Дело № 36

Когда медэксперты покидают место преступления, так и не обнаружив ничего существенного, а тело отправляют в морг для вскрытия, полицейские возвращаются в офис, заработав в обычном ритме, и наш не на долго тихий офис снова наполняется рабочей шумной атмосферой. Снова телефонные звонки, многочисленные постукивания пальцев об клавиши клавиатур, раздражающий шум печатающих машин и изобилие разговоров на самые разные темы по делу и не по делу. Нарушил эту атмосферу несогласный вопль моего коллеги.
- Вы вконец из ума выжили?! - негодующе воскликнул Каллеб.
Что и требовалось ожидать. Я, естественно, заранее знал, что ему не понравится мой план по вычислению неизвестного преступника. Не ему одному - шеф, Клоэ да и остальные отнеслись к нему довольно скептически.
- Все наконец убедились в том, насколько ты безумен, проклятый Шерлок, - продолжает ворчать Каллеб, сверля меня отчитывающим взглядом. - Но, извините, сэр, вы то куда? - это замечание было адресовано Альберту. - Вы же не дали своё добро этому сумасшедшему на осуществление этого безумия?
Босс, молча стоявший всё это время, будто данный разговор его и вовсе не касается, не спеша скрестил руки на груди. Я прекрасно знаю, что означает этот жест - он думает. Его изучающий взгляд бегает между нами тремя, перескакивая с одного на другого. Наконец он подаёт голос:
- Это действительно звучит безумно. Если об этом узнает общественность, дело может дойти до суда.
- Никто и не говорит, что мы поставим в известность общество, - отстаиваю позицию я. - Им мы преподнесём результат, а методы его достижения оставим конфиденциальной информацией.
- Ты настолько уверен, что это сработает? - раздражён Каллеб.
- Уверен на 80%.
Вдруг весь рабочий шум перебивает громкий стук от удара по дереву. Мой коллега в порыве гнева ударяет кулаком о стол, не жалея сил. От его учащённого дыхания кожа на его затылке покраснела, а вены выступили из под слоя кожи.
- Не надо приводить мне свои чертовы проценты, - сквозь зубы процедил мужчина.
Альберт требовательно поднимает руку перед лицом Каллеба, останавливая его недоброжелательный порыв. Сделав глубокий вздох, словно ему приходится возиться с детьми, босс переводит взгляд на меня:
- Даже полностью понимая тот факт, что ты подвергаешь невинного человека опасности, в то время, когда по долгу службу ты должен его защищать... Молодой Диккенсон, ты всё равно хочешь пойти на такое? Должно ведь существовать какое-то альтернативное решение...
- Это оно и есть, сэр. Наш потенциальный убийца  выбирает по одной жертве каждый день. Убивает он весьма интересным, неизвестным для нас способом, при этом не оставляя нам и шанса на обнаружение улики. И я уверен, что он будет продолжать убивать. Жертвы и так будут. Но их будет больше, и они не остановятся, если мы так и не рискнём. Так что мой ответ - да - босс, я принял такое решение, в полной мере осознавая последствия, - закончив, я склоняю голову перед шефом, требуя добро на исполнение идеи.
Альберт снова опускает взгляд, не решаясь дать своё согласие, ибо вся ответственность всё равно ляжет на него, так как он заведует всем нашим офисом и этим делом. Но, думаю, мне удалось заставить его задуматься. Он понимает, что я прав, но не хочет признавать этого. Считаться сумасшедшим гением - это моя работа. Босс к такому не привыкнет.
- Мистер Алберто, надеюсь, я ошибаюсь, но вы сейчас правда думаете над согласием? - с неподдельным удивлением вопрошает Каллеб.
До сих пор молчавшая в стороне Клоэ, не выдержав, вдруг подаёт голос из-за моей спины:
- Каллеб, ты жутко раздражаешь. Может, сделаешь так, чтобы тебя искали?
Державшийся всё это время на мне злобный взгляд быстро перемещается на мою напарницу. Дружище, вы зря теряете время. Эту девушку заткнуть, либо же как-то переубедить - провальная затея. Вряд ли ей необходима посторонняя помощь, и всё же.. Я делаю шаг в сторону, закрывая собой девушку, и глаза моего коллеги обратно возвращаются в исходное положение.
- Что ж... - вклинивается внешне спокойный Альберт. - Это единственное имеющееся на данный момент решение, поэтому... даю добро. Действуй, Виктор.
На лице Каллеба начинают сменяться самые разные эмоции, от крайнего недовольства до ярости. Я же спокойно киваю и поворачиваюсь к своей напарнице:
- Какое издательство газет выпустило последние новости об убийствах?..
На следующий день в газетах уже красовалась новость об ещё одной жертве неизвестного маньяка - жертве, которой на самом деле не существует. Собственно, в этом и заключалась моя идея - в опубликовании ложной информации, чтобы наш убийца начал предполагать, что у него появился некий подражатель. Таких людей, перфекционистов, помешанных на собственном выдуманном идеале, я считаю психически слабыми. Стоит подставить им палку в колёса - и они легко выйдут из себя. Так мы и поступили - посадили колючий сорняк на его идеально стриженный газон - помешали идеальному течению его замысла. Он увидит новость, будет взбешён таким издевательским подражанием и в состоянии аффекта совершит какую-то ошибку, любую. Он поспешит, попытается исправить ход действий. Тем самым выдаст себя. И это не останется не замеченным.
