Дело № 36

Прежде, чем сообщить в полицию, я сначала провёл собственный осмотр. Как я и предполагал, почерк тот же самый. Жертва в том же состоянии, что и первая. И что самое главное - улик абсолютно никаких...
- Допросите соседей, - требовательный возглас Альберта выводит меня из раздумий.
- Так может стоит начать с самого ближнего? - с этими словами Каллеб поворачивается в мою сторону.
Я прекрасно понимаю, что он имеет ввиду. Недолго подумав, стоит отвечать или нет, я всё же даю отпор:
- Коллега, может, вам стоит совсем прекратить открывать рот, ибо с каждым разом я всё больше убеждаюсь в вашей, мягко говоря, глупости.
Альберт удручённо складывает губы в линию и лениво оборачивается к Каллебу. Говоря словно с маленьким капризным ребёнком, шеф вопрошает:
- Мистер Уильямс, надеюсь, вы осознаёте тот факт, что такими обвинениями не бросаются просто так?
- Позвольте, мотивом для убийства могла послужить его неприязнь к людям. В один момент он сорвался, и вот. Если этого недостаточно для мотива, предлагаю вам задуматься о его чрезмерной азартности. Смерть Эммы Морган послужила для него как щелчок. Он увлёкся сложностью и тайной этого дела и решил подделать ещё одно такое убийство, чтобы всё закрутилось куда сложнее.
- Не думаю, что простой азарт... - не заканчивает шеф.
- Или же, - перебивает Каллеб, - он всё подстроил с самого начала, со смертью Эммы Морган. Он же псих, это и так было понятно. Захотел сынициировать собственное идеальное убийство, первое дело, которое никто не сможет раскрыть.
На минуту воцаряется тишина - даже суетившиеся медэксперты затихли. Все молчат - видимо, ждут моего ответа на такое заявления.
- Смелое предположение, коллега, - отвечаю спокойным голосом. - Однако спешу разочаровать вас и опровергнуть данное обвинение, являющееся не более чем вашей больной фантазией. Посоветую вам на время передохнуть от чтения детективов - они плохо на вас влияют.
- Слова, слова, слова, - вздыхает мой коллега.
- Нужны доказательства? Пожалуйста, - не оборачиваясь, обращаюсь к своей напарнице. - Клоэ, когда произошло убийство Эммы Морган?
Сообразив, к чему я веду, Клоэ мгновенно отвечает:
- Результаты вскрытия показали, что жертва умерла двадцать второго сентября между десятью и одиннадцатью ночи.
- Где был я в этот день, в это время?
- Было много работы с документами, так что нам пришлось задержаться в офисе до одиннадцати. Это могут подтвердить некоторые наши коллеги.
- И я уверен, что после вскрытия новой жертвы ничего нового нам не скажут, - подытоживаю я.
Убедившись в бессмысленности сказанных обвинений от моего коллеги, все снова возвращаются в свою работу. Единственный, кого не получилось убедить, до сих пор сверлит меня недовольным взглядом.
- Что скажешь, Виктор? - вклинивается Альберт.
- Совершенно ясно одно - старушку убил тот же человек, что убил Эмму Морган. Характер убийства тот же. Жертва находится в таком же состоянии, что и первая. Старушку я знал лично. Миссис Леман была хорошим человеком. Сама мысль о том, что её могли убить ради мести, кажется совсем неуместной. Хотя тут роль может играть прошлое старушки, которое для нас пока что закрыто. Стоит выяснить, как наш неизвестный убийца выбирает жертв, и что общего имеют первая и вторая жертва.
Вдруг до меня доходит одна странная мысль. Обдумывая её, я ловлю себя на том, что смотрю на Каллеба. Тот, в свою очередь, недоумённо отвечает мне одними лишь глазами.
- Знаете, коллега, вы подкинули мне одну занятную теорию, - кладу указательный палец на подбородок. - Можно предположить, что нам действительно попался сумасшедший, помешанный на идее об идеальном убийстве.
Все снова, будто бы по команде, замолкают. Это само собой звучало безумно, но из моих уст, видимо, слышится куда безумнее.
