Добро пожаловать в Зону

Дни в Зоне тянулись со скоростью хромой улитки. Возможно, медленнее.

После прибытия в Зону таинственной светловолосой девушки с не менее загадочно прекрасным именем Дрим Киллера перестали пускать в камеру к Найтмеру. В помощи D класса больше не было необходимости. По крайней мере, руководство Зоны свято верило в то, что девушка, будучи близкой родственницей этой жижи (как такое вообще возможно?!), может предоставить им намного более ценные сведения, чем те, что с горем пополам удалось добыть Киллеру во время его последней вылазки.

Да, он побывал в этом жутком, пахнущем болью и ненавистью месте снова. Однако по какой-то неведомой ему самому причине, он больше не чувствовал отвращения к тому монстру, в чью обитель нагло вторгся. Нельзя было отрицать, что первое впечатление о нем сложилось…не самое приятное. Сложно было испытывать к комку грязи, а затем и к покрытому черной слизью существу с щупальцами что-то еще, помимо страха и брезгливости. В конце концов, Найтмер пытался убить его и наверняка бы это сделал, если бы сотрудники службы безопасности не появились вовремя.

Во второй раз их встреча прошла более гладко, если можно так выразиться.

Зная о неприязни объекта к записывающим устройствам, ученые решили лишний раз не испытывать судьбу и потому отправили Киллера в камеру без единого маячка или диктофона. Весьма опрометчиво было с их стороны полагаться на добросовестность подопытного, который был единственным свидетелем происходящего, и которому ничего не стоило просто исказить или скрыть от них часть правды. Но вариантов особо не было. Нужно было убедиться в том, что существо настроено на диалог, в ином случае Дрим могла бы угрожать опасность.

Найтмера об отсутствии гаджетов никто заранее не предупреждал, так что Киллер морально готовился быть разорванным на кусочки в первые несколько секунд после закрытия двери. Но, к счастью, объект быстро обо всем догадался. Так что Килл выдохнул от облегчения и мысленно поставил галочку напротив пункта «остаться в живых».

— Опять ты? Что на этот раз? — хмуро спросила лужа из темного угла, зловеще сверкая своим единственным глазом.

Киллер шумно сглотнул, сжимая в руках фонарик.

— Ничего особенного. Очередное исследование.

— Вы, людишки, такие неугомонные создания. Однажды ваше любопытство сведет вас в могилу.

Сказав это, лужа взметнулась в воздух и превратилась в человекоподобное существо, так же, как в день их знакомства. За спиной заколосились длинные щупальца. Киллер инстинктивно сделал шаг назад и столкнулся спиной со стеной. Бежать было некуда.

— П-постой! — запаниковал он, как только Найтмер стал медленно приближаться. — В этот раз я буду играть по твоим правилам! Ты не любишь свет? Хорошо, не проблема!

Не оставив себе ни секунды на раздумья, Килл замахнулся и со всей силы впечатал фонарик в стену, разбив вдребезги. После этого он бросил осколки на пол и поднял обе руки вверх, всем своим видом показывая, что не желает причинять вреда объекту.

Найтмер задумчиво склонил голову вбок. На секунду дэшке показалось, что в его глазу промелькнул озорной огонек.

— Хм, любопытно. На что только не готовы пойти людишки, чтобы сберечь свои жалкие жизни… Ладно, пока я не стану тебя убивать. Прошло уже много времени с момента моего заточения, я помираю от скуки.

Их встреча длилась не дольше часа. За это время Киллер успел прийти в себя и расслабиться, привык к странной компании и даже подметил, что действие жуткой ауры короля кошмаров постепенно сходит на нет. Найт, похоже, и сам это заметил. Но он не пытался специально напугать собеседника или как-то ему навредить — наоборот, он впервые находился рядом с существом, которое не стремилось убежать в ужасе при виде его, и это было чем-то новым, ранее неизвестным для него.

