6.2
Я собралась на работу быстро, на автомате, но с каким-то странным внутренним напряжением. На мне был бордовый топ на тонких бретелях, поверх — белая свободная рубашка, не застёгнутая, будто накинутая наспех. Светлые джинсовые шорты с рваными краями, любимые белые кроссовки с красной деталью, маленькая красная сумка через плечо. Волосы я собрала в высокий хвост и всё, образ готов. Просто. Уверенно. Как будто я точно знаю, куда и зачем иду, даже если внутри всё немного трясётся.
В доме уже все были на ногах, кроме Адель — та, как обычно, дрыхла до последнего. Мы позавтракали всей семьёй, спокойно, по-домашнему. Оливию я взяла с собой — сегодня не хотелось её оставлять. Собрала для неё отдельную сумочку: вода, печенье, маленький блокнот с фломастерами, её любимая игрушка. Она серьёзно наблюдала, как я всё складываю, будто контролировала процесс.
В коридоре мама остановила меня взглядом.
— Ты до скольки сегодня?
— Где-то до трёх, — ответила я, надевая куртку. — А потом с Ирой в кафе.
— Хорошо, удачи, — сказала она мягко.
Я присела, надела Оливии босоножки, застегнула ремешки, поцеловала её в макушку — она пахла детским кремом и утром. Мы вышли.
На улице было светло, тепло, Барселона уже жила своей шумной жизнью. Я посадила Оливию в детское кресло, пристегнула, проверила всё дважды, села за руль своей BMW M5 F90. Двигатель тихо зарычал — этот звук всегда действовал на меня успокаивающе. Мы поехали.
Дорога была привычной, но мысли путались. Сегодня должен быть завоз. Какая-то команда девочек готовится к съёмкам, большой проект, бренд. Мне специально сказали, чтобы владелица салона тоже была на месте. Значит, надо быть собранной, включённой, сильной. Без прошлого. Без ночных криков под окнами. Без Гриши в голове.
Я подъехала к салону и на секунду задержала взгляд на фасаде. Чёрное матовое здание, строгие линии, большие витрины и золотая вывеска “Beauty Studio”, которая мягко блестела на солнце. Дорого. Стильно. Моё. Я заглушила мотор, взяла сумку, помогла Оливии выбраться из машины — она сразу ухватилась за мою руку, как будто чувствовала, что день будет непростой.
Мы зашли внутрь. В салоне было шумно. Слишком. Повсюду девушки — модели. Они столбились возле ресепшена. Кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то недовольно листал телефон. Запах кофе, духов и лака для волос смешивался в один плотный фон. Оливия прижалась ко мне боком, оглядываясь большими глазами.
Я сразу заметила Мелиссу — мою менеджерку. Она увидела нас и тут же улыбнулась.
— Привет, красотки, — наклонилась к Оливии. — О, привет, принцесса.
Оливия смущённо улыбнулась и спряталась за мою ногу.
— Мел, что происходит? — спросила я тихо, но жёстко.
Она выдохнула и закатила глаза.
— Девушки приехали раньше, чем нужно. А у нас сейчас в зале другие, по контракту. Они все нервничают, мы не можем нормально развести потоки.
Я посмотрела в сторону моделей.
— А где ваш управляющий? Или кто у вас главный?
Одна девушка с накачанными губами, не отрываясь от телефона, лениво бросила:
— Он опоздает.
Потом хмыкнула, наклонилась к подружке и тихо, но достаточно слышно добавила:
— Ну как обычно.
У меня дёрнулся уголок губ. Я уже открыла рот, чтобы поставить её на место, когда входная дверь резко распахнулась.
Внутрь зашёл мужчина. Высокий. В чёрной футболке. Голос резкий, раздражённый. Он говорил по телефону, даже не глядя по сторонам:
— Да всё, я уже в этом сраном салоне, у меня тут дел завалом, потом перезвоню.
Он сбросил вызов.
И в этот момент мы встретились взглядами.
Мир будто щёлкнул и замолчал.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
Это был Гриша.
Я нервно усмехнулась.
Да что ж за неудача такая, вселенная, ты издеваешься? Я глубоко вздохнула, стараясь собрать себя по кускам, и кивнула Мелиссе, передавая ей Оливию. Та сразу взяла её за руку, что-то шепнула, и я заставила себя отвернуться.
Я подошла к нему ближе.
— Так это ты у них главный? — спросила спокойно, хотя внутри всё ходило ходуном.
Он прищурился, будто только сейчас меня увидел.
— Да. А ты чё тут делаешь?
Я чуть наклонила голову, холодно:
— Вообще-то это мой салон красоты. Так что говори, что у вас там.
Гриша усмехнулся, провёл рукой по волосам, оценивающе глянул на меня с ног до головы.
— Нихуясе… ты вымахала, — выдохнул он почти с уважением.
Потом повернулся в сторону моделей, махнул рукой:
— В общем, этих всех, — он провёл пальцем по ряду девушек, — надо накрасить, причёски, всё такое. Мы снимаем какой-то рекламный ролик или чё, я хз. Короче, мне скинули адрес этой студии и сказали привести девушек в порядок.
Я сжала губы.
— Ладно. Это будет сложно, но мы постараемся. До какого времени нужно успеть?
— В двенадцать съёмка, — бросил он так, будто это вообще не проблема.
Я резко посмотрела на часы. Девять утра.
— Ты понимаешь, что сейчас девять? — сухо сказала я. — Не факт, что мы успеем.
Он пожал плечами.
— Ну вы же профи.
Я выдохнула через нос.
— Ладно. Мы постараемся.
Я развернулась и отошла, чувствуя его взгляд спиной.
