Создания ночи

Эдель вернулась в Фэллмор на рассвете. Город встретил её бледными очертаниями, тонущими в сизом мареве.

В пустом парке ожидал Алекс. Он сидел на сырой скамейке, не обращая внимания на влажные пятна на бежевом пальто, и держал в руках два картонных стаканчика.

— Здравствуй, Страж, — холодно поприветствовала Блайт, опускаясь рядом с ним.

Деревянная лавка была холодной; влага мгновенно пробралась сквозь ткань джинсов.

Мужчина протянул ей чай с молоком. Несмотря на радушный жест, он выглядел рассерженным.

— За тобой тянется кровавый след, Эдель, — Кадоган перешёл сразу к сути. — Пока ты металась в поисках провидцев, здесь убили студентку. Скажи, была ли тебе знакома Луиза Девитт?

Фейри обхватила тёплый напиток холодными пальцами.

— Не была знакома с ней лично. Пересекались один раз на лекции. Но я в курсе, что произошло. Как только зарядила телефон, получила кучу сообщений от Данте, — сдержанно объяснилась девушка. — Я обещала встретиться с ним сегодня в академии.

Тёмный внимательно наблюдал за её спокойным лицом. Искал трещину. Но не нашёл.

— С Луизой произошло то же самое, что и с твоими донорами. Ей разорвали горло и высосали кровь. Способ убийства тот же. Но обстоятельства иные. В этот раз признаки жертвоприношения.

Он вынул конверт и передал ей фотографии. На снимках — круг из выжженных символов и чёрные свечи. Тело студентки на каменном алтаре, раскрытая рана на шее и ужасающие царапины от когтей, каких не было на предыдущих трупах.

— И кроме того, её нашёл именно Данте, — констатировал еретик. — Мне нужно с ним поговорить. Забери его из академии. Встретимся у тебя дома. Обсудим план.

Блайт отпила чай. Сладость едва ощущалась — слабее, чем запах крови, который будто бы просачивался со снимков.

— Думаешь, её убил тот же Тёмный?

— Не думаю. Убийца в Лондоне был осторожен. Я бы сказал — педантичен. А здесь знатно наследили. Там остался след энергии. Грубый. Животный, — разъяснил Страж, чуть скривив лицо. — Такой оставляют Тёмные, которые носят звериную масть.

— То есть это уже не упырь, а тот, у кого бьётся сердце? Надо же... Сколько же у меня врагов, — язвительно протянула Эдель.

— Один хуже другого, — хмуро обронил Алекс. — В лаборатории обнаружили слюну с необычным составом в ране. Ферменты, похожие на хищных зверей, но структура найденных волос не совпадает с известными животными.

— Какого цвета волосы?

— Чёрные.

— Значит, наш новый враг — брюнет. Любопытно, — хмыкнула фейри.

— Следы зубов не совпадают с человеческой челюстью. Эксперты сравнили расстояние между проколами. Это не человеческие зубы, — он ткнул пальцем на снимок. — Слишком длинные клыки... и угол укуса неправильный. Ногтевые борозды глубже и уже, чем у человека.

— А следы на земле? Что-нибудь нашли?

— Ничего. Всё смешалось со следами обуви студентов, которые вели Луизу к алтарю в ту ночь. Они собирались провести обряд посвящения в их «тайное общество». Будь оно неладно! — выругался Страж себе под нос, затем продолжил со всей серьёзностью: — На допросе студенты рассказали одно и то же: услышали вой животного, схожий с волком, затем из леса появился некто похожий на чудовище. Они описали его как «существо в оборванном плаще и капюшоне». Все разбежались и оставили Луизу привязанной к алтарю. Спасали свои жизни. Мне жаль эту девушку. Она была из уважаемой и очень набожной семьи.

— Думаешь, это Лурвус? — насторожилась Блайт, вновь взглянув на фотографии.

