4 этап
Ночь ещё не кончилась, но усталость уже давила на плечи. Аланис искала место, где можно поспать, но этому желанию не суждено было сбыться. Слишком явственно она почувствовала всплески негативной ауры, словно кто-то разливал жажду крови по всему острову. Догадка, кому она принадлежала, пришла почти сразу.
Конечно, Аланис решила проверить. Скрывать ауру не стала — наоборот, позволила ей слегка «светиться».
Под утро девушка наткнулась на Хисоку. Он стоял под деревом, будто вросший в него корнями, и распускал ауру так, что она проникала в каждую трещину земли. Чуть дальше притаился Гон. Аланис остановилась за деревом, наблюдая за обоими.
Мальчишка заметил её, и она улыбнулась ему.
Чёрт, как же он выглядит сейчас... страшный, но всё равно красивый. Я тоже так выгляжу в эти моменты? Надеюсь, нет.
Час пролетел, пока Хисока не двинулся с места. Гон — следом. Аланис решила держаться рядом. И вдруг щёлкнуло в голове: Гону выпал Хисока.
Помогать не стану. Не знаю почему, но к Хисоке отношусь... слишком спокойно. Как будто так и должно быть.
Она потеряла Гона из виду, зато уловила, как Хисока спрятал ауру. Пришлось скрыться и самой. Внезапно он рванул вперёд, атакуя одного из участников. Меч врага резанул воздух впустую — и карта Хисоки вспорола ему грудь.
В этот момент из кустов выскочил Гон и ловко стащил плашку у Хисоки.
Хисока, ужасно выглядишь, — сказала она, когда тот подошёл.
— Милая дама, вас не учили, что подглядывать нехорошо? — произнёс Хисока с излюбленной ухмылкой.
— Ещё и Гон у тебя плашку стащил. И что теперь? — Аланис улыбнулась, слегка провоцируя.
Карта полетела в её сторону, но девушка успела сдвинуться — туз трефы вонзился в дерево прямо возле её головы.
— И это всё? — хмыкнула она. — Пойдём, заберём твою плашку.
Хисока молчал. Он взял Аланис за локоть и направился за Гоном. Они шли молча, пока не заметили, как какой-то участник отжал у Гона обе плашки и скрылся. Хисока тут же бросился за ним, а Аланис пошла к Гону.
— Молодец, — тихо сказала она. — Честно, не думала, что у тебя выйдет. Жаль, что плашки отняли. Но уже то, что ты сумел у Хисоки их стащить... впечатляет.
Хисока вернулся. Его глаза блестели интересом.
— Ты меня удивил, Гон. Полностью затаился, ждал, пока я нападy, и ударил ровно в тот момент. Будто зверёк. Молодец.
И, к полному шоку Аланис, он вернул Гону плашки.
— Отрава в дротике парализовала твои мышцы, — добавил Хисока. — Обычный человек десять дней бы отходил. У тебя три. Но ты справишься.
— Подожди, — Гон нахмурился. — Ты же за плашкой пришёл.
— Нет, — Хисока улыбнулся. — Поблагодарить. Моя добыча был он. — Он ткнул в лежащего рядом участника. — Так что плашка мне не нужна.
— И мне тоже, — упрямо ответил Гон.
— Ошибаешься. Теперь ты мой должник.
Аланис с интересом наблюдала за их диалогом, стараясь не вмешиваться.
— Не хочу быть должником, — Гон сжал кулаки. — Забери обратно.
— Тогда так, — Хисока подошёл ближе. — Я позволяю тебе жить. Буду оберегать твою жизнь, пока ты не вырастешь достойным противником. И верну плашку, когда ты сможешь вот так ударить меня.
Удар. Гон улетел, будто его швырнул ураган.
Хисока, как ни в чём не бывало, вернулся к Аланис. Взял её за локоть — и повёл дальше. На полянке, под деревом, он наконец остановился.
— Ну? Ты что-то хотела, Али-чан, или просто так пришла поболтать?
— Есть предложение, — спокойно ответила она.
— Ох, могла бы сказать сразу.
— Я даю тебе плашку. А ты три дня защищаешь меня.
Хисока тихо рассмеялся:
— Ну ты и хитрюга. Проще было бы признаться, что хочешь побыть со мной.
Аланис цокнула языком:
— С небес спустись. Мне просто не интересно тратить силы на всяких дураков, которые думают, что девушка — значит слабая.
— Мне моя версия всё же больше нравится.
— Думай что хотешь. В твоих фантазиях я и не такое могу делать. Так ты согласен?
Он кивнул. Она бросила ему плашку.
— И видок у тебя не ахти, — заметила она. — Рана на плече. Не думал, что загниёт?
— Не думал.
— Раз ты теперь защищаешь меня, я помогу.
Он снял накидку. Девушка достала катану, осторожно срезала мёртвую ткань и зашила рану нен-нитями.
— Не Мачи, конечно, — сказала она. — Шрам останется, и нити придётся вытянуть.
— Ты знаешь Мачи?
— Ну да. Она, скорее всего, меня нет. Та ещё стерва.
— Хм. И не говори.
— Что, даже на ухаживания не ответила?
Хисока усмехнулся, но не стал спорить.
— Куришь? — вдруг спросила Аланис.
— А что, против?
— Нет. Хотела зажигалку.
Он молча протянул.
Две сигареты спустя Аланис начала клевать носом, а вскоре и вовсе уснула.
Хисока тихо посмотрел на её лицо. В темноте контуры стали мягче, даже опасность, исходящая от неё, словно затаилась. Он устроил её голову себе на коленях и лениво провёл пальцами по волосам.
— Спишь... и не думаешь, что игра всё ещё продолжается, Али-чан, — прошептал он, почти ласково.
Для Хисоки это было привычное ощущение: он держит фигуру на доске. Но фигура эта — особенная. Слишком много в ней хищного, слишком много того, что заставляет сердце биться быстрее. Не слабость, не привязанность. Просто азарт.
Он достал рацию и включил связь.
Илуми, — голос его звучал спокойно, почти безразлично. — Кажется, я нашёл ещё одну игрушку.
На другом конце повисла пауза, потом тихий смешок.
— Игрушку? Ты уверен, что не соперника?
Хисока улыбнулся своей вечной ухмылкой и посмотрел на спящую девушку.
— Соперники, игрушки... Разве есть разница? Главное, что будет интересно.
Он откинулся к дереву, прикрыв глаза. Ночь вокруг дышала тишиной, но его аура продолжала играть, как натянутая струна, едва слышно звеня над спящей Аланис.
Пусть спит. Ей еще предстоит понять: в моей игре нельзя выиграть. Но, может быть, ей удастся задержаться на доске подольше. А уж то, как она играет... это и впрямь забавно.