14.2
Мы собрались быстро, будто это было что-то давно привычное. Гриша ещё заранее сложил сумку для пляжа — полотенца, крем, воду, всё аккуратно. Я у себя в комнате надела розовый купальник, сверху — черный бандо-топ, джинсовые шорты, волосы собрала в небрежный пучок.
Когда я вышла, Гриша стоял внизу и о чём-то говорил с папой. На нём были чёрные плавательные шорты и белая стильная футболка — просто, но так, что взгляд сам цеплялся. Или это Гриша настолько красивый.
Я спускалась по лестнице, и в какой-то момент они оба замолчали. Папа посмотрел первым, усмехнулся, а Гриша повернулся — и его взгляд сразу стал другим, мягким, внимательным. Они что-то задумали?
— Так, всё, — сказала я, улыбаясь. — Я беру сумку с едой. Гриш, а ты позвони Артёму, узнай, как они.
Я пошла на кухню, уже мысленно проверяя, ничего ли не забыла, а за спиной услышала, как Гриша на ходу набирает номер.
Гриша подошёл ко мне уже с телефоном в руке и спокойно сказал, будто между делом:
— Они с Ирой уже готовы.
Я кивнула, продолжая складывать еду в сумку, а он чуть наклонился ближе и добавил:
— Слушай, давай так: ты заедешь в магазин, купишь там всякого, а я заскочу за Темычем и Ирой — и сразу на пляж. Я тебе потом гео скину.
Я подняла на него взгляд. На секунду это показалось странным — обычно мы ехали вместе, но в его голосе не было ничего тревожного, только уверенность.
— Ну… да, хорошо, — ответила я, пожав плечами.
Он улыбнулся, наклонился и поцеловал меня. Я провела ладонями по его щекам, запоминая это ощущение, тёплое и родное. Он отстранился первым.
— Так, всё, я поехал, — сказал он и уже сделал шаг к выходу.
— Ау, стой, — рассмеялась я.
Он обернулся:
— Что?
Я подошла ближе, осторожно вытерла след помады с его губ и тихо сказала, улыбаясь:
— Ты аккуратней целуйся.
Он хмыкнул, наклонился и поцеловал меня в щёку — легко, почти игриво, — а потом развернулся и вышел.
После того как Гриша ушёл, я быстро попрощалась с родителями и с Адель, поцеловала маму в щёку и уже на ходу сказала, что буду поздно. Свою машину я брать не стала — знала, что сегодня буду пить, поэтому вызвала такси и спустилась вниз. Машина остановилась у магазина, я зашла внутрь и на секунду растерялась: Гриша толком не сказал, что именно нужно. В итоге я набрала самое простое — пару пачек чипсов, орешки, сладости, что-то к пиву, вспомнив, что Артём сказал, что пиво он возьмёт на себя.
Я расплатилась, вышла и снова села в такси, поставив пакеты рядом. Почти сразу на телефон пришло сообщение от Гриши с геолокацией — местный пляж, знакомый. Я улыбнулась, отправила водителю адрес и откинулась на спинку сиденья.
Водитель остановился у въезда к пляжу, я расплатилась, взяла пакеты и вышла из машины. Вокруг было непривычно пусто — ни людей, ни машин, только тишина и шум моря где-то впереди. Меня это немного удивило, обычно здесь всегда кто-то был, даже в будний день.
Я прошла дальше, вышла прямо на пляж — и там тоже ни души. Песок был ровный, будто по нему давно никто не ходил, море спокойно перекатывалось у берега, а от этого спокойствия становилось даже странно. Я достала телефон и набрала Гришу. Гудки шли долго, но он не брал трубку. Я сбросила и попробовала ещё раз — снова ничего.
В груди появилось лёгкое напряжение, что-то царапнуло внутри. Это было странно: он сказал, что они уже здесь, скинул гео — и вот я на месте, одна, без единого человека вокруг. Я оглянулась по сторонам, крепче сжала пакеты и задумалась, не перепутала ли что-то…
Я уже собиралась снова посмотреть в телефон, как вдруг повернула голову влево — и вдалеке заметила что-то белое. Сначала показалось, будто это просто ткань, зонты или чья-то фотозона. Но на фоне заката это «что-то» выглядело слишком аккуратно, слишком… нарочно.
Я пошла туда медленно, почти на цыпочках, песок тихо хрустел под ногами. С каждым шагом сердце билось быстрее. Когда я подошла ближе, дыхание перехватило.