Что они обсуждали — не столь важно. Найтмер не спешил делиться своими слабыми сторонами, а Киллер не спешил спрашивать. Вместе этого, они затронули более простые и банальные темы. Только погоду не получилось обсудить — оба находились взаперти и не имели права выхода на улицу.

— Выходит, ты тоже пленник этого места, как и я, — сделал неутешительный вывод Найтмер, выслушав, в каких условиях живет его собеседник.

— Можно и так сказать, — вздохнул Килл. — У меня хотя бы есть сокамерник. Даже не представляю, как тебе бывает одиноко…

Убийца запнулся на полуслове, испугавшись реакции Найта на такие откровенные слова. Но тот оставался спокоен. Он прикрыл глаза и прислонился спиной к холодной стене. Спросил:

— С чего ты взял, что мне нужна компания?

— Ну, ты до сих пор не прогнал меня и не убил… Какие еще могут быть причины?

Киллер только сейчас осознал, что они сидели рядом друг с другом без какого-либо страха или неловкостей, совсем как старые друзья. Это было пугающе и приятно одновременно. Парень не мог вспомнить ни одну ситуацию из жизни, в которой он был бы так же близок с кем-то из людей.

Все те, кого он встречал на своем пути, в большинстве своем были жестоки, грубы и противны ему до тошноты. Это была одна из причин, которая заставила его встать на путь серийного убийцы. В людях из его мира не осталось ничего человеческого. По крайней мере, Килл не видел. Они мусорили, хулиганили, злорадствовали, изменяли, ругались и гадили, уничтожая все светлое, к чему прикасались, своими грязными руками. Люди, как паразиты, вели себя эгоистично и отвратительно с ним. Поэтому никогда в жизни у него не возникало желания завести друзей, сблизиться с кем-то, даже просто завести беседу. Все, чем были заняты его мысли во время нового знакомства — где пройдет порез на шее и не лучше ли будет просто свернуть ее, как в фильме о восточных единоборствах. Странно, жутко, жестоко. Таков был Киллер, и он не мог смотреть иначе на мир, который причинил ему так много боли и заставил страдать. Он собирался восстановить справедливость и потому заставлял страдать других.

Найтмер был совсем другим.

Как только зловещая аура спала, дэшка смог наконец разглядеть его истинную сущность. Найтмер был холоден и своим спокойствием пробуждал в душе чувство гармонии, умиротворенности, как при взгляде на пенистые волны, что медленно и ритмично накатываются на песчаный берег. При этом он, как океан, пугал своей темной, мрачной глубиной и суровым нравом, но так заманчиво манил погрузиться на самое дно. Какие тайны скрывал этот монстр? Сколько кораблей он потопил в своих волнах? Что бы Киллер не пытался внушить себе, он все равно видел больше человеческого в этом создании, чем во всех тех существах, что окружали его с самого рождения. Рядом с ним, вопреки всем убеждениям, он чувствовал себя…в безопасности.

Киллер едва подавил в себе непреодолимое желание прижаться поближе к источнику силы и уснуть в его цепких объятиях, окунуться поглубже в эти темные воды и, возможно, захлебнуться в них, если такова будет цена вечного спокойствия. В тот момент он готов был поклясться, что сделает для Найтмера все, что угодно. Как послушная шавка виляет хвостом при виде своего хозяина, так и Киллер, дрожа от смирения, слепо и преданно, метафорически становился перед королем кошмаров на колени и присягал ему в верности до конца своих дней.

В тот день они оба почувствовали особую связь, которая тоненькой ниточкой скрепила их узами босса и подчиненного. Связь, которая была выше и намного прочнее всех человеческих уз, когда-либо существовавших. Это была сделка с самой смертью, опасная и рисковая. Но Киллер впервые в жизни был готов пойти на жертвы ради кого-то. Эта преданность дорого стоила.

Так или иначе, после появления Дрим жуткий комок слизи стал ее личной заботой, а Киллер, сам того не желая, вернулся к своему привычному образу жизни, главный компонент которого — скука — долгое время оставался его единственным верным спутником в тюрьме.