День сегодня снова выдался дождливым. Как ни странно, но шум и запах дождя имеют исключительные расслабляющие свойства. Или они действуют так только на меня... Всё утро весь наш отдел находился под давлением ситуации. Больше сумасшедших маньяков-убийц полиция боится неизвестности. Неизвестность может выступать как наш главный враг, так и союзник, в зависимости от ситуации. В то время, пока остальные суетились над нужными и ненужными делами, я же безучастно потягивал горячий чай, усевшись на своё рабочее место. Моё одиночное чаепитие нарушает приход моей напарницы Клоэ.
- Твоя безмятежность порой раздражает до чёртиков, - скрестив руки, девушка опирается на стол рядом со мной.
- А чем нам поможет паника и суета?
- Тебя на самом деле не беспокоит тот факт, что кого-то сегодня убьют из-за твоей подачки?
- Кто-то сегодня умер бы в любом случае. А так окажет нам услугу.
- Как холодно...
- У правды нет температуры.
Девушка бросает на меня взгляд, который можно назвать скорее сочувствующим, нежели недовольным. Сделав последний глоток, я бесшумно опускаю пустую кружку на стол.
- Знаешь, меня всё никак не покидает одна мысль, - задумывается Клоэ. - Помнишь, как врач упомянул что-то про Библию?
- Ты уверена, что я тот самый человек, с которым нужно говорить на тему? - хмуро поворачиваюсь к ней.
- Так враждебно настроен, потому что, как ты тогда сказал, она противоречит здравому смыслу? Только по этой причине?
На минуту другую я задумываюсь над ответом. И это приводит меня к весьма неприятным воспоминаниям. Память начинает резать, словно по нему проходятся острым клинком. Мой мозг тщетно пытается вытеснить эти картины из памяти.
- Кружка... - тихо выдавливаю я. - Её надо помыть.
Я вскакиваю с кресла, озадачивая свою напарницу и оставив без ответа. У самой двери с другой её стороны неожиданно влетает один из моих коллег - молодой парнишка лет двадцати пяти. Из-за скорости он не успевает остановится и неуклюже врезается в меня. Я обхожусь лишь тем, что слегка отшатываюсь, однако парень не поцеловал холодный плиточный пол.
- И зачем так спешить, парень? Те, кто спешил, уже находятся на кладбище, - равнодушно гляжу на своего коллегу.
- Сэр! - избежав неудачного падения, парень выпрямляется передо мной во всю длину. - Ваш план... он сработал!
Этот полный восторга голос дошёл и до остальных. Все в мгновенье останавливают работу, жадно поглядываю в нашу сторону. Я наблюдаю, как к нам в тот же миг направляется Клоэ, удивившись не меньше.
- Повтори, - обращается она к парню. - Ты говоришь, что этот безумный план этого безумного человека сработал?
- Благодарю за веру в меня и в мои способности, дорогая напарница, - саркастично обращаюсь к девушке.
Я, естественно, не был особо обескуражен этой новостью, так как без уверенности в том, что данная затея сработает, я бы и не стал её предлагать. Работу балабола у нас уже заслуженно занимает Каллеб.
- Поясни, - на этот раз обращаюсь к парню.
- Свидетель, у нас есть свидетель. Сегодня убили ещё одного человека. Парни уже выехали на место преступления. Мы узнали о нём от девушки. Именно она забежала к нам в офис и всё твердила, что видела, как кого-то убили, - заканчивает молодой полицейский.
- Вот как? И где наш свидетель?
- В нашей части офиса, сэр. Её всё ещё допрашивают. Говорит она не совсем связно.
- Из-за шока, скорее всего, - поясняет Клоэ.
Из своего кабинета вылетает Альберт, ускоряя походку, насколько ему позволяет возраст. Судя о его спешке и выражению лица, не трудно догадаться - он тоже только что узнал последнюю новость. Проходя мимо нас, он бегло бросает в нашу сторону:
- За мной.
Не задавая лишних вопросов, лишь на секунду переглянувшись с напарницей, мы догоняем нашего босса и вместе отправляемся на поиски ответа на мучающий нас вопрос: "Кто же всё-таки убийца?"
В другой части офиса также кипела работа, только здесь напряжение было заметно сильнее. Все, конечно, работали, однако невольно создаётся такое ощущение, словно их мысли находятся где-то не здесь, словно они делают вид, что заняты работой. Им давно стоило бы выработать стрессоустойчивость к таким происшествиям, иначе это выглядит нелепо со стороны. Я хотело бы вошёл в кабинет для допросов, но меня останавливает требовательный возглас Альберта:
- Виктор...
Босс не спеша кладёт руки в карманы и так же подходит ко мне. Я терпеливо наблюдаю за его действиями. Он обходит меня и встаёт передо мной, преграждая вход в комнату.
- Мне же не нужно тебе разъяснять, что в словах необходимо быть осторожным? - с сомнением заглядывает мне в глаза Альберт.
- Конечно, сэр, - коротко утверждаю я.
Мужчина не отводит от меня сомнительный взгляд ещё на некоторое время, будто рассуждает над тем, стоит меня впускать, либо же этим займётся кто-то другой. В конце концов, он сдаётся и делает шаг в сторону. Как бы он не пытался выглядеть рассудительным начальником в данной ситуации, Альберт прекрасно сознаёт, что такой важный момент следует доверить именно мне. Нет, я не хвастаюсь - всего лишь констатирую факт. Я киваю шефу, в попытке заверить его в том, что вполне знаю, как и что делать, всё-таки не в первый раз. Как только мои пальцы касаются ручки двери, меня охватывает какое-то необъяснимое странное чувство. Глаза прищурились сами собой. Но я решаю не обращать на это внимания и уверенно захожу в тускло освещённую комнату.