Передо мной было целое волшебство: арка в форме сердца, полностью усыпанная белыми розами, дорожка из лепестков прямо по песку, свечи — высокие, низкие, живые огоньки дрожали от лёгкого ветра. А внутри сердца — тёплый неоновый свет с надписью «Will you marry me?». Небо горело розово-оранжевым, море тихо шумело, и казалось, будто весь мир на секунду остановился только для меня.
Я оглянулась — и в этот момент из-за скал вышел Гриша.
Он был весь в белом: рубашка, брюки, спокойный, уверенный шаг. Такой… нереально красивый. Он подошёл ближе, а я всё ещё не могла вымолвить ни слова.
— Гриш… — наконец выдохнула я, — а где остальные? Где Ира, Артём? И… это что вообще?..
Он ничего не ответил сразу. Молча взял пакеты из моих рук, аккуратно отнёс их в сторону, подальше от этой картины, будто они сейчас были чем-то совершенно неуместным. Потом вернулся ко мне, остановился совсем близко и тихо сказал:
— Остальных сегодня не будет.
Я моргнула, всё ещё не веря происходящему.
— В смысле?.. Гриш, ты меня пугаешь, — нервно усмехнулась я, оглядываясь на свечи и цветы.
Гриша взял меня за руку, тёпло улыбнулся и медленно повёл в самый центр арки. Я шла, будто во сне, оглядываясь по сторонам, не веря, что всё это — для меня. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит. Он остановился напротив, выдохнул и нервно усмехнулся.
— Боже я так волнуюсь, — тихо сказал он.
— Ты чего? — прошептала я, сжимая его пальцы.
Он кивнул, будто собирался с силами, и дрожащим голосом медленно сказал:
— Короче… Олюсь... Влюбиться в тебя было проще всего на свете. Ничто для меня не имеет значения — только ты. Пока я дышу, я постоянно думаю об этом. Я любил тебя в день нашей первой встречи, люблю сейчас и буду любить до конца своих дней.
Он говорил — и его голос дрожал. У меня щипало глаза, дыхание сбивалось.
— До встречи с тобой я давно не чувствовал ничего настоящего, — продолжил он мягче. — А ты появилась… как радуга в моей жизни. Ты научила меня ценить себя, людей рядом, даже мелочи. С тобой всё имеет смысл. Даже тишина, даже обычный день.
Слеза скатилась по моей щеке. Я даже не пыталась её сдержать.
— Я хотел, чтобы этот день был только наш, — сказал он и вдруг отпустил мою руку.
Он опустился на одно колено. В этот момент я закрыла лицо ладонями и заплакала по-настоящему — от счастья, от переполненного сердца. Я знала, что сейчас будет. Когда я убрала руки, он уже держал бархатную красную коробочку, пальцы слегка дрожали.
— Ты… выйдешь за меня? — спросил он тихо.
И я заревела. Слёзы текли по моему лицу ручьем, я не верила что сейчас со мной такое происходит. Я плакала и улыбалась одновременно, шагнула к нему и начала поднимать с песка.
— На колено не обязательно было вставать… — прошептала я, всё ещё всхлипывая.
Он поднялся резко, будто на пружине, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. В его взгляде было столько растерянности, надежды и страха сразу, что сердце сжалось.
— Я… я не пойму, — выдохнул он хрипло. — Это да… или нет?
Я улыбнулась сквозь слёзы, закрыла глаза на секунду — просто чтобы собрать себя по кусочкам. Потом открыла их, взяла его руки в свои, тёплые, родные, и тихо, но уверенно сказала:
— Да, Гриш... Да.
Он замер. А потом будто выдохнул всю жизнь разом. Резко притянул меня к себе, поцеловал так жадно и счастливо, что у меня закружилась голова, подхватил на руки и начал кружить, смеясь и целуя снова и снова. Я слышала его смех, вперемешку с всхлипами — он плакал. Настояще, не скрываясь.
— Тсс… — я обхватила его лицо ладонями, прижалась лбом к его лбу. — Всё, хороший мой. Тихо… всё хорошо. Теперь я буду всегда рядом.
Он кивнул, судорожно вытирая глаза, снова улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени. Потом аккуратно открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — большое, красивое, сияющее в мягком свете свечей.
Его пальцы дрожали, когда он брал его. Ещё сильнее — когда надевал мне на палец, будто боялся сделать что-то не так. Когда кольцо коснулось кожи, он замер, посмотрел на мою руку, потом на меня — как на чудо.
Он наклонился и поцеловал меня снова. Уже не страстно, а тихо, нежно, почти благоговейно. Так целуют то, что любят всем сердцем.