Дни и ночи напролет он торчал в четырех стенах ненавистной ему камеры наедине со своими мыслями и страхами, измученный жаждой риска и адреналина в крови, от безделия задирая ноги к потолку и считая секунды. Изменилось только то, что теперь у него был собеседник. Килл вообще не любил чересчур шумных и разговорчивых — обычно они первыми отправлялись на покой, прежде лишившись языка — но Хантер был удивительным исключением, появление которого радовало и всегда приносило какую-то невероятную сплетню, что разлетались по Зоне со скоростью сверхзвуковой ракеты.

Однажды он принес интересную и в то же время печальную новость. Киллеру по большему счету было наплевать на происходящее в Зоне, но он научился мастерски имитировать интерес ко всему, чем с ним делился его сокамерник, потому что не хотел надолго оставаться в тишине.

— Слыхал, Кросс загремел в изолятор, — хмуро сообщил Хантер, закрывая за собой тяжелую дверь и жуя остатки бутерброда. — Извини, я нес тебе завтрак, но по дороге случайно задумался и сам все съел.

Киллер лениво потянулся и приподнялся на койке, фокусируя взгляд на знакомой фигурке.

— Типа, в одиночную камеру переехал?

— Хуже, — Хантер устало приземлился на свое место. — В изолятор сажают тех, кто становится опасен для остальных жителей Зоны. Ну, там, психов всяких, тех, кто подвержен аномалиям и так далее. Так вот, судя по рассказам, Кросс сначала начал вести себя странно, а затем и вовсе, того — спятил. Теперь ему грозит лечение или что-то в таком духе. Может, таблетки пропишут или уколы. Жесть, в общем. Не завидую его участи. Радует только, что он из класса повыше, с ним и обращение по идее должно быть лучше, чем с дэшками.

— И часто у вас тут в Зоне с ума сходят? — спросил Килл.

Хантер многозначительно промолчал.

На обеде Киллеру удалось самостоятельно выяснить кое-что относительно Кросса. Оказалось, что причиной его сумасшествия стал один из объектов, чьи условия содержания он нарушил. Под «вести себя странно» подразумевалось ненормальная одержимость этим объектом впоследствии. Кросс практически с боем пытался пробраться к камере, даже ранил одного или нескольких человек, из-за чего его признали опасным для окружающих и приняли решение отправить на лечение.

Все, кто делился своими впечатлениями от увиденного, жалели Кросса, а кто-то пророчил и остальным служащим такую судьбу.

— Мы все тут беззащитны против аномалий, — услышал Киллер разговор двух сотрудников службы безопасности недалеко от своего столика. — Рано или поздно нас всех ждет та же участь.

Парень только усмехнулся, не придав этим словам особого значения. И очень зря.

На следующее же утро он почувствовал, что с ним что-то не так. У него сильно кружилась голова, предметы вокруг расплывались перед глазами, а горизонт уехал куда-то вбок и качался из стороны в сторону, как будто Киллер находился на крохотном судне посреди бушующего шторма. Он попытался встать и почти сразу же упал на пол — вернее, он думал, что это был пол, на самом же деле он столкнулся со стеной — после чего неуклюже врезался в тумбочку, смахнув с нее стопку книг сокамерника.

Хантер, чей сладкий сон был так бестактно прерван, мгновенно вскочил, как громом пораженный, и уставился на Киллера.

— Чувак, какого хрена? — возмутился он, покосившись на книги. Если хотя бы одна страничка порвется — ему конец.

Киллер не нашел в себе силы ответить, только что-то неразборчиво простонал. Про себя он подметил, что симптомы были схожи с состоянием алкогольного опьянения. Только вот незадача — он не брал в рот ни капли спиртного уже много лет!

Озадаченный состоянием сокамерника, Хантер осторожно подобрался к нему поближе и помог принять сидячее положение. Киллер прислонился затылком к стене и прикрыл глаза в надежде немного передохнуть. Но, черт возьми, даже с закрытыми глазами он ощущал, как мир вокруг него плывет и вертится.