— Похоже. И если так, у нас большие неприятности, — с досадой сообщил мужчина. — В ярости он может увеличиваться в размерах, а магическая энергия делает его практически неуязвимым для обычного оружия. Его острые когти и клыки мгновенно разрушают защиту жертвы. Даже магическую, если он нападёт на одного из нас.

— Как бороться с тем, кто превосходит нас по силе?

Кадоган на мгновение задумался, затем мрачно хмыкнул.

— Количеством.

— Я не хочу втягивать в это Данте, — в её глазах застыло опасение.

— Никогда не думал, что скажу это, но я рад, что он обратился в Серпента. Хотя, признаться честно... — Алекс нахмурился, подбирая слова. — В этом есть что-то странное.

— Странно, что он стал именно им? Да, я тоже об этом думала, — призналась девушка. Она на секунду отвернулась, прокручивая в памяти произошедшее. — Как будто... что-то не сходится. Я ожидала, что Данте примет другую масть. Он не должен был стать Змеем. Я это чувствую.

— Возможно, дело в его родословной.

— Возможно, — согласилась фейри, но голос её звучал с сомнением. — Что-то происходит, Алекс. Слишком много совпадений и новых игроков. И появление Лурвуса здесь — не случайность.

— Зверь может не иметь никакого отношения к охоте на тебя и Данте.

Фейри посмотрела на него прямо.

— Но он убил студентку, — она чуть наклонила голову, и в её взгляде появилась холодная расчётливость. — У нас с ней один типаж внешности. Это заставляет невольно задуматься о «случайностях».

Еретик не ответил сразу. Его лицо помрачнело — похоже, та же мысль уже приходила ему в голову, но он не хотел произносить её вслух.

— Полагаю, у всех этих убийц всё ещё одна цель — подставить меня, — рассуждала Блайт. — Выходит, теперь в игре нас пятеро? Я, ты, Данте, упырь, и зверь. Потрясающе.

— Об этом я и хотел поговорить, — посланник Ордена поджал губы. — Нас здесь шестеро.

— Кто шестой? — Эдель медленно повернула к нему голову.

Алекс выдержал паузу, хмуро покосившись на неё.

— Не спросишь меня, где я остановился в Фэллморе?

Она прищурилась. Ей уже это не нравилось.

— Где?

— В Фоллен-Холле. У своего так называемого приятеля и бывшего коллеги.

На долю секунды девушка перестала дышать. Это было едва заметно — крошечная пауза между вдохом и выдохом. Но дядя уловил её.

Фоллен-Холл.

В груди словно провернули старый ржавый ключ. Перед внутренним взглядом на миг вспыхнули тяжёлые ворота, гулкий мраморный холл, запах холодного камня и пыли, смешанный с лесом.

Её плечи распрямились. Подбородок чуть приподнялся, как если бы она снова стояла перед кем-то, кому нельзя показывать слабость.

— Да ты шутишь, — процедила Тёмная разочаровано. — Это поместье пустовало слишком долго. И было нарочно похоронено в моей памяти. Мы договорились не приближаться к нему.

В висках нарастал глухой стук. Серая пелена вокруг них стала гуще, или ей так показалось. Она не спросила, кто вернулся. Не спросила, зачем. Её взор стал стеклянным. Не от растерянности, а от внутреннего холода, который поднимался медленно, как чёрная вода.

— Формально, это больше не поместье, — напомнил мужчина. — После падения рода Ванденбергов и пожара, Фоллен-Холл был заброшен слишком долгое время. Удалось восстановить только главный корпус и гостевое крыло. Теперь местные называют Фоллен-Холл проклятым особняком и «руинами старого поместья».

— И ты решил остановиться именно там? — сухо проговорила фейри, и только едва уловимая тяжесть в её интонации выдала, что судьба Фоллен-Холла была для неё не пустым звуком. — Ну и кто он — новый хозяин? Твой... так называемый бывший коллега.

Страж посмотрел на неё долгим, скорбящим взглядом. Так смотрели, когда знали, что вот-вот придётся вскрыть старую рану.