- При таком раскладе всё становится куда сложнее. Найти убийцу, который вершит преступления без всякого мотива, просто, чтобы удовлетворить своё любопытное эго, чтобы достичь некого придуманного идеала - задача весьма трудная, но вполне выполнимая.
- Обсудим это в офисе, - Альберт кивает остальным, чтобы они продолжали работу.
Направляясь к выходу, я с полуулыбкой поворачиваюсь к Каллебу:
- Наконец хоть какую-то пользу принесли вы и ваше увлечение. Удачи, и не зевайте, дружище.
Оставив его с испорченным настроением, я выхожу вслед за Альбертом и Клоэ. Уже на улице у девушки возникает вопрос:
- Зачем ты его так называешь?
- Мне нравится это делать, - пожимаю плечами.
- Он же тебя ненавидит.
- Вот именно.
Альберт издаёт короткий смешок.
Наш офис непривычно встречает нас не шумом, как обычно, а размеренной тишиной - большинство работников, скорее всего, суетятся на месте убийства. А вот кабинет Альберта, напротив, встречает нас своими естественными обстановкой и запахом. Запахом табака. Задаю вопрос, на который заранее знаю ответ:
- Ты так и не бросил курить?
- Нервы, - тяжело отвечает шеф.
- Как знаешь, - не стал спорить я.
Мужчина обходит рабочий стол и неспешно садится в своё кресло. Приняв удобную позу, шеф делает глубокий вдох и кивает, давая знак, чтобы я начал изложение своей теории. Он и правда слишком мне доверяет.
- Итак, - приступаю я. - Для пущей уверенности в данной теории, стоит сначала расспросить о прошлом наших жертв, так как уверенно исключить мотив мести без этой информации мы не можем. И всё же продолжим. Если бы наш потенциальный убийца действительно был бы одержим местью, то месте преступления должны были быть хоть какие-то улики, ибо в таком состоянии человек бывает напуган, тем более тот, кто не привык марать руки кровью. Дальше дело зависит от устойчивости человека к панике. Если это человек, совладающий с собой, то, конечно, он позаботится о том, чтобы замести следы. Но даже такой человек не смог бы настолько удачно всё прибрать. Так что идея с местью автоматически откладывается на второй план.
- Но как мы сможем найти убийцу, не имеющего никакого мотива? - интересуется Клоэ. - При таком раскладе получается, что он и вовсе мог не знать этих женщин. Как он тогда выбрал жертв? Случайно? Тогда мы точно имеем дело с самым настоящим психом.
- Хорошее замечание, напарник. Чтобы немного ограничить круг подозреваемых, предлагаю вот что: обычный человек не будет одержим идеей идеального убийства, следовательно, это должен быть кто-то, кто не боится смерти, наказания, кто-то неизвестный, либо же наоборот- кто-то, кого мы знаем.
- То есть? - удивляется шеф.
- Знаете, кому быстрее надоедает закон? Тем, кто его изо дня в день обязан соблюдать, соблюдать публично. Тут речь пойдёт о таких людях, как судьи, врачи, бывшие военные, или даже полицейские.
Резкий скачок напряжения не остаётся незамеченным. Мысль о том, что убийцей может оказаться не кто-то чужой, понятно - приводит в ужас. 
- Знаю, как это звучит. Но в этом деле нельзя допускать исключений даже такой вероятности.
Моим коллегам потребовалось несколько секунд для обработки полученной информации. После чего синхронно кивают, согласившись с моим мнением.
- И что ты предлагаешь? - возмущается девушка. - Разгуливать по судам, больницам и участкам и как бы невзначай спрашивать: "Извините, вы, случайно, не убийца, недавно убивший двух женщин?"
- Зачем, если убийца может выдать себя сам? - с этими словами я сажусь на стул напротив шефа.
- Что ты придумал на этот раз? - поддаётся вперёд Альберт, складывая руки в замок.
Некоторое время я обдумываю свою же идею. Непроизвольно наматываю пальцем маленькие круги вокруг виска. Наверное, я внушил себе это, но это движение словно помогает мне упорядочить мысли. Пусть будет так.
- Мы подстроим новое убийство...