— Кажется, дело плохо. Я приведу врача, окей? Сиди тут, — сказал Хантер, после чего послышался звук тяжело хлопнувшей двери.

Киллер остался один в пустой комнате, окруженный тишиной. Он решил последовать совету приятеля и потому больше не пытался встать. Ему и раньше приходилось самостоятельно справляться с плохим самочувствием, будь то простуда, похмелье или очередной припадок, но обычно у него под рукой находились таблетки или успокоительное — в камере же не было даже элементарной аптечки, что уж говорить о более сильных препаратах. Так что приходилось полагаться только на свои силы.

Спустя пару минут вселенная наконец остановилась и потихоньку начала прогружаться. Киллер приоткрыл сначала один глаз, потом второй. Ему стало заметно лучше — по крайней мере, теперь он четко видел границы предметов. Что бы это ни был за недуг, он начал медленно отступать. К приходу врача у него уже практически перестала кружиться голова. Он даже смог встать и пройти через дверной проем — не без помощи Хантера, конечно — после чего его отвели в медицинский сектор.

Стоило Киллеру сесть на кушетку и вслушаться в ритмичный писк приборов, что к нему прицепили, как все симптомы резко пропали. Он снова чувствовал себя хорошо и не был болен. К такому же выводу пришел врач, как только сверил все показания. Он пригрозил подопытному, что за ложную тревогу ему может грозить дезинтеграция (парню не было известно значение этого слова, но прозвучало оно достаточно страшно), и отпустил восвояси, напоследок щедро одарив леденцом на палочке.

Пару дней таинственная болезнь не возвращалась, жизнь шла своим чередом, и никто больше не вспоминал об этом неприятном инциденте, так что Килл для себя сделал вывод, что все это было не взаправду, а если и произошло на самом деле, то вследствие адаптации организма к новым условиям и ритму жизни, иными словами — ничего серьезного. Он успокаивал себя этой мыслью и старался не думать о том, что ему могла всерьез требоваться помощь. Ровно до того момента, как с ним не начали происходить жуткие вещи. В смысле, намного более жуткие.

Сначала вернулись кошмары.

Раз за разом Киллер переживал во сне самые худшие моменты своей жизни. Просыпаться в холодном поту, кричать и царапаться он уже привык, так же как и к призракам умерших у своего изголовья, обвиняющих его во всех грехах человечества. Но когда они стали выбираться за пределы сознания, а затем и комнаты и преследовать его круглосуточно — это уже было что-то новенькое.

— Да что вам нужно от меня?! Свалите! — крикнул он, замахнувшись веником на силуэт маленькой девочки в платье с зайчиками. Она могла бы выглядеть мило, если бы не бездонные черные дыры вместо глаз. Веник ожидаемо пролетел сквозь призрака, ничуть ему не навредив.

В дверном проеме показалась заинтересованная голова Хантера.

— С кем ты разговариваешь?

— Ни с кем. Не твое дело.

— Ладно.

Хотелось спросить у Хантера, как ему удается оставаться таким спокойным и веселым в любой ситуации, но он только с улыбкой отмахивался от таких вопросов:

— Когда каждый день может стать твоим последним, привыкаешь ценить мгновения и находить хорошее там, где его нет. Попробуй и ты — может, полегчает.

— Мне это незачем, — самоуверенно отвечал Киллер. — Месяц скоро кончится, и я свалю из этой дыры.

Хантер прятал глаза и грустно улыбался.

— Да-да, месяц… Конечно. Нас всех обязательно выпустят.

Дальше — больше.

Киллер начал бояться заглядывать в зеркало, потому что в нем он видел худшую версию себя — и это была даже не метафора. Он буквально видел самого себя, но облитого с ног до головы чужой кровью и с большим кухонным ножом в руках. Его жуткая версия ломано улыбалась, а ее плечи тряслись в беззвучном хохоте или, может быть, рыданиях. Чтобы убедить самого себя в абсурдности происходящего, Киллер однажды показал отражению язык, в ответ на что оно продемонстрировало свою зубастую пасть. Как итог — Килл психанул от страха и запустил в стекло тапок. С тех пор он старался держаться подальше от зеркал.