— Он потомок Джеймса, — выдал Алекс тише обычного. — Унаследовал титул виконта и фамилию.

Пальцы Эдель, державшие стаканчик, сжались. Картон тихо хрустнул. Крышка дрогнула; тёплая капля скользнула по коже. Но даже дыхание не сбилось.

— Виконт Ванденберг? — хрипло выговорила Блайт, будто имя застряло в горле. — Разве кто-то из династии мог сохранить эту фамилию? Неужели он прямой потомок?

Её взгляд стал острым, как стекло. Не удивление, а неверие, переходящее в холод.

— Поверь, это не самое интересное, — Кадоган сомнительно ухмыльнулся. — Его полное имя — Джеймс Эрих Ванденберг.

Блайт медленно вдохнула. Слишком медленно.

— Назвали в честь моего покойного возлюбленного? — осведомилась она. — Да, действительно... интересно.

— И это не предел, — Тёмный не отвёл взгляда. — Они похожи, Эдель. Как две капли воды.

Теперь она всё-таки моргнула. Едва заметно.

— Как это возможно?

Мужчина отпил из стаканчика, собираясь с мыслями, затем провёл ладонью по волосам. Жест усталый, нервный, но слишком характерный для него — в отличии от всего остального.

— Духи и сущности иногда обладают весьма... злым чувством юмора, — медленно произнёс он. — Хотя кто-то назовёт это генетикой. Я давно не видел такой схожести. До мелочей. Линия скул, разрез глаз, цвет радужки. Даже улыбка, — еретик расправил плечи и устремил внимание куда-то вдаль. — Но это разные люди.

— Как же? — ядовито бросила девушка с кривой усмешкой.

— У них разная энергия. Этот Джеймс молод. Демон без масти. Обычный колдун, — заверил Алекс. — Уж поверь, когда я впервые встретил нынешнего виконта и увидел в его лице прежнего Джеймса... твоего жениха, я решил, что сошёл с ума. Но я убедился в обратном.

Она выпрямилась, медленно разжимая пальцы. Смятый стаканчик уже потерял форму. Её губы дрогнули. Но не от слабости — от злости.

— Как давно ты его знаешь?

— Чуть более десяти лет. Работали вместе, когда выполняли задания Ордена.

Утренняя влага медленно оседала на его плечах. Эдель смотрела не на него, а сквозь. Пыталась увидеть ту скрытую часть правды, которую он по-прежнему держал при себе.

— Не понимаю, почему ты молчал все эти годы, — Блайт посмотрела с недоверием. — Это на тебя не похоже. Ты всегда плюёшь правду в лицо.

— Ты прекрасно знаешь ответ, — Страж отвернулся и сделал глоток чая.

— Пытался уберечь меня от больного напоминания? Или от проклятья рода Ванденбергов? — сердито уточнила она. — Слишком эгоистично, Алекс. Это не в твоём духе. Ты должен был сказать мне. Сказать, что появился новый потомок. С его именем. С его... лицом.

Кадоган сжал челюсть и посмотрел на неё с привычной суровостью.

— И что бы ты сделала? — жёстко спросил Алекс. — Навестила бы его? Проверила, насколько он похож? Снова позволила себе утонуть в этом?

На последнем слове его голос заметно потемнел. Но он тут же продолжил:

— Ну уж нет. Я больше не позволю!

— Ты в своём уме? — выпалила фейри, и впервые в её фразе прорезалось откровенное огорчение. — Прошло уже двести лет. Плюс-минус.

— Время здесь ни при чём.

— О, правда?

— На этот раз я не допущу подобного.

Алекс допил чай и швырнул пустой стаканчик в урну. Поднялся и резко забрал у неё снимки, лежавшие на коленях. Бумага шуршала, когда он нервно складывал их обратно в конверт. Очевидно, мужчина хотел как можно быстрее спрятать не фотографии, а весь этот разговор.

Эдель медленно поставила свой стаканчик на землю. Пальцы её сильнее обычного впились в край скамейки; ногти скользнули по влажному дереву.