-
Я сидел на маленьком диванчике у стены, раскинувшись, и делал вид, что залипаю в телефон. На самом деле экран уже минут десять был просто фоном. Вся моя концентрация была не там. Вся она была на Оле.
Её салон... Чёрный, стильный, дорогой. Золотая вывеска, дорогие кресла, запах кофе и косметики, уверенность в воздухе. Это было её. Не чьё-то. Не «с чьей-то помощью». Её мир. И меня в этом мире не должно было быть. А я сидел тут, как идиот, и смотрел, как она носится по залу.
Она бегала туда-сюда, раздавала указания, спокойно, чётко, без истерик. Кому-то поправить тон, кому-то волосы, кому-то кофе принести. Девчонки слушали её с полуслова. Даже те самые с надутыми губами резко притихли. Я поймал себя на мысли, что горжусь ею. И сразу же — что не имею на это никакого права.
После съёмки у нас по плану ресторан, потом какое-то мероприятие, бухло, разговоры ни о чём, типичная Испания, типичная жизнь, в которой я давно живу на автопилоте. И всё это вдруг стало каким-то пустым. Неинтересным. Потому что прямо передо мной была она.
Я снова опустил взгляд в телефон, пролистал пару сообщений от команды, но тут же поднял глаза обратно. Оля наклонилась над одной из моделей, что-то объясняя. Высокий хвост, уверенные движения, спокойное лицо. Красивая. Не просто внешне — взрослая, сильная, настоящая.
Она выросла. Очень.
Но при этом… осталась той же. Тем же взглядом. Тем же упрямством. Тем же светом, который когда-то держал меня на плаву.
И от этого внутри стало только тяжелее.
-
Я докрашивала последнюю модель. Да, именно я — потому что эта «звезда» уже минут десять ныла, что ей «не так», «не туда», «а вы точно уверены?».
— А вы точно всё правильно делаете? — снова протянула она, не закрывая рот.
Я сжала кисть чуть сильнее, чем нужно, вдохнула.
— Да. Пожалуйста, сидите спокойно и не шевелитесь, — сказала я ровно, хотя внутри уже всё кипело.
И в этот момент я услышала плач.
Оливия.
Громкий, надрывный, такой, от которого у меня внутри всё сразу обрывается. Мелисса пыталась её успокоить, что-то шептала, но Оливка плакала всё сильнее. Сердце сжалось. Я ускорилась, руки начали дрожать.
— А вот тут… — модель снова открыла рот, — а можно по-другому?
Я уже собиралась сорваться. Реально. Хотела сказать что-то резкое, злое, лишнее. Но не успела.
Рядом появился Гриша. Я даже не сразу поняла, что это он, просто вдруг стало тихо. Его голос был жёсткий, холодный:
— Ты можешь просто сидеть на месте?
Модель опешила.
— Здесь работают профессионалы, и если бы ты меньше говорила, мы бы уже закончили. У нас мало времени. Очень мало.
Она замолчала. Сразу. Я подняла глаза на Гришу. Наши взгляды встретились. Я ничего не сказала, но посмотрела так, как смотрят, когда внутри «спасибо» громче любых слов. Он это понял. Кивнул. Коротко. И ушёл, будто ничего особенного не произошло.
Я быстро закончила макияж, почти на автомате, и сразу подошла к Мелиссе. Оливия была у неё на руках, вся в слезах, красный носик, мокрые ресницы.
— Солнышко… — я забрала её к себе, прижала, вдохнула родной запах.
Она всхлипнула и обняла меня за шею так крепко, будто боялась, что я исчезну.
Все модели наконец были готовы. Волосы, макияж — идеально. Девочки уже суетились, собирая вещи, кто-то фотографировался в зеркалах, в салоне постепенно становилось тише. Я выдохнула. Я уже мысленно была дома: тёплый душ, уложить Оливию спать, переодеться, а потом вечером спокойно встретиться с Ирой. Я взяла сумку, подошла к Мелиссе, кивнула ей, взяла Оливку за руку и направилась к выходу.
— Оль, подожди.
Я остановилась. Сердце неприятно ёкнуло. Я и так знала, кто это. Медленно развернулась. Гриша стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, выглядел… растерянным. Непривычно.
— Тут это… — он почесал затылок, — мой менеджер сказал, чтобы ты тоже ехала. Типа… подправлять макияж, следить там за всем. Я, честно, сам до конца не понял, но он сказал — надо.
Я сразу напряглась.
— Я не могу, — сказала твёрдо. — Мне нужно домой. Оливию уложить спать, она устала, я тоже.
Он кивнул, будто ожидал этого.
— Я понимаю, — спокойно ответил он. — Правда понимаю. Но я ничего сделать не смогу. Съёмка жёстко по таймингу, все на нервах.
Я посмотрела на Оливию. Она уже клала голову мне на плечо, сонно моргала. В груди защемило.
— Гриш, — тихо сказала я, — я не могу вот так всё бросить. Она ребёнок. Это не обсуждается.
Он замолчал на секунду, потом сделал шаг ближе и уже тише добавил:
— А если… если я помогу?
Я подняла на него взгляд.
— В смысле?
— Ну… — он замялся, — я буду рядом. С Оливией. Помогу, посижу с ней, уложу, если надо. Я не лезу, честно. Просто… чтобы ты могла спокойно поработать.
Я долго смотрела на него. В голове кричало «нет». Опыт, память, страх — всё было против. Но усталость, ответственность и реальность давили сильнее. Я выдохнула.
— Ладно, — сказала наконец. — Хорошо. Но без глупостей.
Он чуть заметно улыбнулся. Не самодовольно — благодарно.
— Договорились.