Казалось бы — разве может быть хуже? Но Киллер уже сталкивался и с подобными галлюцинациями. В основном, когда был под кайфом. И пусть сейчас он был уверен в своей трезвости (хотя бы потому, что не видел и не держал в руках ничего наркотического с момента переезда в тюрьму), отличий между происходящим тогда и сейчас было мало. Все та же головная боль, те же страдания и трясущиеся руки. Ничего нового.

По-настоящему уникальная вещь произошла с ним в конце третьей недели пребывания в Зоне.

Совершенно ничто не предвещало беды. Парень сидел на кушетке, погруженный в мысли о великом (о том, как аккуратно открыть пачку печенья, которую ему удалось выкрасть позаимствовать у какого-то ученого зеваки, не просыпав при этом ни крошки), а Хантер по обыкновению расположился в противоположном углу комнаты, уткнувшись носом в какой-то детективный триллер. В какой-то момент Киллер снова почувствовал сильное головокружение. Но в этот раз мир вокруг него не плавал, а предметы в глазах не двоились. Килл моргнул и вдруг понял — он вообще ничего не видит.

Парень замер и огляделся по сторонам. Справа, слева, сверху — сплошная темнота окружала его во всех направлениях. Он не знал, что и думать. В комнате погас свет? Он ослеп? Или это очередная галлюцинация? Столько вопросов — и ни одного ответа.

Услышав ставший привычным шелест страниц, Киллер вдруг вспомнил, что он находится здесь не один, и присутствие кого-то знакомого рядом его успокаивало. По крайней мере, его сокамерник мог знать, что происходит. Может быть, он тоже был подвержен этой аномалии?

— Хантер? — тихонько позвал Киллер, пытаясь разглядеть знакомые очертания сквозь густой черный туман. Безрезультатно.

— Я за него, — откликнулся тот, перелистывая очередную страницу. Голос его звучал спокойно — вероятно, это означало, что аномалия его не задела.

Не дождавшись ответа, охотник отвлекся от своего занятия и повернулся к другу.

— Прости, я как всегда с головой погрузился в чтение. Тут такая развязка намечается! Выяснилось, что мисс Тори все это время изменяла мужу с детективом и…

Хантер запнулся на полуслове и внезапно замолчал. Пару секунд в комнате висела напряженная тишина, пока тот не прервал ее тревожным:

— Килл… Что за… Твои глаза…

Спасибо, конечно, но Киллер и сам заметил, что с его зрением что-то было не так. Значит, это было заметно и внешне? Чтобы узнать подробности, он переспросил:

— Что с ними?

Ответа не последовало. Вместо этого Хантер вскочил с койки и спешно подкрался к двери, обходя сокамерника по кривой дуге.

— Не переживай, дружище, я сейчас позову кого-нибудь, — сказал он срывающимся от страха голосом. — Я мигом!

Киллер и слова не успел вставить, как тот скрылся — и только его торопливые шаги эхом разнеслись по всему коридору. Такая реакция сильно озадачила Килла, но он изо всех сил старался не впадать в панику раньше времени.

Парень поднес обе руки к глазам, чтобы протереть их или, может, убедиться в их целостности… И с ужасом отдернул.

По его щекам текло что-то вязкое и липкое. И вовсе не слезы.

* * *

Одиночка. Как же Киллер ненавидел это слово.

Изолятор в Зоне ничем не отличался от одиночной камеры в тюрьме, разве что стены были намного толще. Кормили все также через крохотное окошко с одним лишь отличием — по ту сторону двери люди надевали специальное снаряжение и костюмы для защиты от таинственной аномалии. Глядя на те объедки, что лежали в его тарелке (очевидно, жителям изолятора не полагались отдельные порции, им скармливали то, что осталось), убийца начинал скучать по сладким шоколадным батончикам, которые для него доставал Хантер.