— Ты не можешь запретить мне не вмешиваться, в то время как сам гостишь у него дома, — предъявила она.

— Могу! — резко заявил он. — Это в моих полномочиях!

Его слова повисли в сыром воздухе, недосказанные. И оттого более тяжёлые.

Девушка смотрела на него несколько секунд, и не сразу поверила, что он произнёс это вслух.

— Да кем ты себя возомнил?! — Блайт резко вскочила с места, уже не сдерживаясь. — Ты мне не отец!

В её глазах вспыхнуло нечто жгучее, едва ли походившее на человеческое. Боль, обернувшаяся яростью и разочарованием.

Еретик выдержал этот взгляд. Даже утренний холод показался не таким колючим, как воздух между ними.

— Я и не пытаюсь им быть! — громкий голос Кадогана разрезал пространство. — Но кто-то должен беречь тебя! А кто, если не я? Ни один мужчина не сможет вынести тебя и пары месяцев, а я с тобой с самого твоего рождения!

Её губы изогнулись в тонкой, почти вежливой улыбке.

— Осторожнее, — предупредила она. — Ты сейчас балансируешь между заботой и оскорблением.

— Это не оскорбление, это факт! Каждый раз, когда дело касается Ванденбергов, всё превращается в пепел! А я больше не намерен на это смотреть!

— Так не смотри! — вспыхнула Эдель. — Отвернись в другую сторону.

— Нет, — он шагнул ближе, пальцем указывая ей в грудь. — Я уже видел, как ты разрушаешь себя. И рушишь всё вокруг. Видел, к чему это приводит. И если для того, чтобы ты не повторила ту же ошибку, мне придётся быть ублюдком — я буду им!

Блайт опустила взгляд на его руку, а после медленно перевела его обратно на лицо дяди.

— Ты не имеешь права решать за меня! — прошипела гневно. — Никто не говорит мне, что делать! Ни ты, ни Орден.

— Имею, если это угрожает делу! — рявкнул Алекс. — Нет времени на прошлое, Эдель. Здесь произошло очередное убийство, новый Тёмный и чёрт знает что ещё! А ты хочешь добавить к этому призрак своего мёртвого жениха? Не ищи его в других! Его с нами нет!

— Может, это не тебе приходится терпеть меня, а наоборот?

В её глазах что-то потемнело. Между ними повисла пауза. Ветер скользнул по кронам деревьев.

Страж опустил руку и выдохнул, заговорив более сдержанно:

— Помни, если ты снова выберешь Ванденберга, то платить придётся не только тебе. Судьба любит повторяться, если её не ломать.

— Данте тоже потомок графа Ванденберга. Мы с тобой это выяснили. Предупреждать уже поздно.

— Он ещё сопляк! А речь идёт о Джеймсе! И я говорю тебе — не приближаться к нему. Не искать в нём призрак прошлого! Кто угодно, но только не он!

— Ты не мой командир.

— Напомню, что представляю интересы Ордена, дорогуша!

— Вот и представляй, — фыркнула девушка, шагнув мимо него.

— Адела, — он остановил её, преградив путь. Его тень легла на неё тяжёлым пятном. — Ты переходишь чёрту.

— Ты сам провёл эту черту, когда решил скрывать от меня правду десять лет.

— Я спасал тебя!

— Нет, — спокойно поправила Эдель. В её ледяной точности было больше ярости, чем в любом крике. — Ты спасал себя от этого разговора.

Она развернулась и пошла к машине. Алекс остался стоять на месте. Он не окликнул её.

Парковка была полупустой. Ночная сырость ещё не успела уйти — на стекле автомобилей лежала тонкая плёнка влаги. Фейри сняла блокировку. Фары коротко мигнули в сером рассвете.

Она села за руль, захлопнула дверь и на мгновение замерла, положив ладони на холодный руль. Пальцы всё ещё хранили напряжение.

Джеймс.

