13.2
Вечер растянулся мягко, как тёплый свет фонарей. Мы поели, потом просто сидели рядом, и Гриша начал рассказывать мне про звёзды — тихо, увлечённо, будто открывал мне свой маленький мир. Он обнял меня за плечо, осторожно, но уверенно, а я гладила его руку, чувствуя под пальцами спокойствие, которого мне так давно не хватало. В тот момент всё было правильно.
Когда пришло время прощаться, он привёз меня домой. Я вышла из машины с цветами, и мы остановились друг напротив друга. Мы оба улыбались — той самой улыбкой, когда слова становятся лишними.
— Ну что… пока, — тихо сказала я.
— Пока… — отозвался он, не сводя с меня взгляда.
Молчание повисло между нами, тёплое и трепетное.
— Спасибо тебе за этот вечер, — сказал он наконец.
— И тебе спасибо, — улыбнулась я.
— Нет, — мягко перебил Гриша, — это тебе спасибо. Спасибо за шанс. Я обещаю, я буду лучшим, я буду…
Я не стала слушать дальше. Сделала шаг вперёд, поднялась на носочки и легко коснулась его губ — нежно, почти невесомо. На мгновение мир остановился.
Он замер. В его глазах было чистое удивление и счастье, будто он боялся поверить в реальность. Я отстранилась, а он всё ещё смотрел на меня, молча, словно пытался запомнить этот момент навсегда.
А потом он взял моё лицо в свои тёплые ладони. И поцеловал — глубоко, искренне, страстно, будто в этом поцелуе было всё, что он так долго хотел сказать.
-
Утро встретило меня тишиной и светом. Я проснулась с улыбкой — той самой, которая появляется ещё до мыслей. Внутри было тепло и спокойно, будто ночь оставила после себя не сон, а обещание. Я лежала пару секунд, глядя в потолок, и ловила это чувство: лёгкость, уверенность, редкое ощущение, что всё на своих местах.
Я встала и первым делом пошла к Оливии. Она сладко спала, тихо сопела в своей кроватке, и я остановилась на пороге, не решаясь нарушить этот мир. Улыбнулась, поправила одеяло и тихо вышла. На часах было семь. До работы ещё оставалось время.
В ванной холодная вода окончательно разбудила меня. Я умылась, нанесла крем, привычные баночки выстроились в ряд. Я привела себя в порядок, посмотрела в зеркало — и там была я, но какая-то новая. Спокойная. Счастливая.
На кухне уже были мама и папа. Пахло кофе и утром.
— Доброе утро, — сказала мама и сразу прищурилась. — Оль, а чего ты такая радостная?
Я только пожала плечами, но улыбку скрыть не смогла.
Папа отложил чашку и усмехнулся:
— Так… неужели Гриша постарался? Мне автомат доставать?
Мы с мамой одновременно рассмеялись.
— Пап, ну какой автомат, — сказала я, садясь за стол. — Всё хорошо. Правда.
Я подошла к кофемашине, насыпала кофе, включила воду. Комната наполнилась знакомым запахом — терпким, тёплым, домашним. Пока кружка медленно наполнялась, я оперлась бедром о столешницу и выдохнула, будто окончательно входя в этот день.
— Ты сегодня на работу? — спросила мама, наблюдая за мной.
— Ну да, — кивнула я. — К девяти.
— А вечером?
— Ближе к вечеру пойдём на пляж.
Мама заинтересованно подняла брови.
— С кем?
Я улыбнулась краешком губ, помешивая кофе.
— Ну… Ира с Артёмом. И я с Гришей.
Мама сразу всё поняла. Улыбнулась той самой мягкой, тёплой улыбкой.
— Ну надо же, — сказала она спокойно. — И как у вас там… с Гришей?
Я сделала глоток, собираясь с мыслями.
— Ну пока хорошо, — ответила честно. — Не как раньше. Он старается.
Мама кивнула, будто именно это и хотела услышать.
— Главное не спеши, — сказала она. — Но я вижу, что ты рядом с ним сияешь прям.
Я посмотрела в кружку, где поднимался пар, и тихо ответила:
— Мне с ним сейчас хорошо, мам.