Что с ним происходит? Можно ли это вылечить? Если да, то как? На эти и многие другие вопросы парень так и не получил должного ответа. Все, что ему было известно — это то, что он опасен для окружающих, и потому должен сидеть в этой сраной дыре, медленно теряя рассудок.

Что если он никогда больше отсюда не выйдет? Он даже не успел попрощаться с Хантером. Впрочем, тому, должно быть, не до него, раз за все это время он ни разу не пришел проведать бывшего сокамерника. Даже Фэлл периодически появлялся вместе с каким-нибудь ученым — махал через крохотное окошко и строил забавные рожи, видимо, в попытке подбодрить… Правда в том, что Киллу было не до смеха. Он мысленно готовился к худшему исходу — к тому, что он навсегда останется взаперти в этой комнате и больше никогда не увидит неба.

Четыре холодных, неприветливых стены давили на парня со всех сторон, заставляя чувствовать себя загнанным в угол зверем. Иногда даже не метафорически — в попытках спрятаться от собственных страхов он время от времени заползал в самый дальний угол камеры и сворачивался там в комочек. Прижимал колени к груди и беспомощно закрывал голову руками. Призраки кружили над ним, как стая стервятников, жадно разевая голодные пасти…

Киллер привык жить с диагнозом. Но даже он сейчас понимал, что не выдержит еще дольше.

— Отпустите… — шептал он, скребясь, как пес, под дверью. — Выпустите меня отсюда… Прошу… Хантер… Найтмер… Хоть кто-нибудь…

Его молитвы раз за разом оставались неуслышанными. Тянулись дни, возможно, недели — Киллер окончательно потерял счет времени, как только оказался в комнате без единого окна — надежда постепенно угасала, как пламя свечи, обдуваемое холодным ветром…

Тяжелая железная дверь медленно отворилась, пропуская в душное помещение свежий воздух. Киллер сидел в углу камеры, уткнувшись носом в колени, и даже не пошевелился. Он не ждал сегодня гостей. По правде говоря, он вообще уже ничего не ждал. Просто хотел, чтобы его мучения поскорее закончились. Даже смерть уже не казалась таким уж плохим вариантом.

Но все изменилось, как только до его слуха добрался знакомый голос:

— Киллер? Идем.

Убийца поднял голову и взглянул на гостя. Им оказался никто иной, как Фэлл.

Парень едва заставил себя выдавить неуверенное:

— Куда?

— Поднимайся. Сейчас сам все увидишь.

Килл протер заспанные глаза руками, чтобы лучше видеть. Он еще не был до конца уверен, является ли его знакомый очередной галлюцинацией или же его визит происходит взаправду. Киллер присмотрелся и увидел за спиной Фэлла невысокого ученого в белом халате — тот нервно перебирал в руках стопку бумаг и всеми силами старался не смотреть в сторону подопытного. Дэшка медленно поднялся с пола и сделал пару шагов навстречу Фэллу. Тот, на удивление, никуда не исчез. Окончательно убедиться в реальности происходящего Киллер смог, когда его колени подогнулись от слабости, и он почти было упал на пол, но Фэлл вовремя поймал его и взял под руку. Килл ощутил исходящее от него тепло и запах дыма, а его пушистый капюшон защекотал парню щеку. Убийца вздохнул с облегчением. Не галлюцинация.

— Да-а, нехило тебя жизнь покорежила, — сказал Фэлл, ставя друга на ноги и разглядывая огромные темные круги у него под глазами. — Док, объясни ему ситуацию.

Молодой ученый вздрогнул, когда к нему обратились. Взял поудобнее бумаги, несколько раз перелистнул страницу, чуть не выронив листок из дрожащих рук, прочистил горло и, запинаясь, сказал:

— Пришли результаты анализа жидкости А-58 под кодовым названием «черные слезы», это то, что, так сказать, вытекло у подопытного D-10895 из…глаз. Кхм… — ученый как-то странно взглянул на Киллера, но быстро отвел взгляд. — В общем, анализ показал, что состав А-58 полностью идентичен ранее изученному составу А-55, так же известному как…хм…«радиоактивная черная слизь»? — да, кажется, это оно, — выделяемому SCP-7499…

Фэлл не сдержал тяжелого вздоха.