Имя всплыло в сознании, как старый шрам. Тёмная завела двигатель и мягко тронулась с места. Фэллмор только просыпался. Туман стелился низко, прилипал к фасадам спящих домов и цеплялся за ветви деревьев. Редкие автомобили скользили по пустым улицам.

Дорога к родовому гнезду Ванденбергов была ей слишком хорошо знакома. Через несколько кварталов впереди появился поворот. Узкая дорога, уходящая за город, туда, где за стеной густого леса возвышался Фоллен-Холл.

Блайт сбавила скорость. Пальцы на руле едва заметно напряглись. Всего один поворот. Всего несколько миль — и она увидит его. Человека с лицом, которое когда-то знала лучше собственного отражения. Мысль была странно холодной.

Судьба любит повторяться, если её не ломать.

Слова Алекса всплыли неожиданно ясно. Эдель знала, что он имел в виду: высшие силы действительно обладали отвратительным чувством юмора. Сначала появляется имя. Потом лицо. Затем — слишком знакомый голос, слишком знакомый взгляд. И однажды ловишь себя на том, что снова стоишь на том же месте, где уже однажды всё потеряла.

Её автомобиль проехал поворот.

В груди поднималось тяжёлое чувство. Не любопытство, не страх и даже не боль. Скорее осторожность. Если судьба действительно пыталась повторить старую историю, Тёмная не собиралась играть в ней прежнюю роль. Её возлюбленный давно мёртв, и никто, даже колдун с его лицом, не мог заменить его.

Через несколько кварталов девушка развернулась. И вскоре город снова поглотил её.

Дорога вывела к старому кладбищу. Эдель собиралась посетить его с первого дня, как только приехала в Фэллмор и стала студенткой. Мысль о визите возникала не раз — короткая и настойчивая, как тихий стук в закрытую дверь. Но повода всё не находилось, а без него она предпочитала держаться подальше от этого места.

Теперь повод был. Благодаря Кадогану настроение у неё оказалось прескверным.

Фейри горько ухмыльнулась. В ином расположении духа она бы сюда не сунулась. Слишком много призраков поднималось здесь вместе с утренней мглой.

Под колёсами захрустел гравий. Девушка остановилась у обочины. Двигатель ещё несколько секунд тихо урчал, прежде чем она заглушила его и вышла наружу.

Шаги глухо отдавались по сырой земле между плитами. Ветер шуршал в сухих листьях, срывая с деревьев золотистые клочья осени. Впереди, над серыми рядами надгробий, на холме темнела старая церковь, подобно молчаливому стражу.

Фейри остановилась у могилы Мэри Эллен — у могилы прошлой жизни. И дыхание слегка замерло. На старом мраморе лежал маленький букет фиалок. Лепестки были увядшими, края подсохшими, а их глубокий цвет казался почти чёрным в сизой дымке. Ветер шевелил их, и тихий шелест звучал как шёпот.

Шёпот далёких воспоминаний.

Колесо сломалось с сухим, издевательским треском. Карета дёрнулась, накренилась и встала поперёк дороги.

Извозчик выругался сквозь зубы, слуги засуетились, осматривая повреждение. Дождь уже начинал накрапывать.

— Это займёт время, миледи, — почтительно сообщил кучер. — Лучше переждать.

Мэри Эллен кивнула — вежливо, рассеянно — и, не дожидаясь дальнейших слов, взяла перчатки и шагнула вниз, прямо в мокрую глину тракта.

Она не стала ждать. Не потому, что спешила. И не потому, что была безрассудна. Просто внутри неё не осталось терпения — ни к остановкам, ни к чужим заботам. Всё это вдруг показалось ей невыносимо далёким.

— Я пройдусь вперёд, — бросила она через плечо. — Встретимся по пути, когда подчините колесо.

Дождь усилился, когда девушка отошла достаточно далеко, чтобы голоса её людей растворились в шуме ветра. Платье быстро напиталось влагой, подол потяжелел, но Стюарт не замедлила шага. Холод не трогал её — тело давно забыло, что значит дрожать.

