Расширение золотой клетки
Утро после сообщения Николя было душным. Монако плавилось под средиземноморским солнцем, но внутри квартиры Шарля воздух казался ледяным. Он не спал всю ночь, перечитывая короткую строчку: «Сю Ин согласна».
Почему? Если она так боится своих чувств, если она считает каждый день в этой квартире пыткой под прикрытием «личного пространства», зачем ей добровольно продлевать этот плен еще на шесть месяцев?
Сю Ин вышла из своей комнаты ровно в 8:00. Она была одета в строгую черную блузку, волосы — в безупречном пучке. Она выглядела как человек, который контролирует не только свою жизнь, но и само время.
— Ты знала? — Шарль стоял у окна, не оборачиваясь.
— О чем именно? — её голос был ровным, она уже открыла ноутбук.
— О продлении. Николя написал, что ты дала согласие. Без обсуждения со мной.
Сю Ин сделала глоток воды.
— Это логичный шаг, Шарль. Твои показатели достигли пика за последние три года. Мой культурный центр в Шэньчжэне получил первый транш инвестиций благодаря медийному охвату, который дает наше сотрудничество. Команда довольна, спонсоры довольны. Продление — это рациональное бизнес-решение.
Шарль резко обернулся. Его глаза горели от усталости и гнева.
— Рациональное? А как же твои слова о том, что ты боишься потерять себя? О том, что это «безумие» тебя душит? Ты только что подписала приговор на еще полгода лжи!
Сю Ин на мгновение замерла. Её пальцы зависли над клавиатурой.
— Иногда, чтобы купить настоящую свободу, нужно подольше посидеть в золотой клетке, — тихо ответила она, не поднимая глаз. — Мой отец... он доволен тем, как обстоят дела. Пока я «девушка Шарля Леклера», он не напоминает мне о браке с сыном своего партнера. Для меня это время — передышка.
— Передышка ценой того, что мы превращаемся в призраков! — Шарль подошел к столу и с грохотом опустил на него ладонь. — Ты хоть понимаешь, как мне трудно? Каждый раз, когда я обнимаю тебя перед камерами, зная, что через минуту ты захлопнешь дверь своей комнаты... Ты думаешь, я тоже робот?
Сю Ин наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было льда. Там была глубокая, затаенная боль, которую она пыталась скрыть за слоями профессионализма.
— Я знаю, что тебе трудно, Шарль. Но чувства — это переменная, которую мы не можем позволить себе включить в уравнение. Если мы дадим слабину, пресса почувствует это. И тогда всё — твои победы, мой проект, наша безопасность — рухнет.
— Ты так боишься катастрофы, что уже живешь в ней, — горько заметил Шарль.
В этот день им нужно было ехать на базу в Маранелло. Весь путь в машине они молчали. Шарль смотрел в окно на мелькающие пейзажи Италии, а Сю Ин работала с документами. Но он заметил, как она время от времени потирает запястье — жест, который она делала только тогда, когда сильно нервничала.
На базе их встретили как триумфаторов. Инженеры улыбались, Марта сияла.
— Новое соглашение — это гарантия нашей стабильности на следующий сезон! — вещала она на собрании. — Мы планируем большую фотосессию в Китае перед Гран-при Шанхая. Это будет кульминация вашей «истории».
Шарль чувствовал себя товаром на витрине. Он посмотрел на Сю Ин. Она кивала, внося правки в график. Она была безупречна в своей роли.
Вечером, когда они остались в гостевом доме Ferrari в Маранелло, Шарль вышел в сад. Было тихо, пахло скошенной травой. Он услышал шаги за спиной. Сю Ин подошла и остановилась рядом.
— В Шанхае... — начала она тихо, — будет сложнее. Там мой дом. Там мой отец. Там всё будет по-настоящему опасно.
— Почему ты не откажешься? — спросил Шарль, глядя на звезды.
— Потому что я хочу достроить этот центр. Это единственное, что останется от меня настоящей. Если для этого нужно притворяться твоей невестой еще полгода... я справлюсь.
— Невестой? — Шарль вздрогнул. — Марта сказала «невестой»?
— По новому контракту в Шанхае запланирована «помолвка», — голос Сю Ин дрогнул. — Это даст максимальный охват.
Шарль почувствовал, как земля уходит из-под ног. Фиктивная помолвка. Это было уже за гранью.
— И ты согласилась на это?
— У меня не было выбора, Шарль. Или это, или возвращение в Шэньчжэнь навсегда.
Он повернулся к ней и, не сдержавшись, взял её за плечи.
— Ты говоришь, что у тебя нет выбора, но ты сама строишь эти стены! Мы могли бы найти другой путь. Вместе.
— Вместе? — она грустно улыбнулась. — Между нами контракт, Шарль. И 30-страничный протокол. Нет никакого «вместе». Есть только ты и я, играющие в любовь для мира, который жаждет зрелищ.
Она мягко высвободилась из его рук и ушла в дом. Шарль остался в темноте сада. Он понял, что «Проект Призма» перерос в нечто чудовищное. Они не просто восстанавливали его популярность — они создавали альтернативную реальность, которая засасывала их обоих, как черная дыра.
И самое страшное было то, что он уже не знал, где заканчивается роль и начинается он сам. Он знал только одно: он не может позволить ей выйти замуж за другого. Даже если для этого ему придется по-настоящему надеть ей кольцо на палец в Шанхае.
В ту ночь Шарль принял решение. Если это игра, он будет играть по своим правилам. Он заставит её почувствовать, что жизнь — это не только графики и контракты. Даже если это будет последнее, что он сделает.