сваливать всю ответственность за свою жизнь на некого Бога. Верующие - тоже по-своему перфекционисты. Придумали для себя идеал в виде Бога, присвоили ему определённые правила и качества и слепо следуют им, словно зомбированные. Конечно, жить ведь легче, если уверен в том, что во всём случившимся в твоей жизни виноват Бог, а ты всего лишь послушник, который верно следовал указаниям. Не Бог устраивает войны, и не он погубил столько живого на нашей планете. Человек - удивительное создание само по себе, но мы так абсурдно пользуемся своим временным существованием, что вопрос возникает сам по себе. "Для чего мы вообще живём?"
- Вы верите в судьбу, мистер Диккенсон? - внезапно обращается ко мне девушка.
Мои мысли тут же улетучиваются, как бы если на них небрежно махнули рукой. Я оборачиваюсь к рядом сидящей девушке. Она смотрит на меня через отражение в окне.
- Не совсем, - коротко отвечаю я.
Девушка поворачивает голову в мою сторону. Она заглядывает мне в глаза, будто пытаясь разгадать смысл моих слов. Её взгляд снова устремляется в окно. Мне вдруг становится интересно:
- А вы?
Она задумывается на некоторое время, после чего озвучивает свои мысли:
- Я склонна считать, что лишь человек волен вершить свою судьбу. Опоздал на работу - виноваты не какие-то потусторонние силы, а лишь ты сам, потому что именно ты решил поспать утром подольше, хотя ты знал, что можешь опоздать. Не сдал экзамен - виновник тот же, ибо ты сам решил прогулять всю ночь с друзьями, нежели чем готовиться. Убил кого-то - никакие наставления на тебя бы не подействовали, если бы ты сам не пришёл к такому выбору.
Меня озадачивает такой резкий переход её примеров.
- Судьба не рисует нам жизнь сама по себе, - продолжает девушка, - Лишь мы решаем, какими цветами мы будем её раскрашивать.
Подытожив, она снова поворачивается ко мне.
- Наша остановка, - замечает она и встаёт со своего места.
Я встаю следом, чтобы она могла пройти. Перед тем, как выйти из автобуса, я кидаю последний взгляд на мать с малышом. "Он обречён" - заключаю я у себя в голове.
Оказавшись на улице, я втягиваю прохладный воздух и, продолжая следовать за девушкой, задумываюсь над её словами. Как непривычно - я в первый раз встречаю человека с похожими взглядами на жизнь. Кто бы мог подумать? Шагавшая впереди, она вдруг останавливается и заявляет:
- Пришли.
Я прослеживаю за её взглядом. Это же то самое кафе, в котором работала Эмма Морган. Не дожидаясь моей реакции или ответа, она заходит внутрь. Я помню, что упоминал кафе при ней, но какое именно - ни разу. Совпадение? Я следую за ней в небольшое помещение. Нос моментом забивает запахами чего-то жаренного, солёного, сладкого. Ну, конечно. Чем ещё может пахнуть кафе? Замечаю, что задаю себе сегодня больше вопросов, чем обычно. Обильным посещением это место похвастаться не может, я бы сказал. За стойкой терпеливо ждёт посетителей женщина в униформе, официантка, говоря с кем-то по телефону. Моя спутница проходит на свободное место и, предварительно сняв с себя пальто, уверенно садится на мягкий диванчик. Недолго подумав, я сажусь напротив. К нам незамедлительно подходит официантка и кладёт перед нами меню.
- Добрый день. Рады приветствовать в нашем кафе. Мисс Блэк, смотрю, вы сегодня не одна, как обычно, - любопытно замечает та.
- Работа требует жертв, Софи, - улыбается в ответ Аделина.
Официантка, хихикнув, достаёт из кармана миниатюрного фартука такой же миниатюрный блокнотик и ждёт нашего заказа.
Так значит, она здесь - постоянная гостья.
- Я сегодня, пожалуй, буду суп коул, - возвращает меню официантке.
- Мне, пожалуйста, ростбиф, - тоже заканчиваю с заказом.
Улыбнувшись, юная девушка записывает наш заказ, забирает меню и возвращается на кухню.
- Часто здесь бываете? - задаю интересующий меня вопрос.
- Не так давно начала, здесь не многолюдно, можно отдохнуть от мирской суеты, - откидывается на мягкую спинку дивана.