Она шла по дороге одна, и с каждым шагом мысли — упрямые, навязчивые — возвращались к белым утёсам. К мольберту. К мужчине, чьи голубые глаза смотрели на неё так, словно он инстинктивно чувствовал в ней нечто чуждое человеческой природе — и в то же время до боли родственное. Эта мысль отозвалась внутри лёгким, тягучим теплом, опасным, как угли под золой.

Чуть в стороне ветер раздвинул высокую траву, и среди неё мелькнуло пятно густой фиолетовой синевы. Леди замедлила шаг.

На лугу росли фиалки. Дикие, влажные от дождя, точно рассыпанные по траве тёмные звёзды.

Стюарт сошла с тропы, не торопясь, и присела, выбирая взглядом самый крупный цветок. Осторожно сорвала его, чтобы не повредить тонкий стебель.

Поднеся фиалку к лицу, она закрыла глаза и вдохнула её прохладный, сладковатый аромат. Запах был тихим, едва уловимым, но в нём было что-то древнее и лесное, напоминавшее о ночных лесах и забытых дорогах.

Мэри Эллен забрала цветок и вновь вышла на тропу, продолжая путь. Дождь перешёл в ливень. Небо глухо заворчало, недовольное её упрямством.

И тогда — звук. Быстрый и неумолимый. Это был стук копыт.

Фейри замедлила шаг, позволяя лошади приблизиться, вплестись в ритм её мыслей. Когда она повернулась, капли стекали по её ресницам, и мир на мгновение стал размытым.

Он был там.

Лорд сидел в седле, мокрый плащ тёмным пятном развевался за спиной, а пряди чёрных волос липли ко лбу. Конь фыркнул, останавливаясь, и он резко натянул поводья.

Их взгляды встретились.

Стюарт замерла, чувствуя, как внутри что-то тихо щёлкнуло, встав на своё место.

— Миледи, — обратился он, перекрывая шум дождя и ветра. В его голосе звучало не беспокойство, а странная уверенность, как если бы он знал, что найдёт её здесь. — Моя карета встала рядом с вашей, чтобы помочь. К моему удивлению, ваши слуги поведали мне, что вы ушли. Но я не мог оставить вас бродить в такую погоду.

Она смотрела на него долго — слишком долго для приличий — а затем медленно улыбнулась.

— Значит, вы всё же решили стать штормом и преследовать меня, милорд.

Губы её игриво растянулись. Леди поднесла цветок к лицу, снова вдыхая аромат.

Ванденберг не улыбнулся в ответ. Но в его глазах мелькнуло то же самое понимание, что и на утёсе.

— Поверьте, если бы я стал штормом, вы бы это почувствовали.

Фейри вдруг ощутила, как его присутствие не просто заполняло пространство, а меняло его. Воздух вокруг мужчины был иным — плотнее, холоднее, как если бы ночь собралась вокруг него внимательным зверем. Это было знакомо. Слишком знакомо.

И всё же она не позволила себе сделать вывод. Тёмная знала, как легко принять одиночество за родство.

— Вы замёрзнете, милорд. Художники, насколько мне известно, существа хрупкие.

Он чуть прищурился, наверняка услышав в её равнодушном замечании нечто большее, чем заботу или издёвку. Ванденберг склонил голову набок. Жест был вежливым, но в нём мелькнула настороженность человека, привыкшего читать между строк.

— Не более хрупкие, чем леди, гуляющие под ливнем. И, прошу заметить... — он запнулся на долю секунды и отвёл глаза в сторону, словно прислушался к чему-то внутри себя, — яростная погода мне никогда особенно не вредила.

Эта пауза была слишком точной. Слишком выверенной.

Стюарт уловила её — и едва заметно напряглась. Внутри неё отозвалось что-то тёмное, но она тут же подавила это чувство, позволив лицу остаться спокойным. Ни тени удивления. Ни тени узнавания.