Она подошла ближе, легко коснулась моего плеча.
— Тогда всё правильно, — сказала она. — Остальное время расставит по местам.
-
Я приехала на работу чуть раньше обычного. Кабинет встретил меня тишиной и мягким светом — большие панорамные окна, за которыми город жил своей жизнью, высокие здания будто плыли в утренней дымке. Светлое дерево, аккуратные полки с книгами и декором, ровные линии, ничего лишнего. Большой стол посередине, удобное кресло, лампа с тёплым светом — здесь всегда дышалось спокойно. Это было моё место силы.
Я села за стол, открыла ежедневник, включила ноутбук. Час за часом я записывала клиенток, отвечала на сообщения, делала пометки на полях, иногда отвлекаясь на вид из окна. День шёл ровно, без суеты. К двум часам всё было закончено — неожиданно появилось редкое ощущение свободы посреди рабочего дня.
Я закрыла ноутбук, аккуратно сложила блокнот, закинула в сумку телефон, косметичку, ключи. Уже накидывала пиджак на плечи, когда телефон завибрировал. Экран загорелся, и я сразу улыбнулась — Гриша.
— Алло, — сказала я мягко, почти смеясь.
— Привет. Ты на работе?
— Да… но уже собираюсь домой, — ответила я, глядя в окно и улыбаясь своему отражению.
— Отлично. Я тебя заберу.
Я хмыкнула.
— Не нужно, я на своей машине.
— Оля, — спокойно, но уверенно сказал он, — это был не вопрос.
— Гришааа, — протянула я, — я вообще-то самостоятельная женщина.
— Я знаю. Именно поэтому и заберу, — в его голосе слышалась улыбка.
Я закатила глаза, хотя он этого не видел.
— Я уже говорила, но ты невозможный, Гриша.
— Я уже говорил, но зато я настойчивый, Оля.
В итоге я вздохнула и сдалась.
— Ладно… жду, — сказала я и сбросила вызов.
Я попрощалась с Мелиссой, махнула ей рукой и вышла на улицу. Воздух был тёплый, с лёгким морским привкусом, асфальт ещё хранил дневное солнце. Я только успела сделать пару шагов, как у тротуара плавно притормозил чёрный мерседес. Конечно, он.
Гриша вышел из машины, и первое, что я заметила, — в его руках были белые пионы. Большие, свежие, такие, какие я обожаю. Я невольно остановилась, прикрыла губы пальцами.
— Ты серьёзно?.. — вырвалось у меня.
Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой всегда становилось тепло, протянул букет и спокойно сказал:
— Для самой шикарной девушки.
Я приняла пионы, вдохнула их запах и продолжала улыбаться, как дурочка.
— Спасибо большое, — сказала я и, не раздумывая, поднялась на носочки и поцеловала его в щёку.
Он сразу заулыбался ещё шире, приподнял бровь:
— И всё?
Я посмотрела на него с лукавой ухмылкой:
— На большее не тянешь.
Он тихо рассмеялся, покачал головой:
— Жестоко. А я, между прочим, старался. Цветы выбирал, подъехал вовремя…
— Ого, целый список достижений, — засмеялась я, все еще улыбаясь как маленькая девочка.
— Ну всё, харош, — сказал он, делая шаг ближе, — Мне тебя не хватает.
Я ещё секунду держала паузу, наслаждаясь моментом, потом всё-таки потянулась к нему и мягко поцеловала в губы.
Гриша обхватил меня за талию и углубил поцелуй — уверенно, страстно, так, что на секунду мир вообще исчез. Я улыбнулась, мягко оттолкнула его ладонями в грудь и шепнула:
— Эй… люди смотрят.
Он оглянулся по сторонам, будто действительно проверяя, и совершенно спокойно сказал:
— Пусть смотрят. Пусть все знают, что я тебя люблю. Хочешь — я даже закричу.
Я рассмеялась, покачала головой:
— Хаха, нет, не нужно, Гриш.
Но он уже сделал шаг вперёд, вдохнул поглубже и громко, на всю улицу, уверенно прокричал:
— ОЛЯЯЯ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯЯЯЯ!