Мы изучаем друг друга глазами. У меня ещё в юности была эта привычка, которая нравилась не многим, точнее, никому не нравилась. Мне нравилось наблюдать за людьми и их поведением, делать на основе этих наблюдений определённые выводы. Но чем больше я наблюдал, тем больше разочаровывался в них и в их существовании. Но почему же мне трудно анализировать человека, сидящего сейчас прямо передо мной? Она словно книга, с названием и аннотацией на обложке, которые может прочесть любой посмотревший, но закрытая. Не помню, чтобы так усердно интересовался кем-то. Оставив попытки разгадать её сущность, всё своё внимание я направляю на обложку этой книги. Только сейчас я замечаю, что она довольно хороша собой. Хотя, думаю, это слабо сказано. Оказывается, я не умею в полной мере передавать красоту человека. Без практики как-то разучился, не обессудьте. Её вязаный бежевый свитер придаёт ей чувство комфорта. Тонкие длинные пальцы спокойно располагаются на деревянной поверхности стола.
- Вы довольно интересная личность, Диккенсон, - вдруг заявляет девушка, вырвав меня из раздумий.
- Действительно? И что вас навело на такую мысль? 
- Ваша манера расследовать преступления. Договориться с издательством, чтобы они выпустили газеты с фальшивой новостью об очередном убийстве неизвестного маньяка в определённой местности - гениально.
- Я бы не сказал.
- Оставьте. Скромность вам совсем не к лицу, - ехидно улыбается она, намекая на мою надменность, - Мне до боли знаком ваш метод расследования. Кто мог подумать, что кто-то решится использовать методы выдуманного героя книги?
- Герой, злодей, психопат - зачем заморачиваться над такими вещами, если способы действенные?
Девушка с интересом наклоняется вперёд.
- А сможете описать человека, рассмотрев его за пару секунд? Прямо как Шерлок, м-м? Софи сейчас подойдёт с нашим заказом.
- Могу и сейчас, - после моего согласия её и так ярко-огненные глаза словно загораются ещё больше, - Девушке примерно 32 года. Работает здесь относительно недавно. Насчёт семейного положения? Не замужем, точнее, разведена. Муж часто приходил домой пьяным и устраивал побои. Натура довольно нервная. Растит маленького сына одна вместе с матерью... У меня всё.
Мисс Блэк улыбается одним краешком губ, поднося подбородок к рукам и опираясь на них.
- Ну так, маэстро, поделитесь же, как вы это поняли? - с иронией просит девушка.
- То, что она работает здесь недавно, я понял по висящему на ней бейджику с именем “Оливия”, то есть, с чужим именем. Очевидно - форма осталась от прошлой официантки, и бейджик поменять пока не успели, или просто не взялись. То, что она разведена, выявил из-за её привычки тереть безымянный палец, словно бы она хочет покрутить на нём кольцо. Каждый раз, когда с кухни, или же с другого конца помещения доносится звяканье бутылок, она вздрагивает и начинает теребить фартук - отсюда и догадки о том, что муж был пьяницей, часто устраивал побои и что сама девушка нервная. Когда мы только зашли, она разговаривала по телефону, и мне удалось расслышать, что общается она именно с матерью, спрашивает про ребёнка, своего, конечно же. На полке возле стойки мирно стоит игрушечная машинка. Следовательно, мальчик ещё мал... Внимательность и умение строить логические цепочки на основе мелких деталей могут творить чудеса, скажу я вам, уважаемая.
- Блестящее наблюдение, - спокойно оценивает она, - Когда вы всё разъяснили, эта догадка и правда кажется несложной.
Через некоторое время Софи приносит наш приятно пахнущий заказ. Справляемся мы с ним быстро и так же отправляемся в обратную сторону, чтобы догнать наше расследование. Я решил умолчать о том, что Эмма Морган - первая жертва убийцы - работала в этом кафе. Сомневаюсь, что она вообще её там видела. А если я ошибаюсь, не вижу смысла скрывать такое от полиции, так что не стоит зацикливаться. Обратный путь также проходит без приключений. Правда, в автобусе всю дорогу пришлось стоять из-за многочисленных пассажиров. Держась за поручень, я обращаюсь к тихо стоящей рядом девушке:
- Знаете, меня несколько раздражают длинные и сложные имена. Могу я звать вас Адель?
Моя спутница медленно поднимает до сих пор опущенный взгляд. В её глазах искрится некая озадаченность, даже грусть. Что я такого сказал? Затем она с такой же грустной полуулыбкой отвечает, не оборачиваясь:
- Да, конечно...