— Смею полагать, вам понадобится сопровождение, — сказал он уже мягче после короткой паузы. — Не из чувства долга. Из... беспокойства.

Его слова повисли между ними.

Беспокойство. Такое простое. Такое человеческое. И всё же в нём слышалось нечто иное — глубинный отклик, не имеющий отношения ни к воспитанию, ни к условностям.

— Вот как? — Мэри Эллен посмотрела на него чуть внимательнее. В её тоне прозвучала лёгкая ирония, но не отказ. — Так обворожительно волнуетесь за меня.

— Неподалёку находится моя усадьба. Вы могли бы остановиться там, как моя гостья. До тех пор, пока погода не образумится.

Девушка шагнула ближе. Совсем чуть-чуть — ровно настолько, чтобы почувствовать холод, исходящий от него, и уловить странный, едва заметный запах: не лошади, не дождя, не кожи... Металл. Тень. Ночь.

Он тоже это почувствовал.

Эрих невольно напрягся, сжимая поводья, и на мгновение его взгляд стал другим — слишком тёмным, слишком глубоким. Как будто что-то древнее внутри него приподняло веки и посмотрело на неё сквозь человеческое лицо.

Но затем — исчезло.

Он моргнул. Выдохнул. Вернулся.

— Если позволите, миледи, я отвезу вас на своём коне. Наши кареты и слуги доберутся следом, когда управятся.

Фейри посмотрела на него пристально, изучающе. Она взвешивала не только предложение, но и самого человека перед собой. Но колебание длилось ровно один вдох.

— Хорошо, — согласилась Мэри Эллен. — Но лишь до тех пор, пока не установится погода.

— Разумеется, — ответил мужчина, и в этом слове не было ни тени поспешности.

Эрих спешился и протянул ей руку, не снимая свою перчатку. Без намёка на фамильярность. Она вложила в неё пальцы, позволив себе этот жест, и с его помощью легко поднялась в седло, устроившись впереди. Мокрое платье скользнуло по лошади.

Когда он сел следом, пространство между ними исчезло. Девушка ощутила тепло его тела — не навязчивое, не тревожащее, а удивительно спокойное.

Фиалка выпала из пальцев в лужу. Лошадь переступила, фыркнула, и мужчина осторожно натянул поводья, наклоняясь чуть ближе. Его дыхание коснулось её щеки — мимолётно, почти невесомо. Не жест, а присутствие. И в этот момент, под шум дождя и размеренный стук копыт, Мэри Эллен вдруг осознала: это знакомство, этот путь — под дождём, вдали от кареты и Лондона — уже изменил ход её вечности.

Блайт опустилась на колени и осторожно взяла один из цветов на могильной плите. В нос ударили слабые нотки прелой земли.

Она вдруг уловила движение в серебристой пелене — лёгкую тень между могилами. В отражении лужи мелькнул силуэт, но когда фейри подняла взгляд, там никого не было. Но ощущение чужого взгляда не исчезло. Оно стало плотнее.

По спине медленно пробежал холодок. Где-то глубже, под спокойной оболочкой, тело откликнулось раньше разума: мышцы чуть напряглись, дыхание стало тише и внимательнее. Инстинкты, отточенные столетиями, настойчиво предупреждали — опасность.

Эдель выпрямилась и медленно огляделась. Туман колыхался между плитами, ветви деревьев едва слышно скрипели над кладбищем, но среди этого безмолвия ощущалось что-то чужое.

Кто-то был здесь. И наблюдал.

Она сжала цветок в руке. Аккуратно положила его в карман бордовой куртки. Сердце ощущало странную тяжесть — память и предостережение одновременно.

Фейри вновь осмотрелась. Ни движения, ни звука. Только тихое ощущение, как чужая мысль у неё за спиной.

С лёгким вздохом Тёмная развернулась и направилась к дороге, оставив мёртвые цветы. Но где-то в глубине сознания шевелилось неприятное чувство, что эта встреча — даже если она была лишь тенью — только начало чего-то большего.