Невидимые стены
Следующие несколько дней после Гран-при Монако были наполнены ледяным молчанием. Сю Ин полностью заперлась в себе. Она не выходила из своей комнаты, кроме как для того, чтобы выйти на балкон или приготовить себе еду, и даже тогда она избегала зрительного контакта с Шарлем. Если он пытался заговорить, она отвечала односложно или делала вид, что занята телефоном.
Шарль чувствовал себя загнанным в угол. Он не привык к такому холодному отторжению. В его мире, если девушка злилась, она кричала, спорила, плакала. Но Сю Ин просто исчезала за невидимыми стенами, оставляя его в одиночестве, окруженного призраком её присутствия.
Давление росло. Приближался Гран-при Канады. Команда ожидала от него стабильных результатов. Пресса продолжала писать об их «идеальной любви», не подозревая о ледяной пропасти, которая разверзлась между ними.
Марта позвонила Шарлю.
— У вас со Сю Ин сегодня фотосессия для Ferrari Magazine. Нам нужны кадры, транслирующие доверие и единение. Улыбайтесь друг другу, держитесь за руки. И никакого напряжения.
— Всё будет, Марта, — сухо ответил Шарль, но на самом деле он не был уверен ни в чём.
Когда он зашел в гостиную, Сю Ин уже ждала его. Она была в фирменной красной рубашке команды, её волосы были идеально уложены. Её лицо было безупречным, как маска из фарфора.
— Готовы? — спросила она, даже не глядя на него.
— Как всегда, — ответил он, чувствуя, как внутри него всё сжимается.
Фотосессия проходила на гоночной трассе. Они позировали у болида, в боксах, на пит-лейн. Шарль обнимал её, она клала голову ему на плечо. Каждый жест, каждая улыбка были отточены до совершенства. Но для Шарля это было пыткой. Он чувствовал её тело рядом, но её душа была за семью печатями.
В какой-то момент фотограф попросил их сделать несколько «живых» кадров — обняться, посмеяться. Шарль притянул Сю Ин к себе, его рука легла на её талию. Он почувствовал, как она напряглась.
— Просто дыши, — прошептал он ей на ухо. — И расслабься. Хотя бы на секунду.
Сю Ин медленно выдохнула. Он почувствовал, как её плечо расслабилось. На секунду он подумал, что она поддалась, что стена дала трещину.
Но потом он услышал её тихий шепот:
— Я не робот, Шарль. Я всего лишь человек, который очень боится.
Эти слова поразили его. Страх. Он никогда не думал о ней в таком ключе. Он всегда видел её сильной, контролирующей, неприступной. Но теперь он понял, что за этой броней скрывается глубокая, уязвимая душа.
После фотосессии, когда они возвращались в Монако, в машине висела густая тишина. Шарль не знал, что сказать. Его гнев сменился беспокойством.
— Сю Ин, — тихо начал он. — Я не хотел тебя пугать. Я просто...
— Вам не нужно ничего объяснять, Шарль, — перебила она. — Я понимаю, что вы чувствуете. Я просто не могу ответить вам взаимностью. Наш контракт — моя единственная защита. Если я позволю себе чувствовать, я потеряю все. Мою цель, мою свободу... Я просто не могу.
Впервые за всё время она говорила с ним откровенно, без маски. Её голос был полон отчаяния.
— Я не прошу от тебя ничего, кроме честности, Сю Ин, — сказал Шарль, глядя ей в глаза. — Просто скажи мне, что происходит.
— Происходит то, что я не могу позволить себе влюбиться, Шарль. Потому что я знаю, чем это закончится. И это будет катастрофой для меня.
— Но если... если бы не контракт, — начал он, — если бы не твой отец...
Она покачала головой, обрывая его на полуслове.
— Нет «если бы», Шарль. Есть только «есть». И «есть» — это контракт. И срок его действия.
Её слова были окончательными, как приговор. Шарль почувствовал, как сердце сжимается от боли. Он хотел бороться, хотел убедить её, что они могут найти выход. Но её решимость была нерушима.
Оставшиеся недели до Гран-при Канады они провели, сохраняя дистанцию. На публике они были идеальной парой, их история любви продолжала собирать миллионы лайков. Но за кулисами они были незнакомцами, запертыми в одной квартире, каждый со своими страхами и надеждами.
Шарль снова начал выигрывать. Его результаты улучшались. «Проект „Призма"» был феноменальным успехом. Но Шарль чувствовал, что за каждую победу на трассе он платит слишком высокую цену в своей личной жизни.
Он начал замечать, как Сю Ин становится еще более замкнутой. Иногда по ночам он слышал, как из её комнаты доносится тихая, печальная музыка. Он знал, что она страдает, но не знал, как ей помочь.
За месяц до окончания контракта Шарль сидел на балконе, глядя на закат. Телефон завибрировал. Это было сообщение от Николя.
«Потрясающие новости! Контракт со Сю Ин приносит невероятные дивиденды. Мы планируем продлить его ещё на полгода, с повышением гонорара. Это даст тебе фору перед следующим сезоном. Сю Ин согласна. Мы обсудим детали завтра».
Шарль замер. Продлить контракт. Ещё на полгода притворства. Ещё на полгода этой пытки. Ещё на полгода, зная, что она рядом, но так недоступна.
Он закрыл глаза, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. Он хотел, чтобы она осталась. Но не так. Не в этих декорациях лжи. Он хотел её по-настоящему. И он знал, что чем дольше продлится этот фарс, тем больнее будет расставание.
«Я не позволю этому случиться», — сказала она тогда. Он не понимал, что её защита от собственных чувств была гораздо более сильной, чем любые внешние обстоятельства. И он боялся, что чем сильнее он будет пытаться пробить её стены, тем сильнее она будет их возводить.