— А можно как-то без этих всяких цифр и шифров? У меня уже мозги плавятся. Давай нормальным языком.

Ученый испытал крайнюю степень замешательства.

— При всем уважении, я следую протоколу…

— В жопу протокол! Я сам объясню, — Фэлл обернулся к Киллу. — Короче, та хрень, что текла у тебя из глаз, имеет то же происхождение, что и другая хрень, которой покрыто тело твоего объекта. Ну, того, что зовет себя Найтмером. Так что теперь тебя хотят засунуть к нему в камеру и посмотреть, что будет. Вот. Объяснил.

Киллеру потребовалась пара секунд, чтобы переварить услышанное. Он даже вывернулся из некрепкой хватки Фэлла ради этого и остановился посреди коридора.

— Погодь-погодь… Я что-то не понял…

— Никто ничего не понимает, потому и ставят всякие глупые эксперименты, — сказал сотрудник службы безопасности. — Да ты не ссы, это быстро. Туда и обратно. Потом сможешь вернуться в свою родную камеру.

— Ну вообще-то… — ученый попытался возразить, но Фэлл вовремя заткнул ему рот рукой, чтобы тот не сболтнул лишнего.

Услышав сокровенные слова про освобождение из одиночки, Киллер воспрянул духом. Оставшуюся часть пути он бодро шагал рядом с разношерстной компанией и даже не заметил, как они преодолели длинный путь с нулевого этажа на минус третий. Его подвели к уже знакомой камере, снарядили каким-то очередным устройством, инструкцию по применению которого Киллер благополучно прослушал, и, похлопав по плечу напоследок, запустили в темноту.

Мрачная аура окутала гостя с ног до головы и радостно приняла в свои владения.

* * *

Киллер не помнил, как он уснул, но проснулся он в объятиях Кошмара. Буквально.

Он долго пялился на большой лазурный глаз прямо перед собой, пытаясь разглядеть смутные очертания существа в кромешной темноте и понять, что вообще происходит. Кто знает, сколько мог бы продолжаться этот ступор, если бы Найт не вздохнул тяжело:

— Так и будем в гляделки играть?

К Киллу почти мгновенно вернулся рассудок, он вскочил и инстинктивно попятился назад. Споткнулся обо что-то и рухнул на пол.

— Вроде уже не раз мою физиономию видел, а каждый раз пугаешься, как в первый. Ты специально что ли? Я же так и обидеться могу.

— Прости, — Килл принял сидячее положение. — Все никак не привыкну к тому, что это теперь нормальная часть моей жизни.

— Что ж, могу тебя понять. Я тоже не сразу смирился с тем, что в мою обитель раз за разом вторгаются любопытные смертные.

— Твою обитель? — удивленно переспросил Киллер. — Ты имеешь в виду эту конуру?

— Именно. Я тут подумал… Здесь не так уж и плохо, — Найт задумчиво оглядел камеру содержания. — Темно, тепло и сухо. Вполне комфортные условия для проживания. Не нужно каждый день искать отдаленное место, чтобы переночевать. Разве что диван сюда бы и стопку книг… Может быть, еще кофемашину… Я бы вообще тогда тут жить остался. Да и компания приятная.

Киллер не сдержал усмешку.

— Да уж, вот это оптимистичный взгляд на вещи. Мне казалось, ты король негатива или типа того?

— Так и есть. Но это не значит, что я вечно в плохом настроении. В конце концов, я не бездушная машина для убийств. У меня есть характер.

Киллер ненадолго задумался над сказанными словами, и в камере повисла тишина. Парень прислушался и вдруг осознал нечто поразительное.