Мне стало жарко, щеки вспыхнули, я спрятала взгляд и почти шёпотом сказала:
— И я тебя тоже люблю…
Он резко повернулся ко мне, будто боялся, что ослышался:
— Что ты только что сказала?
Я подняла на него глаза:
— Ты же услышал.
— Нет, — упрямо сказал он, улыбаясь, — я хочу ещё раз это услышать.
Я сделала паузу, намеренно растянула каждое слово, глядя прямо в его глаза:
— Я. Тоже. Тебя. Люблю.
Он широко улыбнулся — по-настоящему, по-детски счастливо — шагнул ко мне, крепко обнял, оторвал от земли и прокрутил. Я засмеялась и уткнулась ему в плечо.
После всех этих нежностей Гриша всё-таки отвёз меня домой. Мы зашли вместе, и с кухни сразу донёсся привычный шум — вся семья была в сборе.
— Ооо, Гриша, привет! — первой заметила его Адель.
— Малявка, — усмехнулся он и наклонился, крепко обняв её.
Я улыбнулась, прошла к столу и аккуратно поставила цветы в вазу — белые пионы сразу наполнили кухню лёгким, тёплым запахом. В этот момент вышли мама с папой. Папа оглядел Гришу с прищуром и сказал с напускной серьёзностью:
— Ну привет, зять.
Я рассмеялась:
— Пап, он не зять.
Гриша повернулся ко мне, приподнял бровь и с ухмылкой сказал:
— Пока что, — и подмигнул.
Папа хмыкнул, и они крепко пожали друг другу руки. Мама подошла следом:
— Привет, Гришка, — сказала она тепло.
Он легко обнял её в ответ, почти по-домашнему. Я оглянулась вокруг и вдруг спохватилась:
— Мам, а где Оливия?
— Она у себя в комнате спала, — ответила мама. — Но, может, уже проснулась.
Я начала подниматься наверх и уже на середине лестницы обернулась — поймала взгляд Гриши и молча подозвала его за собой. Он всё понял без слов. Мы тихо зашли в комнату Оливки. Она сидела на кровати, ещё чуть сонная, с растрёпанными волосами. Я сразу подошла, наклонилась и взяла её на руки.
— Привет, роднуля, — прошептала я, уткнувшись носом в её макушку. — Проснулась уже?
— Мама… — она обняла меня за шею. — Я скучала.
И вдруг посмотрела поверх моего плеча — на Гришу.
Он стоял совсем рядом. Я поймала его взгляд и на секунду замерла: такой нежности я в нём никогда не видела. Ни показной, ни осторожной — настоящей, тёплой, до дрожи. Я тихо сказала:
— Держи, — и передала Оливку ему.
Гриша принял её так аккуратно, будто это было самое хрупкое сокровище на свете. Он прижал её к себе, одной рукой поддерживая, другой медленно гладя по волосам.
— Милая моя… — тихо сказал он, почти шёпотом. — Такая ты у нас красивая…
И тут Оливка вдруг спокойно, уверенно произнесла:
— Папа…
Он резко поднял глаза на меня. И в этот момент я увидела, как у Гриши дрогнули губы. Он попытался вдохнуть глубже, но не вышло — по щеке медленно скатилась слеза. Одна, предательская, настоящая. И в этот момент у меня тоже защипало глаза так сильно, что я уже не смогла сдержаться — слёзы сами потекли, тёплые, тихие.
— Гришуль… ну ты чего, — прошептала я, подошла ближе и осторожно провела рукой по его волосам, так, как делала это только в самые важные моменты. — Всё хорошо… слышишь?
Он посмотрел на меня, всё ещё держа Оливку на руках, и тихо, почти потерянно сказал:
— Она… она назвала меня папой.
У меня перехватило дыхание. Я улыбнулась сквозь слёзы, прижалась к нему лбом.
— Потому что ты и есть папа, — так же тихо сказала я. — Для неё. Ты даже не представляешь, как это нужно нам…
Я снова погладила его по волосам, а потом по щеке, вытирая слезу.
— Всё будет хорошо. Мы рядом, — прошептала я.