chapter 6. «Разочарование»
Бог никогда не даст спокойствия там, где тебя не должно быть.
Рэйф поднял голову, его глаза были яркими и беспокойными, но теперь в них появилась какая-то странная, натянутая ясность. Он смотрел не на океан, а на Кэролайн, словно пытаясь прочесть её мысли, её реакцию на увиденное.
— Знаешь, — начал он, и его голос был тише обычного, почти хриплым, — это... это не то, что ты думаешь. Ну, может, и то, но не совсем. Мой отец... Ты представляешь, какого это — быть его сыном? Постоянное давление, постоянные ожидания, контроль. Я должен быть идеальным. Идеальным наследником, идеальным братом... идеальным во всём. Но я не такой.
Он глубоко вдохнул, проводя рукой по волосам.
— А он не отступает. Ни на секунду. Всегда что-то требует. Если я не соответствую, то... — Он не договорил, лишь дернул плечом. — Это помогает мне справляться. Понимаешь? Это как... выдохнуть после того, как тебя держали под водой слишком долго.
Он сжал кулаки, затем разжал их.
— Я знаю, ты думаешь, что это дерьмо, — он кивнул в сторону пакетика. — И, может, оно и так. Но оно дает мне почувствовать себя... нужным. Или хотя бы не таким ничтожным. На время.
Он встал, медленно подошел к ней, но остановился на расстоянии пары шагов, словно опасаясь нарушить невидимую границу.
— Ты... ты не похожа на них. На всех этих девочек, что вертятся вокруг. Ты видела меня вчера. Ты не убежала. Мне казалось, что ты меня понимаешь.
Его взгляд стал более отчаянным.
— Останься. Останься со мной. Просто побудь рядом, даже если молча. Мы похожи с тобой, черт бы его побрал. В своих глазах я вижу собственное отражение, только в облике девушки, понимаешь? У нас даже истории с отцами практически одинаковы.
Кэролайн слушала его, и сердце её сжималось. Она видела его боль, его одиночество, его попытку оправдаться. Часть её хотела остаться, понять, погрузиться в его мир, чтобы найти то родство, которое она почувствовала в тот первый вечер. Но другая, более трезвая часть, понимала: это не её мир. Это не то, что она ищет. И оставаться сейчас означало бы погрузиться в то, от чего она сама пыталась убежать. Его боль была реальной, но его способ справляться с ней был разрушительным.
— Рэйф, — начала она, её голос был мягким, но твердым. — Я... я вижу твою боль. И я понимаю, что тебе тяжело. Но это... это не выход. Это не то, как справляются.
Она покачала головой, чувствуя, как разочарование смешивается с сочувствием.
— Я не могу остаться. Мне нужно домой. И тебе тоже нужно подумать, что ты делаешь с собой.
Его лицо изменилось. Вспышка надежды в его глазах погасла, сменившись смесью обиды и привычной отчужденности. Он отступил на шаг, словно она физически оттолкнула его. Тонкие губы сжались в жесткую линию.
— А, ну да. Конечно. Что я мог ожидать? Тебе не понять. — Его голос стал резче, жестче, но всё ещё звучал тихо, без прежней надменности. — Всем вам лишь бы осудить.
Он повернулся, резко подошел к пит-байку и завел его. Мотор взревел, разрывая тишину уединенного берега.
— Садись.
Кэролайн молча надела шлем и села за ним. Обратный путь был наполнен давящим молчанием. Рэйф гнал быстро, почти безрассудно, но держался на дороге. Она чувствовала его гнев и разочарование через спину, но он ни разу не обернулся, не проронил ни слова. Он был снова замкнут, отгородившись от неё невидимой стеной.
Когда они подъехали к лазейке в заборе, Рэйф остановил байк, но даже не заглушил мотор. Его глаза были прикованы к горизонту.
— Всё, приехали, — бросил он, не глядя на неё.
Кэролайн сняла шлем, чувствуя горечь.
— Спасибо, Рэйф.
Он лишь кивнул, не повернувшись. Затем резко дал газу, и пит-байк сорвался с места, оставляя за собой облако пыли и быстро исчезая в сумерках. Кэролайн протиснулась обратно через забор, чувствуя себя опустошенной. То, что она искала в Рэйфе, оказалось лишь миражом, скрытым за пеленой его зависимостей и страха.