— Постой, что-то не так… — сказал он, оглядываясь по сторонам. Ощупал себя, проверил уши, протер глаза и уставился на Найта. Тот вопросительно склонил голову вбок.

— Не может быть… Голоса пропали?! Я слышу тишину!

Найтмер кивнул.

— Да, насчет этого… — он собирался что-то сказать, но Киллер, вне себя от радости, стал причитать вслух и его не слышал. Пришлось немного подождать, пока тот успокоится и придет в себя.

— Поразительно! Никаких больше голосов и призраков! Как такое возможно? Твоих рук дело?

Объект скромно пожал плечами.

— Твое сознание было переполнено негативными эмоциями, когда ты пересек порог камеры. Вот я и подумал, что ничего страшного не случится, если я позаимствую у тебя немного. Они мне необходимы для поддержания королевской формы. Я надеялся, что ты не будешь против, но, если они тебе нужны, могу вернуть назад…

Убийца шарахнулся от протянутой руки, как от огня.

— Не-не-не, оставь себе! Еще чего… Я так долго мучился от кошмаров и галлюцинаций, свыкся с диагнозом, вредил себе и другим, страдал от бессонницы, бился об стены и глотал таблетки, а ты вот так просто мне заявляешь, что избавил меня от всего этого? От болезни, что разрушила всю мою жизнь?!

— Я бы на твоем месте немного сбавил обороты, — остановил его мыслительный процесс Найтмер. — Я просто ослабил некоторые симптомы, только и всего. К сожалению, это временно. За полным лечением тебе лучше обратиться к профессионалу.

Киллер тяжело вздохнул и опустил голову, заметно погрустнев.

— Вот как… Что ж, это ничего не меняет. В последнее время мне было совсем плохо. Так что я… Э… Спасибо.

— Пожалуйста. Обращайся.

За дверью послышался лязг и скрип, после чего она медленно отворилась, пропуская в помещение тонкую струйку света. Грубый голос снаружи позвал Киллера по присвоенному ему, как подопытному, номеру.

— Похоже, это за тобой.

— В смысле? Уже?! — убийца вскочил с пола, пыхтя от несправедливости.

— Ты довольно долго пробыл в отключке, — пояснил Кошмар. — Ничего, можем продолжить наш диалог в следующий раз.

«В следующий раз?..» — эта фраза врезалась в слух Киллера особенно резко и заставила задуматься о его сроке заключения. Месяц уже должен был подойти к концу. Что, если это их последняя встреча?

Голос по ту сторону двери не затихал. Киллер знал, что если он не выйдет сейчас, внутрь отправят отряд вооруженных людей, которые посадят на мушку объект и выволокут его силой. Такой сценарий, конечно, парню не был по душе. Он судорожно пытался придумать что-нибудь, но в голове было на удивление пусто. Поддавшись какому-то неясному порыву, он вдруг накинулся на Найта и крепко обнял его, не обращая внимания на загадочную черную слизь, которой было покрыто его тело.

— Пока, — на всякий случай попрощался он, выбегая из камеры.

Дверь за ним тут же захлопнулась. Найтмер так и остался сидеть в ступоре, ошарашенный действиями подопытного. Это был первый раз в его жизни, когда его кто-то обнял. Нет, постойте. Это был первый раз в его жизни, когда до него кто-то добровольно дотронулся без цели нанести ему вред.

Как только убийца оказался за пределами камеры, он почти сразу же наткнулся на своего приятеля Фэлла. Тот вздохнул от облегчения.

— Киллер! Надо же, живой! — обрадовался он, широко улыбаясь и демонстрируя золотой зуб. — Честно говоря, не надеялся увидеть тебя живым после встречи с этим чудовищем на этот раз. Сдается мне, правильно говорят — «новичкам везет». Предыдущему подопытному удача, увы, не улыбнулась.

Килл резко замер и похолодел.

— В смысле?

— О… Тебе же не сказали… — Фелл смутился и нервно переступил с ноги на ногу. — Твой сокамерник, Хантер. Его больше нет.